По-людски

- Наш банк с огромным удовольствием вошел бы в ваше положение, если бы у вас была первая, ну, возможно вторая просрочка выплат по кредитам, но вы уже четыре месяца кряду вносите едва ли двадцать процентов от требуемого платежа, - Катю передергивает, когда на лице сотрудника банка загорается дежурная улыбка. Так, наверняка, улыбаются акулы, которые собираются сожрать стайку маленьких и глупых рыб, - поэтому, мы не можем удовлетворить вашу просьбу об отсрочке обязательного платежа. У вас есть ровно неделя, для того, чтобы поправить ваше положение. Иначе, нам придется принимать меры, вы же понимаете, нам крайне не хотелось бы этого делать, но, - он разводит руками, - не взыщите. - Неужели, мы ничего не можем сделать? - Катерина вздохнула, переводя взгляд на Жданова. То, что происходило здесь и сейчас, было практически прямым намеком на провал. Банк, как заправский охотник ощутил кровь. Это был не первый банк-кредитор за сегодня, но, самый крупный, мощный, и, соответственно, несговорчивый. Они уже мысленно делили ЗимаЛетто на куски, получая возможность обладания столь прибыльным бизнесом. Александр предупреждал об этом, говорил, что следует уговорить их выкупить долги ЗимаЛетто у всех банков и стать их самым главным кредитором. Но! Это следовало делать через уверенный напор, но никак не просьбу. Фраза “неужели, мы ничего не можем сделать” на тот самый напор никак не тянула. Ну почему он не мог помолчать еще минуту? Пушкарева даже, грешным делом, поймала себя на мысли, что зря не согласилась на Малиновского, когда последний так настойчиво прочил ей себя в партнеры. Да, каким бы засранцем он ни был, он бы позволил ей солировать в этом вопросе, чтобы потом, в случае чего, можно было сбросить на нее всю вину. Жданов же поторопил события, явно надеясь на свое природное обаяние. Но, сотрудник банка, во-первых, был мужчиной, а во-вторых, явно не был геем, так что, все таланты Андрея неумолимо пролетали мимо. Хорошо, что он хоть не подмигнул, так, шутки ради. Катерина скосила глаза на табличку с именем. Артем Назарович, прелестно. Она выложила на стол подготовленную для этого случая папку. - Вы спрашиваете у меня что делать, хотя, на самом деле уже пришли с предложением? - моментально реагирует на ее движения служащий. - Конечно, Артем Назарович, - кивает Катерина, кивком указывая на папку, - здесь наше предложение. Увы, не скорых выплат, но, - она чуть поводит плечом, - возможностей, и для вас и для нас. Взгляните, - она подталкивает папку чуть ближе, и Артем протягивает за ней руку. Он старается выглядеть вежливо-расположенным, но глаза его загораются живым интересом. Мужчина погружается в чтение, чуть вздергивает брови вверх, а потом снова расплывается в легкой улыбке. - Возможно, вы бы хотели кофе? Пока я ознакомлюсь с вашим предложением, - рука его зависает над кнопкой вызова помощницы, и Катя следит за его ухоженными ногтями. Артем Назарович явно посещает мастера маникюра, возможно, Жданов был все-таки не так и неправ, когда выбрал такой, чуть заигрывающий тон? - Да, пожалуйста, - кивает Андрей, - со сливками и сахаром, если можно, - уточняет он до того, как Артем сделает “заказ”. - Два одинаковых напитка? - хозяин кабинета переводит взгляд на Пушкареву, она собирается ответить ему, что предпочитает черный, но не откажется от сахара, когда Жданов решает облегчить задание для помощницы. - Не утруждайтесь, - крайне мило говорит он, - Катя предпочитает такой же кофе, как и я, - Артем кивает, принимаясь делать заказ, а Пушкарева подавляет в себе раздражение. Но, то ли напряжение последних дней сказывается слишком сильно, то ли провальные договоренности с банками подкашивают ее самообладание, она чуть склоняется в сторону Жданова, шипя, буквально на грани слышимости. - С каких это пор я предпочитаю такой же кофе, как и вы? - ее тон ли, или возможно то, что она, в принципе, позволила себе к нему обратиться в таком тоне, несказанно удивляют Андрея. Он даже теряется на миг, прежде чем ответить. - А вы что, его в принципе потребляете? - Жданов и правда звучит более чем растерянно, словно открывает для себя некую неведомую доселе особенность, - я просто думал, что неприлично отказываться, а вам должно быть все равно, раз вы его не… - он берет паузу, прежде