По-людски

Вода в раковине была ярко-розовой, практически неестественной, Кристина принялась тереть пальцы еще усерднее, но, казалось, что пятна крови никуда не девались. Она уперлась ладонями в края раковины, чуть прикрывая глаза и откидывая голову назад. Боже, как это пережить? Просто как все это можно пережить? Она снова принялась с остервенением мыть руки, даже не услышав, как дверь ванной комнаты за ее спиной распахнулась. Теплые знакомые ладони опустились на ее плечи. Тала. - Если ты будешь так тереть, то скоро покажутся кости, - Калатай принялась растирать ее руки в своих, - ничего страшного не случилось, зубы ей ты не выбила, нос не сломала, или ты мне уже не доверяешь? - Доверяю, - Кристина пристально взглянула ей в глаза через зеркало, - но это не значит, что я чувствую от этого себя лучше, - она выливает в ладони новую порцию мыла, на этот раз, массируя пальцы, давая себе зарок, что на сегодня это последнее мытье, - я могла бы сдержаться, даже не так, я просто обязана была сдержаться. Это тот случай, когда Саша во всем должен был разобраться сам. - Да уж, - Тала улыбается, прижимаясь к ней со спины и упираясь лбом в ее затылок, - он теперь при всем своем желании будет куда мягче с Клочковой. - Я бы хотела, чтобы эту дрянь уволили из ЗимаЛетто, - Кристина ополаскивает ладони под излишне горячей струей воды, - все, я на сегодня с омовениями закончила, - произносит она, но не делает ни шага прочь, продолжая разглядывать, с виду, кристально чистые руки, - как он себя чувствует? - Так, как может себя чувствовать человек, которого накачали нейролептиками, - ей нравится, что Калатай не щадит ее, не рассказывает сказок, - ему теперь нужно вывести их из организма, и проследить, чтобы не было никаких ухудшений, ведь ваша Клочкова элементарно не смогла вспомнить дозу, которую она ему добавила. - Ты все еще думаешь, что это была Вика? - Кристина поворачивается к Тале, оказывается в кольце ее рук. Она смотрит на подругу пристально, серьезно, и Калатай отвечает ей точно таким же взглядом. Равная равной. - Я ничего не думаю, я могу исходить исключительно из фактов, - чеканит Тала довольно жестко, - Киры в квартире не было, Клочкова сама сказала, что твоя сестра ушла незадолго до того, как ему стало плохо. Да и, как не крути, Вика сама призналась в том, что она добавила ему этот препарат. Она похожа на женщину, которая верит в то, что постель может к ней кого-то привязать. Так что, все пока что сходится, пусть и не идеально, - Калатай переплетает свои пальцы с ее. - Такого о Сашке подумать она не могла, - Кристина качает головой, но на это замечание Тала выгибает брови, и улыбается с явным сомнением, - нет, я не говорю о том, что мой брат святой и никогда бы не позарился на красивое женское тело, просто чтобы провести хорошую ночь. Он точно такой же грешник, как и я в этом вопросе. Но Вика не первый раз пыталась подбивать к нему клинья, и прекрасно знала его реакцию на себя. Да и сейчас, я уверена в его решении, если он выбрал для себя Катю, то он не сойдет с этого намеченного пути. Он может быть подлецом, но не в этом вопросе и уж точно не так, ты же сама все видела. - Да, я и не сомневаюсь, что он не собирается с него сходить, - отмахивается подруга, делая шаг в сторону, чтобы выпустить Кристину прочь из ванной, - я вижу, как она на него реагирует, прекрасно вижу, как ее трясет от одной мысли, что ему может стать хуже. Как она практически поскандалила с родителями, чтобы остаться сегодня рядом с ним. Они друг на друге заклинились, тут спору нет. Но, пожалуйста, не переводи тему, я не тупая и не слепая. - Я не перевожу, - старшей Воропаевой совершенно не хочется продолжать этот разговор, который ведет к