Мой Питер Паркер

— Добро пожаловать в Оскорп, меня зовут Бэтти Уотсон, я учусь в университете Эмпайр-Стейт и являюсь старшим помощником доктора Коннорса. Сегодня я провожу экскурсию для вас. Самой не верилось, что мне доверили проводить экскурсию для школьников старших классов. Когда мне сообщили об этом, я прыгала по квартире от радости и позвонила Питеру, чтобы рассказать. Он был очень рад за меня. Жаль, что он не мог видеть меня сейчас, так как был занят работой в своём отделе. — От меня ни на шаг. Такие правила, – предупредила я и добавила: — Соблюдайте их и всё будет нормально. А если забудете... — Стойте, пустите! Пустите! – раздался чей-то крик с первого этажа. Посмотрев туда, я увидела, что охранники выпроваживают молодого человека. — Скажите, что это я! Родриго Геваро! Позвоните наверх! Скажите, что я – Родриго Геваро! Вдруг, мой взгляд зацепился за знакомое лицо, которое затерялось в конце толпы ребят. Недоуменно нахмурилась, покачав головой. Надо же, Питер здесь. Так это он умудрился взять бейджик этого бедного парня. Он заметил мой взгляд, направленный на него, и уголки его губ немного приподнялись. — Ну вот, – я натянула улыбку, — видите, что у нас бывает с опоздавшими. Все неловко заулыбались в ответ. — Итак, начнем? Развернувшись, я повела их по проходам, через несколько лабораторий и других комнат. Зайдя в очередную лабораторию, отличавшуюся размером, со странного вида стойками и аппаратами на ней, я остановилась. — Встаньте вот здесь, пожалуйста, – попросила я, указав на свободное место немного сбоку от входа. В отдалении открылась полукруглая стеклянная дверь, из которой вышел мужчина в белом халате. Это был доктор Коннорс. Ни для кого не было секретом, что он родился в городе Корал Гейблс, штат Флорида. Был талантливым хирургом, который поступил на службу в армию США и был отправлен на войну. В качестве полевого доктора, Коннорс проводил хирургические операции на полях сражений, оказывая помощь солдатам, пока не получил серьёзное ранение правой руки при взрыве. В скором времени руку пришлось ампутировать. После возвращения к гражданской жизни в качестве исследователя-технолога, Коннорс стал одержим идеей раскрытия тайн регенерации конечностей у рептилий. — Здравствуй, Бэтти, – произнёс он, улыбнувшись мне. — Доктор Коннорс, – улыбнулась я. — Приветствую, – доктор обратился ко всем. — Меня зовут Кертис Коннорс, и да, вы правильно заметили, я левша. Он кивнул на то место, где у него не было руки. Раздалась пара смешков. — Я не калека, я ученый. Ведущий в мире специалист по серпентологии. Но как больная Паркинсоном, которая в ужасе наблюдает, как её тело предает её... или человек с дистрофией сетчатки, который с каждым днем теряет зрение, я мечтаю излечиться. Речь его была воодушевленной и решительной. Он точно знал, чего хочет добиться, от чего моё уважение к нему только возросло. — Я хочу создать мир без изъянов, – в его глазах горел огонь. — Кто-нибудь догадался, каким образом? – задал он нам вопрос. Кто-то с передних рядов поднял руку. — Да? — Стволовые клетки! — Перспективно, но я нашел решение более... радикальное. Все задумались, включая меня. Связанное с серпентологией? Ящерицы отращивают свой хвост, это логично. Но как? Разве возможно передать ДНК человеку? Или он имеют ввиду какой-то другой способ? — Скрещивание видов? – спросил Питер и все повернулись к нему. Я всё ещё не понимала, зачем он решил затесаться среди школьников. Неужели только из-за того, чтобы поддержать меня и увидеть, как я провожу экскурсию? Питер же, расценив всеобщее молчание как возможность говорить дальше, решил продолжить свою мысль: — При болезни Паркинсона отмирают клетки мозга, вырабатывающие допамин, но у рыбок Данио есть способность... отращивать клетки на заказ. Надо как-то... передать способность той, о ком вы говорили, и она сама себя вылечит. — Ну да, только у нее плавник на шее вырастит, – сказал кто-то насмешливо. Другие тоже засмеялись. Доктор Коннорс внимательно вгляделся в Питера. — Как вас зовут, молодой человек? Вот же... Черт. Надо спасать его. — Это Питер Паркер, один из лучших выпускников Мидтаунской школы, – произнесла я. — Правда? – на губах доктора появилась слабая улыбка. — Да, второй в своём классе. — Второй? – переспросил Питер, ухмыльнувшись. — Да, – самодовольно ответила я. — Ты уверена? — Абсолютно. Наш разговор прервал звонок телефона Кёртиса Коннорса. — Извините, долг зовет, – виноватым тоном сказал доктор. — Оставляю вас в компетентных руках мисс Уотсон. Рад был познакомиться. Вслед за его уходом посреди зала появилась голограмма, похожая на дерево, от которого отходили ветки в виде эволюции, разделяя животный и растительный миры. Вслед за голограммой раздался мягкий женский голос: "— Перед вами древо жизни