чем продолжить, - простите, Катенька, когда мы отсюда выберемся, то я просто обязуюсь напоить вас таким кофе, который предпочитаете именно вы, просто клянусь. А сейчас… ну какая разница! - Никакой, - вздыхает Катя, ощущая, что раздражение немного отступает. Интересно, это и правда все вместе, или она заражается таким настроением от Воропаева воздушно-капельным путем? Нет, скорее всего, это передается со слюной. Она наблюдает за Артемом Назаровичем, что внимательно изучает подготовленные документы, следит за тем, как он чуть прикусывает нижнюю губу, как хмурится, а потом улыбается уголками губ. Все это отвечает ей гораздо лучше, чем, если бы, он сам комментировал свои эмоции и действия. Она чуть склоняет голову к правому плечу, примечая, как Артем подцепляет карандаш, принимаясь выделять в тексте какие-то пассажи. Катерина вспоминает слова Александра: “Не иди на уступки, не позволяй менять договор, вы и так хорошо подставились, это спасение вашего положения. Если они не согласны сразу, дай им время подумать, но, намекни, что не только они могут быть заинтересованы в столь рискованном для вас предложении”. И она внутренне принимается готовиться давать отпор. Когда на стол перед ними, наконец, водружают поднос с кофе, то Катерину ждет приятное удивление - сахар и сливки подаются отдельно! Так что она опускает небольшой кубик коричневого сахара в напиток, размешивая его миниатюрной ложечкой. Андрей косится на ее напиток, словно сканируя его приготовление. Да уж, теперь он точно запомнит, какой кофе она предпочитает. Но, интересно, как надолго эта ненужная информация сохраниться в его сознании? Воропаев не уставал ей твердить, что мозг нужно стараться постоянно очищать от ненужных вещей. Скорее всего, Жданова в детстве учили тому же. Иногда, слушая рассказы Александра, Катерина всерьез задумывалась, было ли у него детство. Когда она пробовала задать этот вопрос, он как-то отстранился, потом заверил, что у него было все как у всех, и перевел тему. Кристина тоже не пролила света на их детство, как-то слишком быстро свернув разговор на то, чтобы смущать Катю, заставлять ее краснеть, бледнеть и пробовать терять сознание. Тема эта была простой, обыденной и до смеха нормальной. Касалась она… стрижки, а таких кардинальных перемен Пушкарева боялась как огня. Она буквально напросилась на встречу с Воропаевым, чтобы заручиться его поддержкой в этом вопросе, и он согласился, приехав за ней вместе с Владиславом Марковичем прямо под ЗимаЛетто. Он вышел на работу на второй день после отравления, игнорируя любые доводы, приведенные Кристиной и Талой. Старшая Воропаева сперва расстроилась, потом разозлилась, обиделась и пожелала ему свернуть себе шею, когда ему в очередной раз станет плохо. Калатай была куда как добрее. Она выдала ему целый список медикаментов, расписав их прием и хорошо прояснив, что, как и в каком порядке принимать. Кристина, конечно, косилась на нее как на предателя, но в глазах ее светилась искренняя благодарность. Когда вечером Александр забирал ее у главного входа компании, выглядел он так, словно это не он еще вчера шатался, словно пьяный, по пути до ванной комнаты, отказываясь от любой возможной и невозможной помощи. Он стоял, привычно ровно держа спину, и опустив руки в карманы брюк, отбросив полы пиджака назад. Невозможный, просто невозможный. Она сбежала к нему так быстро, как только могла, чуть не растянувшись на ступеньках, неловко зацепившись каблуком. Воропаев тут же дернулся к ней на помощь, но она сумела сама выровняться, улыбаясь ласково, словно бы извиняясь за его испуг. Александр, и правда, выдохнул, совсем слегка обреченно, словно подтверждая, что ему досталось такое горе. - Если это попытка довести меня до инфаркта, то она вполне себе успешная, - качает он головой, когда Катя подходит к нему максимально близко. Он тут же тянется к ней, чтобы коснуться. Катерина замечает, как дрожат его кончики пальцев, остаточное от судорог, и все внутри нее сжимается. Она подается под его прикосновением, прикрывая глаза, зная, насколько сильно ему нравится чувствовать ее радость от такого контакта. Время от времени она невольно ловила его на том, что он ждет, будто она вот-вот готова оттолкнуть его прочь. Странное ощущение, которому она стремилась