размышлениям о том, причастна ли к этому Кира. Все внутри нее переворачивается от мысли, что Сашке могло стать хуже, что передоза могло быть достаточно для летального исхода, что… но, самым главным “что” все равно оставалось Кира. Младшая сестра не отвечала на звонки, а караулить ее у подъезда или дверей квартиры не было никакой возможности. Кристина злилась на себя, что не отправила брата в больницу, злилась на Талу, что поддержала ее в этом вопросе, злилась на Пушкареву, что злилась на них обоих за то, что они не отвезли его в больницу. Бред. И это еще был далеко не конец того, чем она собиралась пытать свою душу. В коридоре она замерла, выбирая между спальней брата и кухней. - Сюда иди, - хватка Талы на ее локте оказалась приятно болезненной, - там Кати сейчас достаточно, все равно твое присутствие ничего не поменяет, давай. Кристина позволила себя увлечь на кухню. Хорошо, когда за тебя могли сделать выбор, пусть и в таких мелочах. Она плюхнулась на стул, тут же занимая руки чайной ложкой, одиноко оставленной на столе. Воропаева попробовала поставить ее на черпало, а затем раскрутить, чтобы та вращалась вокруг своей оси. Каждая ее попытка увенчивалась провалом, но, она вовремя ловила ее, подхватывая за ручку, чтобы запустить ее снова. Повторяющиеся движения успокаивали ее, несмотря на то, что задумка ни разу так и не увенчалась успехом. Тала молча крутилась у плиты, судя по звукам пробовала подогреть воду и заварить чай. Аромат его начал распространяться по комнате, а звук открывающихся и закрывающихся шкафчиков свидетельствовал о том, что Калатай пробовала отыскать на кухне что-то алкогольное. Ведь бар в доме Александра был заперт на ключ - искать его не было сил, а взламывать желания. Сердцебиение начало постепенно успокаиваться, да и дрожи в теле больше не было. - Наташа! Наташа, он очнулся! - крики Пушкаревой заставил Кристину отбросить ложку прочь с тихим звоном. Воропаева и Калатай бросились в комнату практически одновременно, только в последний момент Тала притормаживает, пропуская Кристину вперед, избегая столкновения в дверях комнаты. Именно благодаря этому, старшая Воропаева оказалась у кровати брата первой, если не считать Катерину, что не отходила от Александра ни на шаг, как только пересекла порог его квартиры. Мужчина, и правда, пришел в себя. Он моргнул несколько раз, словно налаживая перед глазами нечеткую картинку, а потом попытался поднести правую руку ко лбу. Голова, скорее всего, болела просто немилосердно. Но этот жест пришлось пресечь, Воропаев элементарно не ощущал, что в его руке сейчас находилась игла капельницы. Катя придержала его руку, чуть слышно обращаясь к нему: - Сашенька, осторожно, капельница, у тебя тут капельница, - она принялась поглаживать его пальцы, чтобы унять напряжение, которое сковало его тело. - Кристина, - голос Александра был глухим, низким, он снова прикрыл глаза, и старшая Воропаева решила, что он сейчас снова погрузиться в беспамятство или болезненный сон, когда он чуть выгнулся на постели, скрипя зубами, - убери ее, Кристина. - Пошли вон, живо! - Тала отталкивает сперва Воропаеву, а затем буквально сбрасывает с постели Катерину, тут же склоняясь над мужчиной. Кристина словно завороженная следит, как Калатай извлекает капельницу, тут же спешно закрывая место прокола пластырем, как руки ее порхают по телу Александра, отыскивая места напряжения, - Саша, не молчи, говори мне, говори, где… Но, Воропаев только скрипит зубами, и Тале приходится самостоятельно отыскивать болезненные точки. Катя подается вперед, глаза ее широко распахнуты. - Что с ним? Что происходит? - Кристина вовремя ловит ее, заключая в жесткую имитацию объятий, и даже делает пару шагов