Наступает ночь

      В актовом зале громко играет новый хит 2 Unlimited, практически заставляя тело поддаться энергичной мелодии и выскочить на танцпол, прямиком в толпу. Конфетти от взорванных ранее хлопушек отражают искры диско-шара, который совершает чересчур быстрые вращения из-за украденного учениками пульта управления. Но это лишь играет на руку всем собравшимся подросткам, утопающим в эйфории ежегодной школьной дискотеки.              Облокотившись на стену, я прохожусь подошвой красных высоких конверсов по гладкой лаковой поверхности деревянного пола. Мой разум немного затуманен от нескольких глотков яблочного сидра, что был тайком пронесён в здание школы и спрятан в женском туалете. Не скажу, что в мои семнадцать это первая проба алкоголя, но эта партия, что мы с Евой очень долго пытались купить, оказалась слишком забродившей.              Прикрываю глаза, когда быстрая мелодия сменяется на более нежную, а в «игру» вступает всеми любимый Elton John, заглушая скрип подошвы прыгающих школьников. Дёрнув джинсовую юбку немного вниз и осматривая зал, замечаю, как знакомая мне брюнетка с недовольным лицом вырывается из толпы, нервно задирая рукава радужной водолазки.              — Всё испортили, — шипит Ева.              Она зачёсывает свои короткие волосы назад и морщит нос, на котором раскинуты блёстки, что осыпались с глаз. Мой макияж тоже немного пострадал от нескольких часов в душном помещении, но как-то плевать. Я пока что молода и беззаботна, и никакие размазанные глиттерные сиреневые тени мне не испортят настроение.              — Тебе не нравится песня? — перекрещиваю ноги и веду плечами, когда белая футболка с красной надписью «AC/DC» начинает выскальзывать из юбки.              — Мне не нравится, что один истукан не может подойти и позвать меня на танец, — фыркает Скай и кидает почему-то на меня свой насупившийся серый взгляд. — И ты не танцуешь. Ещё чуть-чуть и я подумаю, что ты предпочла бы провести вечер за очередной попыткой пройти уровень в «Марио».              — Да, — согласно киваю. — Или же я посмотрела бы пару серий «Твин Пикс», вроде сегодня обещали повтор.              Я пожимаю плечами и отворачиваюсь от Евы, резкими движениями заправив за уши тёмные непослушные пряди. Мне потребовалось несколько часов, чтобы хоть немного их уложить и сделать легкие кудри. Школьные вечеринки всегда для меня были чем-то важным. В начальной школе я только и делала, что мечтала о них, а сейчас, перейдя в старшие классы, стараюсь не пропустить ни одной, лишь бы пересечься с парнем, в которого я втюрилась сильнее, чем в Леонардо Ди Каприо и его роль в «Титанике». Нервно поправляю бирюзовую олимпийку, отжатую у старшей сестры, и кидаю игривый взгляд в другой конец зала. С моих губ срывается разочарованный вздох, когда я замечаю затылок своего соседа.              — Давай, — Скай толкает меня локтем вбок и кивает в сторону Алекса. — Хватит давиться слюнями. Возьми и подойди.              Резко втягиваю в себя воздух, понимая, что подойти-то к Александру я могу, но заговорить…              Нильсен был на год старше меня и учился в выпускном классе с моей сестрой Элизой. Он часто зависает у нас дома и периодически цепляет меня своими шутками и подколами. Но если Лизи могла спокойно общаться с Александром, игриво хлопая длинными ресницами и поправляя светлые волосы, шутя, что ещё чуть-чуть и их крепкая дружба перерастёт в нечто большее, то я лишь могла стыдливо прятать румянец. Элиза знала, что Нильсен мне симпатичен, поэтому, считая себя лучшей старшей сестрой, сама звала парня к нам в гости, только вот мне это совсем не помогало. Особенно, когда Нильсен проходил мимо меня с фразой: «Как дела, малышка Харрис?»              Мне Александр всегда казался недоступным. Капитан баскетбольной команды, любимец учителей и родителей. Его часто ставят в пример, даже не зная, на какие глупости он способен. За ним вечно бегают такие, как я, девчонки, особенно, когда тот закатывает рукава своих полюбившихся толстовок с тремя полосками.              Он всегда был в центре внимания, а я всегда была где-то неподалёку и старалась быть как можно незаметнее, ловя яркий голубой взгляд, что отдавал колким холодом. Но с Евой это особо не выходило. Её заинтересованность близким другом Александра часто подводила нас и выставляла в глупом свете.              