Оскорп. Древо жизни нашей планеты весьма ветвисто, в одной лишь видовой генетике Оскорп... " Я улыбнулась и быстро проговорила: — Подождите меня здесь, пожалуйста. Мне нужно разобраться с кое-какой проблемой. Ничего не трогать! Направилась к Питеру, который уже собирался уходить и, взяв его за руку, оттащила к каморке со швабрами. Оглядываясь по сторонам, втолкнула его туда и зашла следом. Каморка была небольшого размера и двое людей здесь в тесноте, но помещались. Развернувшись к Питеру лицом, поняла, что мы находимся почти вплотную прижатыми к друг другу. — Зачем ты забрал пропуск у Родриго? – спросила я шёпотом. — И вообще, что ты здесь делаешь? Паркер запустил руку в волосы. — Ммм, ну да, Родриго... Хороший парень. — Ты следишь за мной? — Нет! Что ты... даже не думал. Я не слежу за тобой. Я приподняла брови, но промолчала. Питер вздохнул и признался: — Я проскользнул, чтобы увидеть доктора Коннорса. Гарри столько о нем рассказывал. Ну, и ещё я люблю науку. Как я мог удержаться от того, чтобы не попасть на твою экскурсию? — Ладно, Питер. Я должна вернуться к группе. Только не подставляй меня. Держись с остальными. Ты и так уже выделился. Смотри, чтобы Гарри не узнал об этом. — Конечно. И... Бэт? Я уже прикоснулась к ручке, поворачивая её, когда он остановил меня. — Да? — Тебе идёт этот халат, – сказал Питер. Даже в полутемноте я могла отметить, что у него появился небольшой румянец на щеках. — А вам эти очки, мистер Паркер, – не осталась я в долгу, сделав ему комплимент. Не удержавшись, прижалась губами к его и тут же отстранилась, но Паучок с неожиданной властностью притянул меня за талию обратно, увлекая в настойчивый поцелуй. Его губы жадно сминали мои, будто он изголодался по ним, как дикий зверь. Возможно, так оно и было, потому что последние пять дней я засиживалась в Оскорп допоздна, а остальное время занимала учёба в университете. Я просто приходила в квартиру никакая и ложилась спать прямо в одежде. Даже для Бэтти Уотсон совмещать стажировку и учёбу было тяжело. Питер оттеснил меня к стене и, прервав поцелуй, прижался к шее, доступ к которой я ему предоставила. Откинувшись головой назад, прикусила губу, чтобы не застонать. Могут услышать. "Черт! Группа!" — Питер... – я потянула его за волосы, заставляя посмотреть на меня. — Питер, меня там ждут. Нужно идти. Он в последний раз целует меня и с разочарованным вздохом отпускает, помогая привести одежду в порядок. Пригладив волосы, я бросаю на него многозначительный взгляд и выхожу из каморки. Посмотрев на своё отражение на стеклянных дверях, я возвращаюсь к уже заскучавшим школьникам. — Простите, что задержалась. Проблема была решена. Минуту спустя в помещение за мной зашёл Питер, как ни в чем не бывало вставший рядом с другими. Засунув руки в карманы толстовки, он посмотрел на меня. — Сейчас я покажу вам первые разработки заменителя искусственной кости, которые заменят привычные нам импланты, протезы из пластика и металла. Мы зашли в соседнюю лабораторию. Кто-то не удержался от вопроса: — Что же это за материал? — При создании нового пластика использовалось два вещества: минерал гидроксиапатит. Это вещество, присутствующее в настоящих костях и отвечающее за обеспечение их жесткости, устойчивости к внешним нагрузкам. И полиэфир поликапролактона. Данный материал уже известен медицине. Он представляет собой биосовместимый полимер, наделяющий искусственные кости высокой эластичностью. Видя шокированные лица, я с удовольствием продолжила: — На полимерную часть приходится всего десять процентов, но этого вполне достаточно, чтобы наделить протезы высоким уровнем эластичности. Кости, импланты, созданные из представленного материала, можно растягивать на тридцать-шестьдесят процентов от их длины без риска разрушить структуру. Еще одно несомненное достоинство материала – высокая пористость. Около половины объема «искусственной кости» составляют микропустоты. В эти пустоты проникают клетки организма, осуществляя регенерацию. С течением времени в искусственных костях разрастаются кровеносные сосуды, появляется натуральная костная ткань. На следующем этапе регенерации поликапролактон разрушается до воды, углекислоты и капроновой кислоты, а внутри имплантата остаются только клетки организма и минеральная часть. — А опыты уже проводились? — На данный момент эксперименты проводились только на животных. Время наблюдения за реакцией организма исчисляется только неделями, но прогнозы весьма перспективны – организм не просто принимает материал, но быстро «принимает его за своего», и имплант в скором времени обрастает клетками и сосудами. А сейчас прошу следовать... Экскурсия продолжалась ещё три часа, пока уставших и проголодавшихся школьников не пришлось отвести в столовую. К слову, еда там тоже