назад. - Судороги, - произносит она, закусив щеку изнутри так, что во рту оказывается привкус крови, - такое иногда случается от передоза нейролептиками. Противосудорожное вводить ему сразу было нельзя, так как мы не знали, будет ли такой приступ, - они вдвоем следят за тем, как Тала разминает то руку, то ногу мужчины, снимая болезненные спазмы, - сейчас он пройдет и можно будет сделать укол. - Кристина, выведи ее вон, живо, - шипит Калатай, принимаясь разминать тело Александра сильнее. Она распахивает на нем пижамную куртку, и принимается снимать штаны. Кристина еще какой-то миг смотрит на то, как выгибается тело ее родного человека, а затем все-таки утаскивает сопротивляющуюся Катю на кухню. Ей и правда не следует это видеть, совершенно не следует. Пушкарева вырывается из ее хватки уже в безопасной зоне, но Воропаева на всякий случай становится в дверях так, чтобы не пропустить ее, ломанись она назад, в Сашкину спальню. Она смотрит на Катерину, которая мечется по кухне, словно запертая в клетку юркая куница, и размышляет, какого хрена она позвала ее сюда. Могла же сама съездить, купить все по списку Талы, так нет, решила двух зайцев одним ударом - и брата успокоить, и лекарства побыстрее добыть. Теперь нужно было разбираться с еще одной проблемой. - Мы должны везти его в больницу, ему становится хуже, - Катя, наконец, останавливается. Руки ее сжаты в кулаки, в глазах огонь уверенности, губы непреклонно поджаты. Кристина в очередной раз понимает, почему ее брат выбрал именно эту девчонку. Даже без всех этих новых шмоток, она выглядела весьма ярко и очень впечатляюще. А с правильным подбором в одежде от нее было просто невозможно оторвать глаз. Воропаева вздохнула, понимая, что ей придется отвечать на запрос Пушкаревой в любом случае. - Ему не становится хуже, - произнесла она максимально уверенно, отлипая от дверного косяка, и направляясь в сторону чая, который пробовала заварить Калатай. Теперь эта смесь из воды и заварки больше напоминала чифир, - это все ожидаемые… осложнения, с которыми Тала готова столкнуться. Ты же сама покупала все медикаменты, - Кристина смотрит на Катю через плечо, - и прекрасно видела, что от чего и для чего ее… точнее, ему нужно. - У него судороги, - взмахивает рукой Пушкарева, словно доказывая ей то, чего она в упор не замечает, - это… так нельзя, мы же ничего толком не знаем, мы ничего толком не можем, понимаешь? Я не представляю, почему ты такая спокойная, - Кристина отмечает, что Катя буквально готова рвать на себе волосы от отчаяния. Для нее это выглядит самым убедительным аргументом относительно того, подходит ли она ее брату. Да, именно сейчас Воропаева понимает, что эта девчонка должна принадлежать их семье. Кристина искренне и до сих пор считала свою мать взбалмошной, высокомерной идиоткой, но, все-таки, некоторые ее идеи были весьма полезными и звучными. Например, о том, что в семью нужно приносить только лучшую кровь, плевать, что их мать имела в виду породу, родословную и прочую дичь, Кристина это воспринимала по-своему. Глядя на Катю она убеждалась в том, что Воропаевы получали лучшее - ум, верность, честь, упрямство и внутренний жар, красоту… Возможно, это было даже больше, чем они того заслуживали, но, кто считает? - Я всецело доверяю Тале, ко всему прочему, она медик, так что поверь мне, Саша в хороших руках, - Кристина ставит чайник на плиту, принимаясь кипятить новую порцию воды, чтобы можно было все-таки выпить чаю. - Тебя не смущает, что Тала работает с МЕРТВЫМИ, - в устах Катерины это звучит как-то излишне истерично, совершенно ей не свойственно, и Кристина поворачивается к ней всем телом. Пушкарева стоит рядом с ней, возможно даже слишком близко. Благо, ростом