По-людски

Катя еще до конца не привыкла к своей новой должности. Ее все раздражало, пугало, беспокоило, и даже после того, как она немного выровняла ситуацию с Андреем и Романом легче ей не стало. Совсем. Она буквально боролась каждый день со всем безумием, которое наводнило ЗимаЛетто, и поминала не злым тихим словом Воропаева каждый раз, когда лоб ее упирался в очередную закрытую дверь. Его молитвами она сейчас сидела в этом кресле, и ощущала, какой ценой дается руководящая должность. Буквально неподъемной ценой. Александр каждый вечер подбадривал ее, как мог, не только словом и помощью в, разного рода, вопросах, но и элементарной лаской, нежностью, взаимопониманием. Иногда Катерине казалось, что супруг буквально вымаливает у нее прощение за то, что она вынуждена претерпевать сейчас. А может его подстегивал ее разбитый и усталый вид? Он уверял ее, что они все смогут, что все будет хорошо, что этот сложный период закончится сразу же, как они выплатят первый долговой взнос полностью. Он был прав, совершенно прав, но это не значило, что иногда вечерами, когда она усиленно пыталась спрятаться в объятиях супруга, она не мечтала снова оказаться в больнице. Чтобы можно было расслабиться и просто наслаждаться временем с любимым мужчиной. А так… сам виноват, что у Кати ни на что не оставалось сил. Но, Воропаев и сам проявлял просто чудеса такта, был мягок и нежен. И Катерина буквально купалась в его ласке, получая огромное удовольствие просто быть рядом. Этого было достаточно для перезагрузки дома, и ежедневной головной боли в компании. Вот и сегодня она явилась на работу преисполненная сил и уверенности, что уж в этот раз она точно сможет решить все проблемы. Но, дополнительная головная боль пришла, откуда не ждали. Дверь кабинета распахнулась без стука и, перед Катины очи, явился ЖенСовет в, практически, полном составе. Она невольно нахмурилась. Во-первых, ей бы очень не хотелось ругаться с девочками из-за субординации, но, с другой стороны, она просто не могла себе позволить такого излишне фривольного отношения к себе и своему статусу. Дело было никак не в том, что Катя, посев место директора, возгордилась, а в том, что раз на ее плечи упала такая ноша, то, она должна была нести ее с честью, и каждый в компании должен был к ней относиться соответственно. Это понимала и она сама, это ей говорил Воропаев, даже больше чем говорил, буквально просверливая мозг маленьким сверлом. Во-вторых, она никого из них не звала, а создавать в этом кабинете новое место для собрания ЖенСовета она не имела никакого права. Но, ситуацию прояснили Кривенцова, что и возглавляла весь пестрый отряд. - Почему мы узнаем последними о том, что ты вышла замуж? - она возмущенно потрясала в воздухе листом бумаги, скорее всего, это был приказ о Катином назначении. Ах вот оно что! Катерина невольно закатила глаза. - Это не та информация, которую я собиралась оглашать в ближайшее время, - она старалась говорить как можно спокойнее, учитывая то, что Шура выглядела максимально заведенной. Ее поддерживала Пончева, что сопела грозно и возмущенно, видно ее тоже задевало, что информация о Катином браке не просто не дошла до их ушей, а и то, что их всех не пригласили на празднество. - Ничего себе заявки, - Маша выглянула из-за спины Шуры, явно собираясь разрядить ситуацию немного посмеявшись, - ты стала госпожой Воропаевой, и не собиралась нам даже об этом сообщить? Не по-товарищески, не находишь? - Нет, не нахожу, - Катя встала со своего места, но девушкам жестом предложила присесть. Продолжать диалог стоя, это не просто плохой тон, это еще и дополнительное разжигание конфликта. Она дождалась, пока все рассядутся по местам. А почему нет Светы и Ольги Вячеславовны? Амура перехватила ее взгляд, прекрасно понимая, кого не досчиталась Катерина. - Девочки решили, что это глупая затея, идти и выпытывать у тебя то, чем ты пока еще не готова поделиться, - она улыбается немного виновато, и принимается перебирать в руках тонкую нитку рудракши, - у меня, правда, было такое ощущение, что Ольга Вячеславовна… знает… - Не знает, - отрезает Шура, едва ли хлопая рукой по столу, - если бы она знала, она бы обязательно сообщила об этом нам. А она