была не совсем привычная для человека. Многое осталось точно таким же, как гамбургеры, хот-доги и прочее, но также можно было взять попробовать небольшие пластиковые упаковки с зелёным желе внутри. Настоящим желе это, конечно же, не являлось. А полноценным завтраком, обедом и ужином. Да-да, несколько ложек зелёной жижи и есть не захочешь целый день. На вид не очень, зато сколько пользы! Правда, я сама ещё это не пробовала... Проводя школьников до выхода из Оскорп, я вернулась к своим обязанностям. Как и Питер. Не успела я присесть за своё рабочее место и помассировать виски от ужасной головной боли, как Фиби (ещё один стажёр из Колумбийского университета и по совместительству моя коллега) окликнула меня, сообщив, что доктор Коннорс ждёт в своём кабинете по какому-то срочному делу. — Ни минуты отдыха, – прошептала я, со вздохом поднимаясь. Надеюсь, что дело не такое уж и срочное. Может, сделать кофе или что-то вроде. Перед тем, как войти, я постучала. Даже, если звали, всё равно нельзя забывать о правилах вежливости. — Войдите, – раздалось с той стороны. — Звали, доктор Коннорс? – спрашиваю я, убрав руки за спину. До этого, я ни разу не была у него в кабинете, так как ученый всё время был где угодно, но не здесь, поэтому со скрытым любопытством осматривала всё. Моё внимание привлекла куча изобретений, расставленных в шкафах, на столах и даже на полу. Его кабинет был как одна моя квартира. Кертис улыбнулся мне, сидя у себя за столом с белой кружкой в левой руке. — Я слышал, что экскурсия была замечательная. Ты хорошо справилась, Бэтти. — Спасибо, – поблагодарила я, чувствуя, как в груди всё расцветает от его похвалы. — Ты довольно просто объяснила действие искусственной кости и я подумал, что... Дальнейшие его слова я постыдно пропустила мимо ушей, так как скосила глаза на странный аппарат, который стоял за защитным стеклом позади него. Вопрос сам сорвался с языка: — Что это? Доктор Коннорс приподнял брови и, чуть обернувшись, посмотрел в ту сторону. — Ах, это. Аппарат Ганали. Идея максимально проста. Кладёшь сюда антиген и он выпускает облако, которое может поглотить весь район. И даже город. Теоретически за один день лечится полеомелит. Но не все были согласны. А вдруг в аппарат будет заложен токсин. А те, кто против прививок, куда они скроются от облака. Вот он и стоит здесь, собирает пыль. Жаль, что мы с Ричардом столько сил вложили в него, а никто этого не оценил. — Ричард... Ваш коллега? — Больше, чем коллега. Он был моим другом. На его губах появилась грустная улыбка. — Он больше не работает с вами? – спросила я. — Ричард умер тринадцать лет назад. "Тринадцать лет... " – пронеслось у меня в мыслях. "Неужели бывают такие совпадения?" Но я уже привыкла к тому, что в моей жизни совпадений не бывает и потому, боясь подтверждений своим догадкам, уточнила: — Как его звали? — Паркер. Ричард Паркер. В висках застучало сильнее, будто по голове ударили тяжелым молотком. Мои предположения оказались верны. Перед глазами встал серый могильный памятник и белые лилии, которые я положила рядом. И образ печального Питера, с такой болью рассказывающего, как погибли его родители. Он не знал, что его отец работал в Оскорп и был знаком с доктором Коннорсом? Ну, конечно. Как он мог знать, ведь тогда ему было всего шесть лет. Вряд-ли он запомнил, кого видел в день их похорон. Но меня интересовало другое. Если доктор Коннорс был другом отца Питера, почему не пытался с ним как-то связаться? — А вы знали... что у него был сын? – спросила я, чувствуя, как холодный пот стекает по шее за шиворот халата. — Вы знали Ричарда? – удивился Кёртис. — Ответьте на мой вопрос, – с нажимом сказала я, добавив: — Пожалуйста. — Знал ли я, что у него был сын? Да, я знал. Но Ричард никогда не упоминал, как его зовут. В день похорон я хотел поговорить с ним и предложить свою помощь, но его родственники не хотели меня видеть. Они обвинили меня в том, что это я виноват. Я тогда должен был лететь в Швейцарию, а не Ричард, но обстоятельства сложились иначе. Было видно, что слова давались ему с трудом. Потерять друга нелегко. Ещё и быть косвенно виноватым в его смерти... Нет, я не винила его. Я понимала тётю Мэй и дядю Бэна в тот момент. — Если бы вы могли увидеться с ним... с сыном Ричарда... вы бы этого хотели? — Больше всего на свете, – отвечает Коннорс, бросая задумчивый взгляд в окно, за которым уже вечерело. — Я не могу вернуться в прошлое и отговорить Ричарда поехать вместо меня. Я, наверное, никогда не смогу искупить свою вину. Но я бы хотел извиниться перед ним. Я кивнула своим мыслям и направилась к двери, считая, что на этом могу быть свободной. Однако, я замерла у ручки и чуть повернув голову, произнесла: — Может быть, вам выпадет такой шанс, доктор Коннорс. Всего доброго.