ее Бог все-таки обидел, отсыпав ей достаточно других достоинств. А то, можно было бы получить женщину, нависающую над ней, преисполненную гнева, то еще ощущение, да, - а Саша жив, и все это… - Поверь, за все то время, что я знаю Калатай, она на свой стол собственными руками еще никого не уложила, - она направляется к холодильнику, извлекая из него лимон и молоко, дополнительно проводя инспекцию провизии. Да, некоторые вещи не меняются совершенно, Кристина качает головой, ну не дурак ли? Приводить к себе домой девушку, и даже не озаботиться, чем он будет ее кормить! А сам наверняка ест вне дома - там перехватил, перехватил тут, возможно, это была одна из причин, почему он так отчаянно гремел костями. Она склоняется, принимаясь за инспекцию морозильной камеры - прекрасно. Там ее встречает стройный ряд упаковок с пельменями - секрет питания ее брата в домашних условиях раскрыт. - Меня это все равно не успокаивает, - продолжает гнуть свою линию Катя, а потом осекается, замечая, как Кристина выискивает что-то в холодильнике, - что ты там ищешь? - возмущенно спрашивает она, - как ты вообще можешь думать о еде, когда твой брат в таком состоянии, я не понимаю! - Я и должна думать о еде, потому, что мой брат о ней не думает, - Воропаев отходит в сторону, демонстрируя Пушкаревой практически пустой холодильник, - ты вообще у него что-то кроме этой постыдной мелочевки видела? Катерина вспыхивает, сплетая руки на груди. Пушкарева хмурится, глядя на Кристину как на врага народа, и Воропаева все понимает. Она закрывает холодильник с легким хлопком, нечего взирать на эту юдоль скорби. - Ясно все с вами, - хмыкает Кристина, снова возвращаясь к приготовлению чая, - но, чтобы ты знала, с Сашкой можно не только сексом заниматься, но и вкусно пожрать. Он так готовит! Закачаешься! Очень советую тебе это проверить. - Мы с ним… я… - Воропаева ожидает резкой отповеди, возможно, спора, наверняка, возмущения. Но, вместо этого она слышит только скромное и невразумительное блеяние. Чего это она? Кристина разворачивается, упираясь взглядом в совершенно красную Катерину. Все становится понятно и без дополнительных слов. - Вы что, с ним в койку еще не попали? - она вздергивает бровь вверх, подмечая, что Катя совершила практически невозможное - покраснела еще сильнее. - Нет, - Пушкарева отворачивается к окну, - но это совершенно не важно, Саша говорит, что мы еще все успеем, и вообще это не тема для… - Я дико извиняюсь, - хмыкает Воропаева, позволяя себе полуулыбку, - у тебя вообще было что-то, ну, до Сашки? - Конечно, было, - Катерина круто разворачивается, возмущенно глядя на Кристину, - и не нужно думать, что я никогда, ни с кем… - Ничего не думаю вообще, просто спрашиваю, - поднимает руки вверх Воропаева, - просто, если у тебя никогда не было опыта, тогда Сашка герой и молодец, а так, - она жмет плечами, - я понятия не имею, чего он ждет и почему терпит. Это не камень в твой огород, уж поверь. - Можешь ей верить, - Тала оказывается за ее спиной бесшумно, как привидение, - она и правда иногда совершенно не думает, поэтому, я просто посоветую тебе не обижаться на Кристину, она хорошая и целиком и полностью за тебя. Пушкарева и Воропаева реагируют на появление Калатай совершенно одинаково. - Что у тебя с губой? - спрашивают они это одновременно, и переглядываются, когда Тала отмахивается, прижимая к губе свернутый втрое бинт. - Сашка зарядил, случайно, - вздыхает она, опускаясь на стул, и жестом показывая, что не откажется от чашки чая, - судороги вещь такая, всего не предусмотреть. Я и так была очень осторожной, но, - Тала касается разбитой губы, - этого оказалось недостаточно. Блин, сильный сволочь, - уверенно заявляет Калатай, глядя