Но если Ева на это не обращала внимание, продолжая строить глазки темноволосому азиату, то я краснела, как закатное солнце в нашем южном штате, покрываясь испариной. Мне даже не приходило в голову, что я могу нравиться Александру, хоть и другие парни из школы часто пытались подкатить ко мне, меряясь, у кого больше коллекция CD-дисков.              — Ты хочешь помочь мне или же пристать к Сэму? — я приподнимаю бровь и прикусываю изнутри щеку, когда Скай закатывает глаза.              У неё на лице появляется лукавая улыбка, а я начинаю нервничать. Она подхватывает меня под руку и ведёт по стенке зала, не замечая моего пыхтения. Я стараюсь не подавать вида, зло шепча угрозы, но Ева лишь качает головой и активно подпевает очередную песню группы «Snap!».              — Девочки!              У нас на пути появляются два рыжих близнеца, что вечно суют свои веснушчатые носы в наши дела. Я почти незаметно закатываю глаза, и сама тяну Еву дальше, желая скрыться от Кристофера и Эдварда поскорее. Их надоедливые попытки найти в наших взглядах и действиях хоть каплю взаимности сильно выводят меня из себя, потому что слов эти парни совершенно не понимают.              — Слушайте, потеряйтесь, а? — шипит Ева, пытаясь обойти одноклассников. — Что вам надо?              — Мы хотели с вами тусануть, — говорит один из них, а второй активно кивает головой, изображая забавные танцевальные движения.              — Не тусуем без персикового «Yupi», — отвечает Скай и наконец-то прорывается через преграду.              — Где мы сейчас это возьмём? — кричат нам в спину.              — Ну, подсуетитесь, — отвечаю я, кинув игривый взгляд через плечо, замечая, как воодушевились близнецы. — Задолбали! — шиплю и заливаюсь смехом вместе с Евой.              Но всё моё веселье пропадает, когда мы доходим до Александра с Сэмом. Азиат, заприметив Еву нас, сразу же расправляет плечи и дергает джинсовку вниз, кивнув подбородком. Александр лениво оборачивается и растягивает губы в лёгкой ухмылке. В его взгляде сразу проскальзывают знакомые мне искорки игривости и издевки.              — Ева, малышка Харрис, — лукаво тянет Нильсен, проскальзывая руками в карманы широких джинсов. Пожалуй, он очень красив в бордовом свитшоте с известной галочкой на всю грудь. — Какими судьбами?              — Прекрати меня так называть! — восклицаю я и шлепаю Нильсена по плечу.              — А как мне ещё к тебе обращаться? — Александр наклоняется ко мне и по-детски треплет по волосам, портя мою уже испорченную укладку. Я отмахиваюсь от его рук, зло пыхтя и не зная, что сделать с Александром, который выше меня на голову. Он весело улыбается от моих попыток выскользнуть из его хватки.              — Иди в зад, Нильсен, пока я тебя не прикончила, — дергаю руками и упираюсь в бока, стараясь состроить максимально злое выражение лица, как у зелёного гоблина из комиксов про человека-паука.              — Как страшно! — Александр театрально прикладывает руки к сердцу, изображая поражение. — Что же ты сделаешь? Обыграешь в Mortal Kombat или выдуешь пузырь из жвачки больше моего?              — Алекс! — с упрёком произносит Сэм, оторвавшись от разговора с Евой. — Харэ быть таким, — парень ведёт бровями и поджимает губы.              Александр закатывает глаза и фыркает. Я невольно засматриваюсь на его лицо, стараясь в свете мигающих огней уцепиться за каждую деталь. Его прямой нос немного морщится после сказанной другом фразы, а пухлые губы искривились. Даже, черт возьми, с недовольным лицом он выглядит красивым!              — Пойду покурю, — бросает Алекс. — Кто со мной?              Он проходится по нам сканирующим взглядом. Сэм с Евой отрицательно качают головой, проговаривая что-то про очередной медленный танец, на который парня явно уговорили угрозами. Я неловко перекатываюсь с пятки на носок, сжимая рукава олимпийки, и пищу:              — Я.              Нильсен хмурится, с упрёком смотря на меня, а я лишь кидаю вопросительный взгляд. Махнув головой, он тянет меня к выходу из зала, избегая учителей, чтобы не придумывать отговорки. Мы минуем толпу, практически подходя к двойным дверям, как сзади раздается знакомый голос:              — Агата, а напиток? — вновь один из близнецов появляется передо мной, протягивая стакан с шипящей газировкой ядрено-оранжевого цвета.              — Она любит клубничный, — рыкает Александр и хватает меня за рукав, направляясь дальше.              Я поджимаю губы, стараясь скрыть улыбку и плетусь за Нильсеном по заполненным учениками коридорам. Даже не знаю, угадал он или действительно помнил мои предпочтения после очередных посиделок у нас в гостиной, но и без этого на душе становится приятно. Мы ловко проскальзываем на улицу, избежав поста охраны, чтобы не привлечь внимание и не попасться.              Морозный вечерний воздух сразу ударяет в нос и немного даёт освежиться после нескольких часов внутри здания. Тело начинает покрываться мурашками, когда лёгкий ветерок застаёт нас врасплох даже среди близко посаженных деревьев и кустов. Я засматриваюсь на сверкающие звёзды, пока Александр ведёт меня по протоптанным дорожкам в импровизированную курилку за угол школы. Здесь всё обклеено наклейками из жвачек, вкус которых пропадает буквально через пару секунд, и исписано яркими граффити, громким надписями, признаниями и угрозами.              Наконец-то остановившись, пройдя чуть дальше, чтобы нас не было видно, Нильсен вынимает из заднего кармана тёмных джинсов красную упаковку в шуршащей пленке и протягивает мне. Невольно морщусь, сразу почувствовав терпкий запах табака. Я неловко принимаю из рук Александра толстую сигарету и от переживания даже не замечаю, где фильтр. Кривлюсь, когда язык касается табака и он немного рассыпается по рту. Выдергиваю сигарету и незаметно переворачиваю, с умным видом сначала дую в фильтр, украдкой подсмотрев это у Александра, и вновь зажимаю её между зубов.              Я дергаюсь от испуга, когда перед лицом щёлкает zippo, а яркий огонёк отражается в голубых глазах Александра. Он слишком близко. Так близко, что чувствую горечь его парфюма и запах табака от его же не зажженной сигареты.              Тяжело вздыхаю и тянусь лицом к огню, уже готовая закашлять от дыма, но металлический корпус зажигалки резко и громко захлопывается, вновь погружая в темноту.              — Что за представление, малышка Харрис? — Нильсен мягко забирает искусанную мной сигарету и швыряет её куда-то в кусты вместе со своей. — Ты же точно не куришь.              Ощущаю, как румянец окутывает лицо, обжигая щеки и переносицу, а кончики пальцев начинают дрожать, как и я вся. Вздёрнув нос вверх, дерзко произношу:              — Начала. Ты просто не знаешь.              — А твоя тётя знает? — Александр складывает руки на груди, от чего его толстовка обтягивает предплечья, вынуждая мой взгляд остановиться на них. — Давай, Агата, я же знаю, что есть что-то.              Во рту сразу пересыхает, когда ладонь Нильсена впечатывается в стену у моей головы, а он сам наклоняется корпусом ближе. Громко сглатываю и морщусь от колкости в горле. Господи, надо было сидеть дома и листать новый комикс от DC! Чувствую себя полностью загнанной в клетку.              — Я… — резко замолкаю, пройдясь языком по сухим губам и сильнее сжимая резинки на рукавах олимпийки.              — Ты? — Александр опускает взгляд на мои губы и ухмыляется, пока я думаю, как объяснить своё поведение и не сослаться на новость о выпуске нового альбома Мадонны и мои переживания не успеть его купить.              — Просто хотела проветриться, — отмахиваюсь, пожав плечами, пока в ушах звенит от такой приятной, но при этом неловкой близости.              — Проветрилась?              — Нет. Ты слишком тесно ко мне стоишь и от этого становится жарко, — упираюсь ладонями в грудь Александра и чувствую, как же быстро у него бьётся сердце.              Нильсен наклоняет голову набок и переходит на хриплый шёпот:              — Тебе жарко просто или от меня? — от этой фразы я застываю, ощущая, как тело перестаёт слушаться.              К черту! Если ничего не выйдет, то куплю себе пачку картошки фри и уйду в депрессию на ближайшие пару дней, заигрываясь в Sega.              — От тебя, — отвечаю и, опустив голову вниз, зажмуриваюсь до белых пятен перед глазами, чтобы не столкнуться с ледяным взглядом.              