По-людски

Кристина ходила за ним целую неделю. Хватала его за руки, писала и звонила, заставляла его выслушать себя окончательно и бесповоротно. В итоге он сдался и позволил ей высказать свое мнение о Кире, которая, встав на путь излечения, не просто нуждалась в общении с родными, но должна была снова ощутить единение семьи. Воропаев единиться не то чтобы не хотел, но затею эту считал немного несвоевременной, но разве можно устоять под напором Кристины? Да еще и Катя… он был свято уверен, что ее накрутила Кристина, но… - Ты просто обязан увидеться с ними, это… ты же и сам знаешь, что это важно. Ты с Кирой встречался, остался доволен, пусть она ощутит, что вы рядом. Я думаю… нет, я просто знаю, что она такая же гордая как ты и Кристина. Это у вас семейное, и поэтому она никогда не попросит того в чем так отчаянно нуждается. Но вы же должны это чувствовать! - она смотрела на него широко распахнутыми глазами, уверенная в своей правоте, всем своим видом излучая непреодолимое желание доказать, помочь… - И ты готова забыть все то, что было? - осторожно спросил Александр, присаживаясь рядом. Он не хотел с ней спорить, и ругаться не хотел, и встречу организовать он был совершенно не прочь, раз такое дело, но он должен был быть точно уверен, что Катерине комфортно в этом, а не просто поддерживает Кристину потому, что так нужно. А то с нее станется. А потом будет сидеть, нервничать, локти кусать. А ей сейчас ничего кроме “сидеть” и нельзя, ну он, по крайней мере, был уверен именно в этом. Катя тут же прильнула к нему, когда он оказался рядом. - Я не могу забыть, я даже понять не могу, - призналась она, прижимаясь теснее, - но я должна простить, потому что ты простил, и я прощаю. А чтобы это не было просто словами, ты должен, просто обязан поехать. Понимаешь? - Понимаю, - он поцеловал ее в волосы, приглаживая непослушные прядки, - и сделаю так, как ты говоришь. Думаю, Кристина уже и организацией занялась, ведь так? - Так, - согласилась Катя, заглядывая ему в глаза, - ты не злишься? - На кого? - покачала головой Александр, - на тебя? - он приласкал ее щеку большим пальцем, - это невозможно. Но строить заговоры за моей спиной это затея провальная, я просто тебя предупреждаю. - Это я уже поняла, - она снова уткнулась в него, обвивая руками, - я люблю тебя. - И я люблю тебя, Лягушка, - Александр коснулся губами ее виска, - и я тебя люблю. Единение решили начать с кладбища. Собрались все втроем, собрались так, словно ничего и не происходило. Словно не было тех месяцев разбитой семьи, но словно ничего хорошего в жизни не было. Стояли. Пялились на надгробье. Молчали. - А плакать будем? - поинтересовалась Кристина, все еще не отрывая глаз от белого мрамора, - а то я даже не знаю, что говорить. Они и правда никогда не приходились столь надолго, не стояли над надгробиями так, словно хотели что-то сказать, или дождаться ответа. Слезы, которые уже давно были пролиты, не приходили снова, а горе, которое затапливало волнами, было сухим, как пустыня, хотя Александр знал, что и он, и Кристина, и Кира страдали искренне, а не потому, что так положено. - Маме бы это не понравилось, - заметила Кира, - она бы сказала, что мы разводим излишне много сырости на пустом месте, учитывая то, что мы уже отгоревали в положенный срок. - Да, - кивнул Александр, - мама умела говорить глупости, которые все в итоге должны были принимать за чистую монету. - Мама бы сейчас на тебя обиделась, - заметила Кристина, и все-таки опустила цветы, погладив при этом холодный камень. - Мама всегда на меня обижалась, и не было ничего хорошего в том, чтобы ее изменить, - Воропаев тоже опустил цветы, - но это не значит, что мне бы не хотелось, чтобы она смогла взглянуть на себя со стороны. - А она никогда бы не смогла, - заметила Кира, она все еще прижимала к себе цветы. Словно не собиралась отпускать, словно некий ритуал никак не мог свершиться, - даже если бы с ней все было хорошо, и ей бы дали шанс на перемены, она бы не изменилась. Ни за что, и никогда. Я знаю. - Это не точно, - покачала головой Кристина, - один за другим мы выходили из зоны ее влияния, и рано ли поздно она бы осталась одна. Ей бы пришлось искать подход к нам. И тогда она