найти пояснение. Пока безуспешно. - Честное слово, и в мыслях не было, - она осторожно обнимает его, позволяя себе пару секунд побыть к нему так близко, прежде чем отпустить его окончательно. Кате становится страшно обнимать его на пороге ЗимаЛетто, а вдруг увидит Кира и сделает еще что-нибудь такое! Предположение Кристины о том, что вся эта ситуация была разыграна для того, чтобы уничтожить ее, Катин, интерес к Александру, пугало ее до дрожи. Ведь, меньше всего на свете, она хотела остановиться причиной не просто его семейных размолвок, но еще и страданий. - А что же у тебя тогда в мыслях, что ты меня так настойчиво звала? - он приподнимает ее лицо за подбородок, заглядывая в глаза, - все хорошо? Или случилось что-то, о чем я должен знать? - он смотрит на нее серьезно, проникновенно, внимательно. Иногда Катерине кажется, что он буквально способен читать ее мысли. - Ничего особенного и совершенно ничего страшного, кроме того, что я хотела увидеть тебя, - когда она улыбается ему после этих слов, то замечает на его щеках легкий румянец. Ей иногда казалось, что Воропаев не способен краснеть, но уже пару раз он успел доказать ей обратное. Она прикусывает нижнюю губу, чтобы не сказать, какой он сейчас милый, обычно от таких слов или сравнений он закрывался, захлопывался за броней сарказма и едкости. А ей хочется, чтобы с ней он продолжал быть тем ласковым, родным, каким он стал для нее за это время. Катя так радовалась каждый раз, сокращая между ними расстояние. Его губы вздрагивают, чтобы ответить, но он бросает взгляд поверх ее головы, и тут же открывает пассажирскую дверь машины. Катерина оборачивается, глядя, куда направлен его взгляд. Кира. Она стоит на пороге, сплетя руки на груди, все ее внимание обращено на брата и кажется, что она не видит никого другого кроме него. - Садись, я подойду буквально через минуту, - говорит Воропаев Пушкаревой, поглаживая ее плечо, - садись. Она слушается его, хотя внутри нее все протестует, и парадоксально не хочется оставлять его наедине с его собственной сестрой. А, в конце концов, что такого она может сделать? Не столкнет же она его с лестницы, в самом деле. Ее бы Кира, возможно, и столкнула, но не любимого же брата! Когда она оказывается в салоне, то у нее совершенно не получается унять дрожь, которая прокатывает по всему ее телу волнами. Катерина слишком пристально смотрит, как Александр принимается подниматься по ступенькам к сестре. - Если вы будете так смотреть ему вслед, он обязательно сверзится вниз, - она даже вздрагивает, совершенно забывая, что в машине находится Владислав Маркович. Сейчас Воропаеву, и правда, совершенно небезопасно садиться за руль в одиночку. - А я ничего такого, качает головой Пушкарева, - я просто задумалась, - она несмело улыбается, глядя на мужчину в зеркало заднего вида, - здравствуйте, как ваши дела? - Мои, более чем прекрасно, оказывается, возить Александра Юрьевича это интересно, - он вздыхает, немного горестно, заставляя Катерину хихикнуть. По сути, единственный раз, когда он возил своего шефа, было знакомство Воропаева с ее родителями. И он, чисто физически, не мог сесть за руль, по причине легкого алкогольного опьянения. - И как, он очень требовательный и капризный? - Катя снова невольно косится на Александра, но тот уже стоит рядом с сестрой, что-то с ней обсуждая. Между ними практически нет расстояния, но она не замечает привычной нежности со стороны Александра. Он не прикасается к Кире, но и она сама не старается инициировать контакт. С трудом Пушкарева возвращает свое внимание Шуше. - Он просит соблюдать правила дорожного движения, при этом передвигаясь с предельно допустимой скоростью, - смеется Владислав, - а еще он просит полную тишину и практически не разговаривает сам. Не могу сказать, что это капризы, скорее это действительно более чем конкретные требования. - И как долго Александр Юрьевич будет нуждаться в ваших услугах? - Пушкаревой кажется, что в этой беседе она находит успокоение. Хотя, волей неволей ей хочется подглядеть, как себя чувствует… ее мужчина. - Еще день, может два, а затем, он снова вернется к самостоятельному передвижению по городу, а меня снова вернет вам, - Шуша улыбается и подмигивает, - не могу сказать, что мне это не нравится. Я уже привык к