на Кристину, - даже в таком состоянии, просто преклоняюсь. - Как он, - Катя тоже усаживается за стол, прожигая Талу глазами, - ему лучше? - А как же, - кивает Калатай, - лучше ему, - она хмыкает немного неуверенно и скептично, - до этого ему еще нужно хорошенько отлежаться. Завтра, конечно, сможет уже встать. Бегать не обещаю, но без вреда для здоровья по квартире ползать сможет. Дозу ему вкатили среднюю, чуть больше и все, только больничка и стационар в пару недель. И это я молчу о передозе с леталкой. - Перестань мне Катю пугать, - Кристина шлепает Талу по плечу, - давай, выкладывай, что и как, и что мы делаем дальше. Тебе ведь, как я понимаю, нужно на работу отправляться? - она ставит перед ней чашку с чаем и щедро добавляет туда молоко. - Ну, часик у меня еще есть, - Калатай косится на настенные часы, прикрыв один глаз, - ладно, минут сорок пять. И, никого я не пугаю, - она делает глоток чая, урча от удовольствия, - противосудорожное и мышечный релаксант я ему загнала. Больше чем есть давать нельзя, но, приступ может нагрянуть снова. Привязать к кровати не предлагаю не из-за моральных принципов. Его гнуть будет, он себе еще что-то сломает, не приведи, Господь, - снова перерыв на глоток чая, - поэтому, с ним нужно побыть сегодня. Присмотреть, чтобы не поранился, спазмы размять в случае чего. Поэтому, - Тала переводит взгляд с Кристины на Катю и обратно, - я укачу на работу, а ты, - обращается она к Воропаевой, - организуй Катюхе такси, а то поздновато добираться ей домой на общественном транспорте. А сама заступай на дежурство, а утром я приеду, привезу ему справку, что у него открыт больничный с сегодняшнего дня и побуду с ним, пока ты отоспишься. Потом, ему уже точно станет легче и присмотр больше не будет нужен. Как тебе такая идея? Кристина собирается дать утвердительный ответ, ведь план и правда очень хорош, но Катя перебивает ее, немного зло и резко. - А у меня вы не хотите спросить, хочу ли я уехать домой? - Пушкарева хмурится, переводя взгляд с одной женщины на вторую, - я уже договорилась со своими родителями, так что я остаюсь здесь. Точка. - Сашка не одобрит, - Тала кивает на Катю, продолжая буравить Кристину взглядом, - если он в себя придет, а Катька рядом будет, тебе скандал обеспечен просто на пять с плюсом. Он и так был не особо рад тому, что увидел ее возле себя. - Он что-то говорил? - Пушкарева выглядит растерянной и расстроенной, - почему я не могу остаться? Почему он будет против? - Членораздельно у него говорить практически не получалось, - признает Калатай, - но, - она поднимает палец вверх, - я знаю его не первый год. Это глупость, думать, что Саша будет рад, если женщина, которую он так… которую он выбрал, будет видеть его в таком состоянии. Кристина, отправь ее домой. Вопрос получается слишком спорным. Катерина буквально ругается с Талой, вплоть до того момента, как Калатай нужно бежать на работу. Сама Воропаева в этих разборках участия не принимает, зависая над самой ситуацией, что сводит ребра странно болезненным спазмом. Кира. Сестра на звонки так и не отвечала, а, впавший в болезненное забытие, брат только подстегивал ее нервозность. Тала, отправляясь на работу, все-таки прижимает Кристину к стене у входной двери. - Ты же ее домой не отправишь, я так понимаю? - она заправляет несколько прядей ей за ухо, тяжело вздыхая, - неужели ты так и не поняла, зачем нужно было отправить ее домой? - Воропаева только ухмыляется, чуть качая головой. - Я с ним потом поговорю, не хочу сразу же наседать на него, как только он придет в себя и ему станет лучше, - Кристина едва касается рассеченной губы подруги, - Сашке будет очень стыдно, что так получилось. - Не переживай, не будет ему