возможно… - Невозможно, - Воропаеву пришлось согласиться с младшей сестрой, - она никогда бы не изменилась. У нее всегда был отец, он поддерживал ее, помогал ей, позволял ей ощущать себя нужной и важной на самом деле. - И у нее всегда была бы я, - Кира прижала к груди цветы, и стебельки стали трещать под нажатием ее пальцев. Рука Александра опустилась на ее. - Ты гораздо сильнее, чем ты думаешь на самом деле, - заверил ее Воропаев, - ты умна, упорна, и ты знаешь, что тебе нужно. Ты оказалась ближе к ней именно из-за ее гибели. Мы все страдали, мы все окутали себя виной, но ты сделала это сильнее нас. Ты приняла ее роль на себя, когда поняла, что никто другой этого не сделает. Ты настолько не хотела, чтобы она исчезла, что поддалась ей именно в тот момент. Ты никогда не была слабой. - Хорошие слова, - Кристина подошла к Кире со спины, чтобы заключить ее в свои объятия, - я бы не смогла сказать лучше, - она положила подбородок на плечо младшей сестры, - тебе осталось только это осознать. - Я осознаю, - Кира не вырывалась, она позволила им обнимать себя, и от этого Александру стало немного спокойнее, - но я думаю, что мне на это понадобится чуть больше времени. - Сколько угодно, лишь бы тебе было комфортно, - Воропаев осторожно забрал из ее рук цветы, и положил у надгробия. И к этому она придет. Сама. Через какое-то время. Он все еще считал, что торопить ее было бы неправильно, но теперь Александр знал, что она двигается в нужном направлении, и это буквально окрыляло его. - Мы куда-то еще кроме кладбища пойдем? - Кира постаралась выглядеть независимо, как только избавилась от бремени цветов, - а то тут как-то настроение совершенно не улучшается, - она обернулась, чтобы видеть лицо Кристины, - что у нас дальше по программе? - Японский ресторан, - отрапортовала старшая сестра, - столик заказан. Будем пить рыбный бульон из чайника, есть сырую рыбу, все как ты любишь. - Ты же не серьезно? - Кира недовольно наморщила нос, - ты же знаешь, что я сырятину не ем. - Не переживай, - подбодрил ее Александр, - там можно не только сырую рыбу есть. Их говядина на углях - это просто нечто, можешь мне поверить. - Главное, чтобы мне ничего сырого не подсовывали, - предупредила Кира, - а то меня вывернет на месте и я не смогу сделать с этим ничего от слова совсем. - Не переживай, - Кристина хлопнула ее по плечу, прекращая изображать репей, - я знаю, что реакция у тебя может быть непредсказуемой, так что никаких подлянок. Чем хочешь тебе клянусь. - Мы только втроем или у нас сегодня еще встреча с вашими вторыми половинками, - Кира уточнила об этом осторожно, словно ступая на тонкий лед. Они как раз направлялись к машинам, и Кристина даже немного притормозила. - Я думала, что у нас сегодня чисто семейная встреча, - заметила она, украдкой поглядывая на Александра. Тот кивнул старшей сестре, кивнул едва заметно, словно намекая, что поддержит ту линию, которую предложит Кристина, - если ты захочешь встретиться с Талой, то ты и сама себе это прекрасно организуешь, - припомнила она то, как Кира повстречалась с Калатай за спиной у сестры. - Вы прячете их от меня, словно я могу причинить им вред, - младшая Воропаева никого не обвиняла, но то, что она была недовольна, Александр расслышал слишком хорошо. Он покосился на нее, улыбаясь немного ехидно. - Тебе напомнить, что и сама не слишком торопилась с ними встречаться? - он знал, что Киру беспокоит не то, что они не собирались “большой и дружной семьей”, а то, что никто этого ей пока еще не предлагал. Ощущение исключенности не понравилось бы никому, хотя Воропаев должен был заметить, что сегодня Кира выглядела еще лучше, чем в прошлый раз, и это не могло не радовать. - Может, тогда и не торопилась, а сейчас бы не отказалась, - она отмахнулась, - ладно, Бог с вами, семейные посиделки, значит семейные посиделки. Ну, с кем я еду? - Со мной, - Кира взмахнула рукой, но Александр уже отпер для Киры дверь своей машины. Ему нравился такой зрелый подход младшей сестры. Она принимала препараты, и поэтому старалась без нужды за рулем не оказываться. Он знал, что иногда она все-таки водила машину, но то, что она минимизировала это вождение, уже говорило о многом. - Сегодня я тебя