вам, возить вас очень приятно. - И мне безумно приятно. Владислав Маркович, но вы ведь и не прекращали меня возить, - Катя чуть пожимает плечами, - что же изменится? - Мне не придется скрывать от вас секреты, - Владислав тоже косится в сторону Воропаева, - вы очень честны, Катенька, лгать вам крайне сложно. - А теперь вам приходится что-то скрывать? - внутри у Пушкаревой что-то словно обрывается, она прекрасно знает источник секретов, - что-то с Александром Юрьевичем? - Катя даже немного подается вперед, но пассажирская дверь распахивается так не вовремя. Ее обдает знакомым ароматом парфюма и уверенности. Пушкарева разворачивается к Воропаеву. - И о чем вы тут секретничаете без меня, - улыбка у него была невероятной, яркой, немного едкой. Он бросает короткий взгляд в сторону Шуши, и тот тут же заводит автомобиль. Просто поразительная понятливость. - Я никогда не секретничаю, - качает головой Катя, она касается руки мужчины, переплетая с ним пальцы. Впервые за долгое время его руки холоднее, чем у нее, и ей хочется поднести их к своим губам, чтобы согреть дыханием. Но, она не позволяет себе этого при посторонних. Даже если этот посторонний такой хороший человек. - Ты у меня сама честность, - соглашается он, откидываясь на сидении чуть назад, словно его, наконец, отпускает напряжение. Улыбка его становится немного уставшей. - Как ты? - она гладит его пальцы, ласкает их, нежит, ей хочется побыстрее добраться к нему домой, чтобы, наконец, уложить его в постель, проследить, чтобы он отдохнул. - Как всегда отлично, - уверяет ее Воропаев, тут же пробуя сесть ровнее, - только устал работать с идиотами, я уверен, что ты знаешь, как это бывает, - он улыбается ей ласково и ободряюще, - ты что-то хотела обсудить? - Нет, - слишком быстро отвечает Катерина, - я просто хотела тебя увидеть, побыть с тобой рядом и убедиться, что сегодня ты не задержишься на работе, - конечно, это далеко от истины, но сейчас ей не хочется беспокоить его своими проблемами, таким уставшим он выглядит. Александр понимающе кивает, снова откидываясь на сиденье и подгребая ее к себе поближе. Она оказывается в кольце его рук, несмотря на то, что в машине присутствует посторонний, и буквально кожей ощущает, насколько ее мужчине сейчас плохо, если он позволяет себе такую вольность. Воропаев даже прикрывает глаза, удовлетворенно выдыхая, когда Катя прекращает возиться у него под боком. Он мурлычет буквально на грани слышимости. - Будешь так часто у меня оставаться, твои родители тебя заругают, - он произносит это удовлетворенно, с легкой толикой уверенности. - Не заругают, если мы сделаем так, что ругать меня будет не за что, - Катя утыкается носом ему в шею, проводя ним туда-сюда по оголенной коже над воротом его рубашки. - Давай решим этот вопрос завтра, - обещает он ей и сердце ее принимается биться быстрее, - у меня как раз есть парочка знакомых, которые согласны будут ускорить процесс. Если ты, конечно, не против. Пушкарева только прижимается к нему, яснее всем своим видом показывая, что она только “за”. Банк выпивает все силы, отнимает все нервы, и, кажется, что сейчас не два часа дня, а вечер, который Катерина должна ждать с таким благоговением. Жданов плетется рядом, явно не в лучшем виде. Он тоже вымотанный, хмурый, недовольство печатью опускается на его лицо, а губы поджаты. Время от времени Андрей бросает взгляды на Пушкареву, и она явственно ощущает, что он собирается у нее что-то спросить. Разговаривать не хочется, поэтому Катя выбирает молчание вместо провокации, пусть начинает диалог сам, если ему так хочется. Но, чуда не случается, и Жданов все-таки начинает разговор. - Ну, и почему мы не согласились на те изменения, которые предлагал нам Корпейкин? - в его голосе просто интерес, без раздражения, хотя Пушкарева соглашается, что усталость все-таки перевешивает, - мы могли бы закрыть сегодня этот вопрос, у нас и так выбор невелик, а вы своей неуверенностью можете только ухудшить положение. - Как вы правильно заметили, Андрей Палыч, мы сейчас далеко не в лучшем положении, - Катерине не очень хочется разжевывать прописные истины, но приходится, - если мы позволим им диктовать нам условия, то мы совершенно точно потеряем если не всю компанию, то добрую половину ее акций, учитывая в какую