ни слова, ни полслова. - Я ей ничего не говорила, поэтому с нее можно снимать подозрения, - Катерине меньше всего хотелось, чтобы в ЖенСовете пошел разлад, да еще и из-за нее. Она понимала, что Уютова могла узнать от Милко, от той же Кристины, поэтому не было смысла врать о том, что Ольга оставалась в неведении. А так, ответ выходил и правдивым и смазанным одновременно. То, что нужно. - Я же говорила? - Кривенцова указывает на нее копией документа, - она никому ничего… вот как так можно? - учитывая то, что все промолчали, вопрос был риторическим. Катерина вздохнула. - Каждый человек в своем праве, - она немного облокотилась о стол, но осталась стоять, так ее слова должны были получать привилегию веса в отношении толпы, которая физически находилась ниже из-за своего сидячего положения. Уроки Воропаева не пропадали зря, Катерина запоминала все в самом лучшем виде. - Если я не посчитала нужным известить вас о смене моего матримониального статуса, это значит, что на то у меня были свои причины. И я не вижу смысла поднимать это как крайне важную тему к рассмотрению. - И почему же? - Шура подается вперед, и Кате становится стыдно, что впервые за долгое время довольно миловидное лицо Кривенцовой кажется ей крысиной мордочкой, - или простые работники не имеют права знать о личных делах начальника? - Шура сильнее щурит глаза, и Катерина только поводит плечами. - И это тоже, если уж быть достаточно честной, - ей кажется, это совершенно нормальным, когда никто из подчиненных не лезет в личную жизнь руководящего звена, но те, в свою очередь, должны платить той же монетой. Такой микроклимат в компании казался здравым, - но, раз уж вы не оставляете мне выбора говорить об этом, - Катя занимает руки карандашом, чтобы на него можно было отвлечься от тех взглядов, которые бросали на нее недовольные… подруги, - то замуж я вышла задолго до того, как заняла этот пост. Который, к слову, точно не хотела. - Может ты и замуж не хотела? - Таня предполагает это робко и едва слышно, но, в полной тишине кабинета вопрос звучит более чем отчетливо. - Наверняка не хотела, - соглашается с ней Шура, словно Катерины рядом с ними и не было, - это же Во-ро-па-ев, тут явно что-то не так! - Если вы собираетесь обсуждать меня, без меня, то я не понимаю, зачем вы ко мне вообще пришли, - Катя понимает, что это просто злость, выброс эмоций, который не стоит на самом деле позволять себе в полной мере. В конце концов, она знала характер своих товарок, и даже ожидала схожей реакции на свое замужество. Но, все равно, ее это задевает куда больше, чем им бы хотелось. - Прости, никто ничего такого не хотел, - Амура чувствует себя слишком неловко, - просто… мы ведь думали, что мы друзья, а выходит… - Мы друзья, - не отрицает Катерина, но, все же исправляется, - точнее, не так, мы можем продолжать ими быть, но мы все, и я в том числе, должны понимать, что нельзя так просто влезать в жизнь друг друга. К примеру, вы понятия не имели, что ЗимаЛетто находится буквально на грани краха, но вас это почему-то не задевало. Вас не смутило мое назначение, по сути, вам было все равно как, главное, что я теперь на коне, и это одарило вас некими поблажками, которые оказались не лишними. Ведь так? - Катя удивляется, откуда в ней столько силы противостоять тем людям, которых она считала близкими. Буйо смотрит только на свои руки, Тропинкина разглядывает ее с явным интересом, Пончева выглядит немного недоуменно, а Кривенцова едва ли не воинственно. Нет, все-таки как же хорошо, что здесь не оказалось ни Локтевой, ни Уютовой. Это создавало некое ощущение нормальности. Да, хоть минимальной нормальности происходящего. - Ты сейчас хочешь сказать, что все, что нам нужно, это воспользоваться тобой? - Шура недовольно поджимает губы. - Нет, - качает головой Катя, - я просто говорю об избирательности, о том, что вы приходите ко мне только в том случае, когда вы ощущаете, что я ущемила ваши интересы. Ведь так? - Да, никто никого не ущемлял, - чуть поднимает руки вверх Маша, - просто мы были немного растеряны, когда узнали о твоем замужестве из документов и то случайно, а не от тебя лично. И единственный вопрос, который мы хотели тебе задать, почему так. - Тогда, я