покатаю, - он подал руку Кире, помогая ей разместиться в салоне, - накатаешься с Кристиной, когда вы будете готовить документы для Индии. - Ну и ладно, - старшая Воропаева заскочила в свою машину, - главное, от меня не отставайте, - она достала мобильный телефон, явно собираясь звонить в заведение, чтобы предупредить, что они уже на подходе. - Не отстанем, - отсалютовал ей Александр, и тоже провернул ключ в замке зажигания, а потом повернулся к Кире, - ты как? - На людей кидаться не собираюсь, - ответила та, чуть дергая уголками губ. Он вздохнул, нет, сколько бы Кира не лечилась, а порядочной засранкой она останется навсегда. Воропаев выехал на дорогу, пристраиваясь за машиной Кристины. - Ты знаешь, о чем я говорю, - Александр продолжал смотреть на дорогу, не глядя на сестру, - может, ты хочешь отдыхать, а не ехать куда-то на другой конец города. Все-таки для тебя эта поездка на кладбище была порядочным стрессом. - И правда, - согласилась Кира, - стрессом это и правда было, - но я не хочу, чтобы ты думал, что я разваливаюсь от любого чиха, это далеко не так. - Я не думаю, что ты разваливаешься, я просто хочу помочь, если в этом есть в том необходимость, - заметил Воропаев, - но я рад, если ты достаточно бодра, чтобы провести с нами еще немного времени. - Правда? - в голосе Киры слышалось недоверие, и он повернулся, чтобы взглянуть на ее лицо. Печать растерянности на нем еще не успела схлынуть, привычно прячась за отрешенностью. - Конечно, правда, - покачал головой Александр, - нам всегда будет хотеться проводить время вместе, и сейчас это еще приятнее, когда можно говорить именно с тобой. - Спасибо, - тихо сказала она, а потом добавила куда громче, переводя все в шутливую плоскость, - но я все равно не буду есть сырое, даже не думай! - Как знать, - решил он поддержать ее, помогая спрятать эмоции, - как знать…

* * *

Он протянул руку к разномастным детским игрушкам, поглаживая их пальцами. Катерина пока запрещала покупать всю эту дребедень. Просила не торопиться, и он уважал ее выбор, но никто не мог отговорить его смотреть. И вот, пока Катерина выбирала для себя очередную пижаму, в которой ее коже, ставшей резко чувствительной, было бы комфортно, он мог немного представлять себе, как буквально завалит всем этим детскую. Это было хорошо. Но, закрывая глаза, он не мог представить себе, чтобы они продолжали жить в его квартире. Нет, она нравилась и ему, и Катерине, но он невольно задумался, что лучше было бы поступить так, как Кристина и обзавестись домом. Небольшим, уютным, с садом и местом для парковки нескольких автомобилей. Александр размечтался настолько сильно, что не заметил, как к нему подкралась супруга. - Если тебе правда что-то нравится, то мы можем купить что-то, но что-то одно, - она накрыла руку Воропаева своей, принимаясь ласкать его пальцы ласково и медленно. - Что, серьезно? - на самом деле Александр не собирался ничего покупать, но было интересно наблюдать за Катериной, которая решила уступить ему. Пусть и в такой малости. В последнее время она была немного авторитарной, не менее чем он, и им приходилось постоянно упираться друг в друга лбами. Возможно, она помнила его доброту, когда он не запер ее дома тогда, когда она практически простыла? - Да, - кивнула Катя, - я… я не против, чтобы у нас появилось что-то веселенькое, но… закупаться все равно нельзя, - у нее под рукой был сверток цвета куриного желтка, очень теплый и аппетитный. Интересно, какой рисунок был нанесен на эту пижаму? - Тогда, я выбираю его, - Воропаев указал на огромную лягушку, размеров не меньше одного метра, в цилиндре и при бабочке. Рот его, а это, несомненно, был юноша, был открыт в улыбке так, чтобы было видно розовый язык, а огромные васильковые глаза хитро поблескивали. Катерина уставилась на лягушачьего монстра в неверии. - Зачем тебе такая огромная игрушка, - она потрясла головой, - это же совершенно непрактично! Ты же понимаешь, что наши малыши еще очень долго не смогу ею играть! - Катя перевела на него взгляд, глаза в глаза, впиваясь с немым вопросом. Но Воропаев решил, что он будет совершенно непоколебимым. Это будет самая странная и самая глупая покупка, которая только возможно! - Это игрушка не