кабалу мы попали. Несмотря на всю патовость ситуации, условия должны диктовать мы, отвоевывая каждый шаг для возможного маневра буквально боем. Они должны сомневаться в нашей слабости, иначе все закончится, даже не начавшись. - Звучит это все, конечно, безмерно логично, но довольно резко, - Андрей потирает подбородок большим и указательным пальцем, - мне казалось, что вы гораздо мягче. Уж не растут ли ваши суждения из увлечения нашим дражайшим Сашенькой? - Во-первых, вам только казалось, Андрей Палыч, - Катя растерянно переводит взгляд на небольшие наручные часики, подарок Александра. Вечер становится ближе, но, совсем на немножко, ну, почему нельзя ускорить время? - возможно, я и могу казаться вам излишне мягкой и покладистой, но уж точно не в том, что касается работ. Там, где нужно, я умею проявлять характер, и Александр Юрьевич здесь совершенно не при чем. Вы же это понимаете, - она косится на Жданова, - зачем тогда каждый раз приплетаете его по поводу и без? - Как вы его защищаете, - Андрей действительно выглядит пораженным, его брови чуть приподнимаются вверх, подтверждая его удивление, - на моем веку Воропаева никто и никогда не защищал, да еще и так рьяно, - его это явно веселит, - надо же, Сашенька обрел в вашем лице такого хорошего адвоката, - он качает головой, - и как я пропустил тот момент, когда вы оказались под его обаянием всецело, даже не знаю. - Мы будем продолжать разговор об Александре Юрьевиче или мы все-таки вернемся к нашей ситуации с банком? - меньше всего Пушкаревой хочется говорить о своих отношениях с Воропаевым, и на это у нее было даже несколько причин. Во-первых, она в принципе считала странным обсуждать отношения с человеком, который не был ей ни другом, ни родственником. Катя уважала Жданова, жалела его временами и была готова посильно помочь, но все личное… должно было таковым и остаться. А во-вторых, сам Александр просил хранить развитие их отношений, если не в секрете, то в некой тишине, пусть сами додумывают, что там происходит между ними и происходит ли вообще. Катя не была против, ей это казалось безопасным. Но сейчас, ей казалось, что лучше бы они никогда не выносили свои…чувства на показ. Конечно, причиной была Кира и ее неадекватная реакция. Отравить собственного брата, это не укладывалось в сознании совершенно. Но, сам Воропаев эту тему развивать отказывался. Катерина знала, что сперва до Киры добралась разгневанная и раззадоренная Кристина, и, слава Богу, что там обошлось без рукоприкладства, по крайней мере, видимого, а то Клочкова до сих пор не являла на работу свой светлый лик, сказавшись больной. Потом с Кирой побеседовал и сам Александр. Кате предлагалось просто не беспокоиться и забыть это “недоразумение”, Воропаев даже назвал произошедшее плохой шуткой. Но, Пушкарева не соглашалась с этим в корне, перед глазами стояли жуткие судороги, болезненные стоны и страх, что лучше уже не станет. Она пообещала Александру быть с Кирой осторожной и дистантной, но для себя решила, что больше не позволит младшей Воропаевой хоть как-то навредить ее мужчине. Воропаев опекал ее, Катю, все это время, пора было ответить ему взаимностью, и она знала, как. Катерина покосилась на Жданова, что подбросил в руках забранную из Novus-банка папку с их копией предложения по выкупу залога из других банков. - Я думаю, что нам не стоит ожидать от них быстрого решения, - заметил Андрей, показывая папку Катерине, - они будут ждать, пока мы не сможем провести очередной платеж и тогда, - он вздыхает, - тогда они точно заставят нас пристать на их условия. Мы проиграли эту битву, увы, Катенька, но я уверен, что мы не проиграем войну. - Не обязательно, - Пушкарева прикусывает нижнюю губу, раздумывая о том, что сегодня вечером после ЗАГСа она все-таки попросит помощи у Воропаева, ведь им нужна ссуда, просто необходима, чтобы провернуть то, к чему они шли все это время, - у нас еще есть неделя, для того, чтобы мы смогли что-то придумать, Андрей Палыч, нам следует верить еще и в это. - Вы говорите так уверенно, - усмехается Жданов, - словно у вас на это счет тоже есть готовый план, - он выжидательно смотрит на Пушкареву, но, та только неопределенно пожимает плечами, хитро улыбаясь. - Я просто стараюсь продумывать все на несколько шагов вперед.