могу вам дать весьма однозначный ответ, - Катя улыбается, - если это единственное, что задевает вас в этой ситуации, - она замолкает, и, учитывая ту тишину, которая опускается в кабинете, воспринимает это как согласие. - Я не хотела скандала, - Катерина чуть пожимает плечами, умалчивая о том, что Воропаев просил ее не распространяться об их браке тем, кто не вызывал у нее доверия в сокрытии этой самой тайны. Они и так были достаточно обижены для того, чтобы осознать, что оказались просто слишком болтливы. - И какой скандал мы должны были тебе устроить? - Кривенцова даже приподнимается со своего места, - мы что, по-твоему, похожи на истеричек? - Ты знаешь, как-то да, - тянет со своего места Амура, внимательно глядя на Шуру, - сейчас мы именно на истеричек и похожи. - Все хорошо, - Кате кажется, что Буйо, на самом деле, очень неловко, и она старается немного сгладить сложившуюся ситуацию. Но, Кривенцова решает, что речь обращена к ней. Она, хоть и возвращается на место, все равно вскидывает руки вверх. - Ничего хорошего! Ты даже сейчас разговариваешь с нами свысока, - Шура явно собирается сказать что-то еще, но, Маша хлопает ее по руке, тем самым останавливая словесный поток. Катерина удивляется вполне искренне, уж от кого-кого, а от Тропинкиной она спокойствия не ожидала. - Шур, ты разве не хотела услышать причину? - Маша принимается поглаживать колено подруги, и там медленно кивает, - ну вот, а ты, вместо того, чтобы выслушать, пытаешься рассказать, какая ты у нас оскорбленная. И вообще, - она встречается взглядом с Катериной, - прости, Кать, ты НИКОГДА не говорила с нами свысока, это точно перегиб с нашей стороны. - С вон ее стороны, - Татьяна указывает на Кривенцову, - я вообще ничего плохого о Кате не думала, - заявляет она, и Катерина верит ей, Пончева в принципе не конфликтная, правда, уж очень слабохарактерная. - Началось, - всплеснула руками Шура, - если бы ты могла, ты бы со Светой осталась, - звучит это как очередное заявление о предательстве. Катя качает головой. Нет, такое ощущение, что кто-то пересмотрел и переслушал конспирологических теорий. - Так я могу пояснить причину моей секретности, или вам уже и интереса никакого нет? - Катерина, все-таки, решает привлечь их внимание, чтобы раз и навсегда закрыть эту тему и вернуться к работе, которой, все еще было непочатый край. - Есть, - Мария буквально заставляет Шуру сесть ровнее, - раз уж мы пришли, а ты готова говорить, значит нужно это решить, если у нас появилась такая возможность. - Я не против, эту возможность вам дать, - кивает Катерина, - мы с вами были близки, и я благодарна за то, что вы меня приняли. Но, это не дает вам права требовать от меня отчета за каждое мое действие, - она поднимает руку, когда понимает, что Шура снова собирается перебить ее, - я знаю, что свадьба это не мелочь, но, тем не менее, личная жизнь остается личной до той поры, пока человек не решается об этом говорить. Я знала, как вы относились, да и относитесь к Александру… - Это же Воропаев! - все-таки возмущенно восклицает Кривенцова, - ты вышла замуж за Воропаева, - она произносит это так, словно она сошлась с самим чертом, не иначе. - Вот именно поэтому, - кивает Катя в сторону Шуры, - я ничего вам и не рассказала. Вы думаете, что мне было бы приятно слушать ваши нравоучения накануне моего бракосочетания? - она качает головой. - Но, ты даже не сказала нам, что у тебя с Александром Юрьевичем все серьезно, - осторожно замечает Пончева, - мы просто думали, что ты… что вы… что у вас что-то… - она поворачивается к подругам за поддержкой. Амура бросается на помощь Тане. - Сперва мы думали, что это Воропаев пытается соблазнить тебя, для того, чтобы подобраться поближе к ЗимаЛетто, - говорит она, стараясь максимально просто и понятно донести до Катерины их логику, таки выстроенную на конспирологии, не иначе, - потом мы… - Мы до сих пор так думаем, - вставляет свою лепту Кривенцова, но, на этот раз не выдерживает уже Тропинкина. Она дергает подругу за плечо. - Да помолчи ты хоть несколько секунд, - она меняет тон, чтобы не звучать столь резко, - позволь Амуре все рассказать. - Да, пожалуйста… вы как всегда, - вздыхает Шура, сплетая руки на