стыдно, - Тала отводит ее руку в сторону, придерживая за запястье, - мы просто ему не скажем, где я получила боевую метку. Мало ли, где меня черти носили, - она ухмыляется слишком широко и морщится, - делай, как знаешь, но я же вижу, ты предчувствуешь в ком проблема. И, тем не менее, не торопись с выводами прежде, чем сведешь все воедино, хорошо? - Я могу пообещать тебе, что не будет никаких скоропалительных решений, - Воропаева даже сама верит в то, что говорит, - я не собираюсь пользоваться тем, что сегодня здесь остается Катя, я ни ногой из его квартиры, можешь не переживать. - Ты же знаешь, что я все равно буду, - Тала сперва чуть склоняется к ней, но замирает, подмигивает, а потом легко отталкивается от стены, - увидимся завтра. И, Крис, раз уж ты позволила Катьке остаться, то хотя бы дежурьте попеременно. Это решение Воропаева находит вполне здравым, она первым делом отправляет Пушкареву отоспаться, практически с боем и скандалом, и клятвенным обещанием разбудить ее через пару часов. А сама занимает пост у кровати брата. Ей совершенно не нравится вся эта развернувшаяся канитель. Не хочется верить, что виной всему стала их сестра. Но, где-то глубоко в душе Кристина понимает, что Кира вполне была на такое способна, особенно в свете последних событий. И было вполне логично предположить, что, таким образом, она хотела рассорить Александра с Катериной. Наверняка там предполагалось какое это материальное доказательство практически измены. Клочкова ведь, по сути, призналась, что собиралась затащить Воропаева в постель. Неужели эти две идиотки не понимали, что в постели рядом с Викторией мог оказаться труп? Ее передергивает от этой мысли. Жутко хочется курить, и Кристина позволяет себе минутную слабость, направляясь на кухню. Она дымит в окно, совершенно не ощущаю привкус табака на языке. Холодными цепкими пальцами ее обнимает за плечи бессилие. Ведь привлечь Клочкову к ответственности было практически нереально. Чтобы сделать это через милицию Сашку нужно было, и правда, тащить в больницу, и проводить освидетельствование по всем пунктам. А это значит, была слишком велика вероятность, что под подозрение попала бы и Кира, а этого допустить было никак нельзя. Кристина знала, что если бы она создала проблемы их младшей сестре, Сашка бы это ей никогда не простил. Никогда-никогда. Не смотря на то, что делала с ним Кира, он готов был терпеть еще и еще, лишь бы она оставалась в безопасности. Старшая Воропаева вздохнула, снова затягиваясь, в этом младшенькая была до жути похожа на их мать… Та тоже любила сбрасывать раздражения на того, кто попадался ей под руку. Точнее, на них двоих - на нее и брата. Кира считалась идеальной, неприкосновенной, лучшей. Со временем, Кристина повзрослела достаточно, чтобы сперва сбегать из дома, когда все только начинало пахнуть жареным, а потом и вовсе свалила в туман, получив возможность жить свою жизнь. Она ушла, а брат остался, и помочь ему не мог даже отец. Кристина дернулась, когда услышала болезненный стон. Она быстро потушила сигарету и бросилась в спальню к Сашке, но замерла в дверях, прислонившись виском к косяку. Катя уже была рядом с Воропаевым, разминала мышцы его правой руки круговыми движениями, настойчиво, но ласково растирала пальцы, выравнивая их, и без остановки шептала что-то ласковое, успокаивающее. - Ты так и не спала? - спрашивает она у Кати, и та только качает головой, даже не поворачиваясь, - понятно, - хмыкает Кристина, - и не будешь, как я понимаю? - снова отрицание в полной тишине, - ладно, Бог с тобой, тогда я пойду, посплю, буди меня в случае чего. Обещаю, подглядывать не буду, - она разворачивается, чтобы уйти, и слышит тихое, но искреннее. - Спасибо.