Александр рвано выдыхает и касается ладонью моего подбородка. Он мягко поглаживает кожу большим пальцем и приподнимает мне голову, сразу же вынуждая краснеть ещё сильнее. Моё сердце начинает стучать быстрее, когда Нильсен наклоняется ко мне ближе, проходясь языком по губам, и прикрывает глаза. Сама поддаюсь этому порыву и позволяю парню меня поцеловать.              Его губы кажутся такими мягкими и горячими, что я не могу ничего с собой поделать, лишь закидываю руки на широкие плечи и сжимаю ладони, пытаясь быть ближе. Я приподнимаюсь на носочки, при этом потянув Александра ниже. Язык Нильсена ловко проскальзывает мне в рот, а поцелуй становится мокрым и страстным, от чего чувствую небольшое жжение внизу живота. Становится ещё жарче, когда ладони Александра касаются моих лопаток, вынуждая выгнуться и сдаться полностью, утопая в долгожданной сладости момента.              Поцелуй с Александром кажется мне самым лучшим за всю мою достаточно короткую жизнь. Он не сравнится с неумелым первым, что был глупым желанием, которое мне выпало в игре в бутылочку. Не был и похож на поцелуи с моим бывшим парнем, что оказался настоящим козлом, хоть и немного нравился мне и был простой возможностью отвлечься от Нильсена.              Поцелуй с Александром горячий, воздушный и правильный. Его руки так приятно блуждают по моему телу, а тяжёлые вздохи, на которые мы прерываемся, вынуждают покрыться мурашками. Я чувствую жар и нежность, исходящие от его тела. Похоже, он правда знает, как нужно правильно целоваться.              Я отрываюсь от губ Александра лишь тогда, когда воздух полностью заканчивается в лёгких и короткие передышки не помогают. Стыдливо смотрю в голубые глаза, зрачки которых заполнили практически весь цветной ободок. Моя грудь тяжело вздымается, как и грудь Александра, что резко притягивает меня к себе, заключая в объятия.              Он трется лбом об моё плечо, а я зарываюсь трясущимися руками в его густые волосы на затылке. Мне кажется, будто я только что выиграла в лото в каком-то доме престарелых, иначе не удаётся описать радость, мягкими волнами растекающуюся по каждой клеточке и сосуду тела. Я слегка поворачиваю голову вбок, утыкаясь носом в тёмные пряди Нильсена, и медленно восстанавливаю дыхание вместе с парнем.              — Не так я представлял себе наш первый поцелуй, — шепчет Александр, а я замираю, стараясь понять это игра моего воображения или всё-таки реальность.              — А как? — хриплю в ответ, когда парень отрывается от меня, опуская руки на поясницу, но не переходя дозволенного.              Александр проходится ровными зубами по нижней губе, стягивая кожу. Он внимательно рассматривает моё лицо и чуть склоняет голову набок, натягивая широкую и нежную улыбку.              — Точно не в школьной курилке, — я улыбаюсь в ответ, но вновь зло сдвигаю брови к переносице, когда Нильсен лукаво продолжает: — Малышка Харрис.              — Прекрати меня так называть! — стараюсь выпутаться из крепких рук, но достаточно быстро бросаю эту затею, когда слышу то, от чего сердце начинает стучать где-то в горле.              — А как мне ещё называть свою девушку?              Исподлобья смотрю на Алекса и не могу поверить в происходящее. Однако моя противная натура выдаёт слишком провокационную фразу:              — А кто сказал, что я твоя девушка?              — Ты же понимаешь, что твои взгляды давно сказали это за тебя? — произносит Александр, а я пожимаю плечами, поджав губы, чтобы не выдать улыбку. — Пошли, не малышка Харрис, провожу тебя домой, — он выпускает меня из объятий и переплетает наши пальцы, ведя обратно по всё той же протоптанной тропинке.              — А Ева и Сэм? — сжимаю ладонь чуть сильнее, стоит Александру начать мягко поглаживать мою кожу большим пальцем.              — Поверь, им и вдвоём хорошо, — подмигивает Алекс и оставляет быстрый поцелуй на моих губах, вынуждая улыбнуться. — Пойдём быстрее, мы ещё успеем на повтор «Твин Пикса».              Моя улыбка становится ещё шире, а в груди растекается тепло. Остаётся только придумать, как провести Александра в дом незаметно и решить, как долго я смогу играть в недотрогу, притворяясь, что мне совершенно не нравится быть малышкой Харрис.