груди, показывая, что теперь она точно планирует молчать и не собирается проронить ни слова. Буйо молчит еще немного, чтобы точно ни у кого не появилось желание встрять в разговор, и, окончатльно убедившись в тишине, продолжает. - Потом, мы думали, что это ты специально связалась с Воропаевым, ты так сблизилась с ним, и мы предположили, что ты делаешь это для… - Андрея Палыча, - помогает Амуре Маша, - мы ведь видели, что он тебе небезразличен, вроде как, - она пожимает плечами. - Но, мы ошиблись, - продолжает Буйо, - мы не заметили самого главного, что ты влюбилась. И когда Шура принесла эти документы, а ты уже оказалась Воропаевой, это был шок для всех нас и… конечно, мы переживали за тебя. - Я заметила степень ваших переживаний, - Катя хмыкнула, даже не скрывая иронии, нет, ну правда, это было даже смешно. - Мы не собирались тебя обижать, - Пончева вздыхает, - просто… - Просто, вы обиделись сами, и решили донести до меня эту информацию в наиболее доступной форме, - Катерина оттолкнулась от стола, наконец, занимая свое место, - но, я надеюсь, что после того, как мы поговорили, никаких вопросов больше нет? - Вопросов нет, - с этим соглашается даже Кривенцова, но тут же добавляет, - но, это у нас нет. Судя по выражению лица Киры, она тоже не знала о том, что ее братец уже женат, - она произносит это как-то злорадно, и Катя ощущает, как сердце принимается бешено колотиться в груди. Саша… - Кира сейчас у себя? - на всякий случай уточняет она, прежде чем бросится звонить супругу. Шура пожимает плечами, а Амура замечает: - Нет, Кать, она уехала куда-то около часа назад, никому ничего не сообщила, когда мы шли к тебе, ее еще у себя не было, - и от этого становится только хуже. Катерина выпроваживает ЖенСовет, когда вопрос ей кажется закрытым. Они уходят не слишком охотно, ведь, по сути, они не пришли к единому знаменателю, но ей сейчас не до них, просто совершенно не до них. Первым делом она пробует дозвониться до Александра, но, аппарат абонента оказывается выключен, или находится вне зоны действия сети. Она повторяет попытку десять раз не меньше, и всю ее начинает буквально колотить от волнения. Она не находит ничего лучше, как позвонить Кристине и сообщить, что младшая сестра последней осведомлена о ее с Александром замужестве. - Можно не паниковать, - спокойно отвечает старшая Воропаева, в голосе ее звучит определенная нота раздражения, но не более, - до Саши она дотянуться не успела, он сейчас за городом, и это не так-то просто провернуть. Поэтому, она заявилась ко мне устраивать скандал, она ведь не глупая, понимает, что мы все дружно это за ее спиной провернули. Но, не волнуйся, ушла несолоно хлебавши. - Но, ведь она теперь будет искать возможность поговорить с Сашей, - Катю совершенно не радует такая перспектива, ей искренне казалось, что реакции Киры были более чем неадекватными. В последнее время, правда, она стала спокойнее, но, это все равно не дарило достаточно уверенности. - Возможно, она попытается поискать своего счастья завтра, сегодня ей досталось от меня порядочно, - такое заявление ее успокаивает хоть немного, и Катерина искренне благодарит Кристину, но та только отмахивается, - брось, мы все прекрасно знаем, чего можно ожидать от Киры. И мне бы не хотелось, чтобы сейчас в таком настроении она встречалась с Сашкой. А то потом, поручиться за себя не смогу уже я. Да, Катерина, в случае чего, поручиться бы за себя уже не смогла. Она практически целый час сидела, разглядывая свои руки, и думала, смогла бы она причинить физический вред сестре своего супруга или нет. Впервые за всю ее жизнь, голову девушки посещали такие странные мысли. Катя была настолько погружена в себя, что даже не задумывалась о том, что эта новость могла ускользнуть от Киры к Андрею и Роману. Все это тоже могло перерасти в более чем катастрофическую ситуацию, особенно когда Жданов осознал бы, что, до святая святых все-таки был допущен кто-то из Воропаевых. Тогда скандала не избежать. Она едва дождалась поездки домой. Даже немного напугав Владислава Марковича, который никогда не слышал от Кати просьбу ехать быстрее. Шуша, конечно, повиновался, во-первых, выбора у него особо не было, а во-вторых, уж очень убедительно