для наших детей, - он направился к зеленому монстру, вознамерившись снять его с полки, - это будет для тебя. Или ты скажешь, что тебе не нравится? - Александр повернулся, обнимая нового жителя их квартиры. - Нравится, - не стала отрицать Катерина, приближаясь, чтобы погладить яркий, пушистый бок игрушки, - но, может, мы выберем все-таки что-то поменьше? - Ты предлагаешь мне купить тебе что-то тривиальное как вон тот медведь, обнимающий розовую плюшевую задницу? - он кивнул на мишку Тедди, что тискал сердце, сшитое из лоскутков. Выглядело это вполне себе симпатично, но… слишком просто и слишком пошло одновременно. Нет, медведя он ей точно дарить не собирался. Ну, разве что Катерина сама бы на него указала своим волшебным пальчиком. Но, как и подозревал Александр, этого не произошло. - Не предлагаю, - послушно кивнула Катя, продолжая тискать игрушку в руках у Воропаева, - но где мы его посадим, такого огромного? - А это для того, чтобы я побыстрее перевез тебя в дом, - забросил удочку Александр, отнимая у Катерины ее сверток. Она отдала ему свою пижаму, продолжая удерживать в руках лягушачью лапу. - Мама бы сказала, что свой дом, это очень хорошая идея, - Катя подняла на него глаза, - но будет ли тебе удобно добираться до работы и вообще… - Я не предлагаю ничего покупать сегодня или прямо сейчас, - Воропаеву нравилось, что и сама Катерина задумывалась над тем, что им нужно жилье побольше, - но посмотреть несколько вариантов, пока у тебя еще есть на это силы мы можем. - И давно тебя посетила эта идея? - улыбнулась Катя. По пути на кассу она насобирала еще полотенец, смешную чашку для чая, в которой было грамм четыреста не меньше, и еще всяких мелочей, которыми она хотела порадовать свою маму. Для Елены Александровны Воропаеву не было жалко никаких денег. Но Катя упорно продолжала покупать ей милые мелочи, отказываясь от действительно дорогих подарков. Она была очень схожа со своей мамой - они обе умели радоваться поистине простым вещам, но… - Меня посетила эта самая идея практически сразу, как я узнал, что ты носишь моего ребенка, - он пожал одним плечом, - мне кажется, что это весьма логично. А тут двойня, и кто знает, будем ли мы останавливаться на достигнутом, - Катерина перепугано на него взглянула, и Александр искренне рассмеялся, - пока что я шучу, все исключительно по твоей инициативе, - добавил он, замечая, как супруга заметно успокаивается. Да, она и так в последнее время разговаривала с детьми, с надеждой, что это, в смысле беременность, скоро закончится. А тут он о повторном заходе. Она явно решила, что он с ума сошел. Хотя, она не была так уж далека от истины. Он, и правда, сходил по ней с ума. Каждый день сходил. - А ты же что-то присматривал? - они топтались на кассе, и Воропаев стал за спиной Катерины, принимаясь массировать ей поясницу мягкими движениями, и она едва ли не урчала в его руках. - Как-то времени не было на самом деле, - признался Александр, - я все хотел, хотел… но было как-то не до того. Да и, если честно, мне бы больше хотелось посмотреть на новые дома, которые свежепостроенные. - Хочешь записывать в новом доме свою историю? - Катя прижалась к нему спиной, стоять так было куда приятнее, но массировать спину стало не так удобно. - Хочу, - кивнул он, - каждый дом хранит свои истории и тайны. Я в квартире знаешь, сколько раз ремонт делал? - Сколько? - она повернулась к нему, чтобы заглянуть в глаза, Александр склонился и поцеловал ее в нос, очередь плелась медленно, и он был не прочь ускорить ее хоть как-то, но, увы, это не представлялось возможным. - Трижды, - он потерся своим носом об ее, - каждый раз ознаменовав, таким образом, некий этап в своей жизни. - У тебя просто колоссальное терпение, - прошептала Катя, прикрывая глаза, в ожидании поцелуя. Легкое прикосновение губ к губам, на них и так пялятся слишком откровенно. Ему-то было плевать, но если какие-то фото попадут в газеты, Катерина потом будет чувствовать себя слишком неловко. - Я связался с тобой, лягушка, конечно, оно колоссальное, - рассмеялся он ей в губы, и едва удержался от вскрика, когда Катерина куснула его за подбородок. Он довольно оскалился, да, его лягушка была опасной, очень-очень опасной.