она его просила. Но, этой скорости ей все равно казалось недостаточно, и поэтому, как только он подвез ее к дому, она тут же выпрыгнула из автомобиля, уже на ходу махнув ему на прощанье рукой. Немного успокоившись, она припомнила, что сегодня у Воропаева были назначены важные переговоры за городом, и поэтому домой должен был попасть чуть раньше ее самой, ведь он не собирался после них возвращаться на офис. Руки ее дрожали, и Катя не могла физически отыскать ключи в своей сумке, принявшись барабанить двумя руками в дверь. Александр открыл ее практически без промедления, она бросилась ему на шею, даже не объяснившись. - Я буквально только сам пришел, веришь? - он прижимал ее к себе тесно и близко, поглаживая по волосам, - практически все время с Кристиной провисел на телефоне. Я так понимаю, вы мне одну и ту же информацию собирались сообщить? - Ты в порядке? - Катя отклонилась немного в сторону, чтобы заглянуть в глаза супругу, тот только улыбнулся, чуть дернув уголком губ вверх. - Конечно, я в порядке, замечательная встреча, хороший результат. Это ты мне скажи, что переполошилась? - он немного отодвинул ее от себя, чтобы получше разглядеть, - вот только не говори мне, что Кира тут же решила поделиться информацией с Андреем и Романом, и тебе устроили полноценный разнос? - он кривится так, словно представляет, что завтра ему придется явиться в ЗимаЛетто, и разбираться с нерадивыми подчиненными своей жены. - Нет, нет… хотя, я не знаю, - Катя, и правда, не знала, успела ли Кира рассказать что-либо Жданову и Малиновскому. Сперва она заперлась в своем кабинете для того, чтобы осознать всё случившееся, а потом так торопилась домой, что, возможно, проигнорировала и первого, и второго мужчину. - Я просто переживала, потому, что я помню, что Кира… на самом деле она имела право злиться… но, пускай она злится на меня, я не хочу, чтобы тебе было больно или плохо. - Тихо, - он приложил палец к ее губам для того, чтобы прекратить поток речи. Катерина послушно замерла, затихла, стараясь впитать с этим прикосновением всю его силу и уверенность, которая сквозила в голосе, - со мной ничего не случилось, со мной ничего не может случиться, все будет хорошо. Ты можешь не переживать, ведь я знаю как нужно общаться с моей сестрой. - К сожалению, я знаю, как ты с ней общаешься, - от этих слов в горле становится холодно, - когда ты любишь, ты позволяешь человеку рядом с собой буквально все. Меня это пугает, очень сильно пугает, Саша, очень. - Еще несколько дней назад, ты пыталась рассказать мне о том, как я плох, из-за того, что не позволяю тебе достаточно. Ты пытаешься намекнуть мне, что я не люблю тебя? - Ей хочется придушить его за попытку отшутиться, ведь это совершенно не смешно, они сейчас говорят о серьёзных вещах, его здоровье! Она хмурится, собираясь высказать ему все, что оседает в ее сердце. А еще расскажет ему о том, как она целый день боялась, и согласится с тем, что она глупая. Она готова признаться во всех смертных грехах, лишь бы с ним все было хорошо. Катя набирается достаточно силы для этого, собирая все свои мысли, глядя ему в глаза, но, вместо потока слов получается… Она сама не понимает, как повисает на нем, жарко его целуя, как пальцы ее принимают бежать по пуговицам вниз, для того, чтобы сбросить с него одновременно и пиджак, и рубашку. Она торопится так сильно, так неистово, что не понимает, как под ее руками принимается трещать ткань. Александр не сопротивляется, словно позволяет ей каждое прикосновение, все ее дикие желания. Он, разве что поддерживает ее, когда она приподнимается на носочки, чтобы Катя не потеряла равновесие, да сбрасывает пиджак, который мешает ей добраться до его тела быстрее. Постепенно, шаг за шагом, он отходит назад, увлекая ее в спальню. Да, сейчас это единственно верное решение, ведь, никакими словами она не передаст ему своего волнения, никаким иным способом кроме этого, она не расскажет ему, как сильно любит. Когда под ними прогибается матрас, она зависает над ним на короткую секунду. Еще раз заглядывает ему в глаза перед тем, как окончательно отдаться той страсти, которая обжигает ее изнутри. - Я люблю тебя, Саша, мне в этой жизни больше ничего не нужно.