neon vibe

      В свете неона он так красив. Фиолетовые блики, падающие на кожу, подчеркивают изгибы тела, влажный блеск и мурашки, рассыпающиеся от его прикосновений. Феликс выгибается и плавится под тёмным взглядом. Он знает, что Чан любуется им и не стесняется, а, наоборот, хочет показать ему всего себя. Закусывает губу, и проводит по ней языком, дразня Криса. Тот не выдерживает, это мучительно – смотреть на него, такого манящего и возбужденного и ничего не делать. Он дотрагивается кончиками пальцев до острого колена и ведёт вверх, по внутренней стороне бедра. Ли вздрагивает от прикосновения огрубевших из-за постоянного письма пальцев, и запрокидывает голову назад.       — Ты само совершенство, – шепчет Чан, и Ликс чувствует его дыхание, опаляющее тазовую косточку. Но влажный поцелуй в то же место ещё более горячий. На завтра точно останется напоминание об этом, но кому какая разница?       — Я рад, что тебе нравится, – хриплым голосом выдавливает Феликс. Ему тяжело удерживать связь с реальностью, когда руки Чана обхватывают талию и большие пальцы так приятно поглаживают кожу на животе. Всё кажется нереальным и мир рассыпается. Кому нужно думать, в такие моменты? Да и зачем думать о чём-то, если рядом есть Чан…       Колено Криса мягко раздвигает его ноги, и он нависает сверху, упираясь руками в кровать по обе стороны от лица Феликса. Он всё ещё одет в свою дурацкую майку и тренировочные штаны. Руки Ликса взмывают вверх и опускаются точно на шею Чана. Его кожа буквально горит под пальцами, обжигая, но не раня. Попытка подцепить майку не увенчалась успехом, и парень недовольно хнычет:       — Чан-и, почему ты ещё одет?       — Потому что я не хочу огорчать тебя своим видом. Ты так прекрасен. Не хочу, чтобы тебе было противно.       — Но мне не противно, Чан-и, как ты можешь такое говорить? Ты самый красивый человек на свете, и я готов повторять это бесконечно. Я люблю тебя.       Он тянется вверх, сталкиваясь губами с Крисом. Тот не противится, и бережно опуская руку на лопатки, удерживает свой бесценный приз. Чан считал, что он практически выиграл в лотерее джекпот – шанс быть с Феликсом был такой же крошечный. Но ему повезло, юноша не отверг его чувства, а принял и вернул с лихвой. Возможно поэтому время рядом с Ли будто замирает – Чан все ещё не может поверить, что он может гладить его нежную кожу, обводить руками изгибы идеального тела, целовать пухлые губы. И самое главное, во что он до сих пор не верит – в то, что Феликс смотрит на него такими глазами. Словно он бог, спустившийся с небес, а не простой парень непримечательной наружности.       В реальность из своих мыслей его возвращает Феликс – он подхватывает зубами нижнюю губу Чана и взгляд того становится осмысленным. Сразу же перехватывая инициативу, он целует Ликса, легонько, дотрагиваясь губами до его, осыпая их невесомыми поцелуями. Феликс хочет большего, хочет по-настоящему, горячо и страстно, до припухших губ, до сорванного дыхания. Но он не противится Крису, потому что знает, что это его любимая игра. Вот только внизу живота так тянет, что хочется выть от чувств. Поэтому нарушив привычный порядок Феликс удерживает Чана, не давая отстраниться ни на миллиметр, и жадно целует его, сразу же углубляя, и прижимаясь ближе. Он чувствует, что тот возбуждён. Феликсу нравится это – ощущать, что Крис его хочет.       Пальцы Ликса настойчиво тянут майку вверх и Чан, разорвав влажный поцелуй, соединивший их губы тонкой ниточкой слюны, всё-таки поддаётся, и позволяет раздеть себя. Он не любит своё тело, но научился смотреть на себя его глазами, принимать его безумную любовь и обожание. Он чувствует, как узкие ладони оглаживают спину и мышцы невольно напрягаются. А Феликс жмётся всё сильнее, сдвигая руки ниже и ниже, вдоль лопаток и поясницы, запускает под брюки и сжимает задницу. Чан низко стонет и опускает голову, утыкаясь в плечо Феликса.       — Ну почему ты такой?       Многозначный вопрос безмолвно повис в воздухе, отпечатавшись на коже Ликса словно татуировка. Он знал, что Крис считает его едва ли не богом, ангелом, спустившимся с небес. Хотя сам Феликс шутил, что если он и ангел, то его изгнали за недостойное поведение. Но Чану всё ни по чём. Он слишком восхищался им и больше всего Ли боялся разочаровать его. В прочем, в такие моменты, когда губы Криса мажут по коже, спускаясь вдоль ключиц, подобные страхи покидали разум, оставляя Ликса сгорать от собственных обостренных ощущений, перемноженных на сильные чувства.       В фиолетовом свете хорошо видно, как кожа Криса лоснится от выступившего пота, но Феликсу не противно, наоборот – когда он так разгорячен его парфюм раскрывается по-особенному. И Ликсу сносит голову, он хочет дышать им, быть с ним одним целым. Хочет почувствовать его в себе и то, как Чан его любит.       Поцелуи хаотично рассыпаются по коже, легкие и не очень, но все бесконечно приятные. Губы Криса опускаются всё ниже, вдоль шеи к ключицам. Он прихватывает зубами тонкую кожу с синей сеточкой вен. Едва ощутимо, но Ликсу хватает этого, чтобы дыхание сбилось. Он судорожно вздыхает и чувствует, как Чан улыбается, разжимая зубы. По месту укуса тут же бархатом скользит язык, стирая невидимые отпечатки.       Он ведёт руками по бёдрам сверху вниз, оглаживая их снаружи, а затем снизу вверх, слегка царапая ногтями. Чан знает, как заставить его молить о пощаде, как довести его до предела невинными прикосновениями. Вот и сейчас – парень, приоткрыв пухлые губы, тяжело дышит, в очередной раз не справляясь. Не справляясь с теми эмоциями, которые Крис заставляет его чувствовать. Но если бы он остановился прямо сейчас – Феликс бы умер.       — Малыш, – Ликс не особо любит это прозвище, но позволяет Чану так себя звать, когда они наедине. Особенно в такие моменты – это звучит так чувственно и нежно. – Повернись.       Рассеянные мысли никак не собираются в кучу, и он глупо смотрит на склонившегося над ним парня, лениво целующего грудь и живот. Все эти указания так сложно понять, когда единственное, что приходит в голову – это восхищение хрипловатым, возбужденным голосом Чана. Очень медленно появляется понимание, что от него хотят, и только после этого Ли отталкивается от кровати локтями.       Он не позволяет Чану отстраниться и сталкивается с сидящим на постели парнем, зарываясь руками в жесткие волосы. Губы больно ударяются о чужие, но Ликс не обращает на это внимание. Он жадно целует Криса, пока тот сжимает его талию, не в силах прервать незапланированный поцелуй. У Ли есть отвратительная привычка больно тянуть за волосы, вот и сейчас, он слышит, как Чан резко втягивает воздух носом. Поцелуй мгновенно разрывается, а речь срывается на бессвязное повторение «прости». Тёмный взгляд кажется его наказанием, но лишь усиливает трепет возбуждения, заставляя мелко дрожать.       — Ликси, я же попросил…       Феликс чувствует, как от укора в его голосе горят ушки, и прошептав ещё раз прости, нежно прикасается губами к его, тут же получая мягкий ответ. Он знает, что Чан только притворяется строгим, потому что осведомлён, как сильно заводится от этого Ли, но даже понимание этого факта не влияло на конечный результат – Феликсу казалось, что он единственный в этой комнате задыхается от безумного желания. Без промедлений парень поворачивается, и, опустившись на четвереньки, упирается лбом в руки, ища спасения в прохладных ладонях.       Слишком открытая поза, слишком возбужденный, слишком жаждущий, всё «слишком». Выпустив Чана из поля зрения, добровольно согласившись на это, Феликс не думал, что тот будет просто смотреть на него. Секунды сменяют друг друга, и он слышит, как часы Криса отсчитывают рождение и смерть каждой из них. Они тянутся невыносимо долго и Ликсу уже начинает казаться, что его тела никто не касался целую вечность. Он хнычет, тихо и жалобно, нуждаясь в Крисе, как в воздухе, задыхаясь без его любви. И тот дарует её, щедро и без остатка. Пальцы пробегаются по бедру, а губы оставляют след на ягодице, отчего парень прогибается в спине, едва находя силы совладать с трясущимися коленями.       — Крис… – выдох, вперемешку с именем срывается с губ и его усмешку Феликс чувствует кожей.       — Малыш, передай пожалуйста, – обращается к нему Чан так, будто просит подать солонку за семейным ужином, а не тюбик смазки рядом с подушкой. И чёрт, Ли знает, что он специально целует его поясницу, столь любимые им ямки Венеры – потому что знает, как тяжело Ликсу соображать и сложно исполнить его просьбу. Дрожащие пальцы не с первого раза, но справляются с задачей и, не глядя, парень протягивает руку назад, бросая тюбик на кровать, с которой тот не соприкоснулся, упав в подставленную ладонь. Щелчок крышки как музыка для ушей, приносит с собой облегчение напополам с предвкушением.       Медленно, будто издеваясь над Ликсом, Крис растирает вязкий гель пальцами и ведёт, едва касаясь, вдоль ложбинки между ягодиц. От еле ощутимого прикосновения темнеет в глазах, и Феликс отчаянно скулит, жалобно выпрашивая пощады. Но оба знают – этого не будет. Чан любит эти игры и ненавидит спешку. Поэтому он осторожно оглаживает подушечками вход, не проникая, надавливает костяшкой указательного пальца, заставляя Ли задыхаться от возбуждения. Ему нравится, что тот настолько бесстыдный, что позволяет делать всё это. Но он сам не может сдерживаться и вот один палец проникает внутрь. Юноша перед ним стонет и сжимает простынь в кулаках. Он инстинктивно подаётся вперёд, но на поясницу ложится широкая ладонь, и поглаживая кожу, удерживает на месте. Крис знает, когда нужно придержать и продолжать, а когда необходимо остановиться. Он слишком хорошо чувствует Феликса и знает, что сейчас может контролировать и вести его.       — Всё хорошо, малыш? – кожа Ликса под губами словно жидкий металл, а дыхание Чана лишь сильнее разогревает. Цепочка поцелуев тянется от поясницы вверх, вдоль спины, отмечая каждый позвонок по пути. Феликс жадно вдыхает ставший в миг плотным воздух – ему кажется, что он сходит с ума, но прекращать он не готов ни за какие деньги.       — Да, Кри-ис… – голос проседает, когда к одному пальцу добавляется второй. А когда Чан медленно разводит их в стороны, растягивая его, то стон в себе удержать невозможно. Умело оглаживая пальцами стеночки, задевая, словно ненароком, простату, Чан нежно целует его поясницу, двигая рукой всё уверенней, пока Феликс не подхватывает заданный ритм. Сжимая руки в кулаки, закусывая губы, тяжело дыша, Ликс сам насаживается на пальцы Чана, сдерживая рвущиеся стоны – всё-таки не одни в доме. Но надолго его не хватит (во всех смыслах) и оба понимают это. Поэтому Крис мягко высвобождает руку, собирая пальцами стекающую вниз смазку. Чёрт, как же заводит и распаляет осознание того, что прямо сейчас он размазывает по члену смазку, вытекшую из Ликса. А тот поглядывает на него, вывернув голову назад. Оставалось только понадеяться на то, что Феликс не слишком быстро устанет стоять в такой позе, потому что Крису безумно нравится смотреть на его изящную спину с перекатывающимися мышцами. А иногда и тянуть за волосы и терзать грубыми поцелуями нежную шею (за что потом, он предпочитал извиняться).       Когда ладони Криса наконец касаются талии Феликса тот неосознанно всхлипывает. Он даже не замечает, как начинает шептать Крису, что хочет его прямо сейчас. Пошло и бесстыдно, но перед кем играть святошу? А Чан играючи проводит головкой по ложбинке между ягодиц, лишь задевая вход, заставляя Ликса задыхаться и умолять. Крис всегда думал, что Феликс поставит его на колени, но на деле даже не подозревал, насколько сильно его влияние на парня. Потому что, позабыв о самомнении и гордости, прямо сейчас Феликс молит трахнуть его. И едва только он чувствует член Криса, как тут же подаётся назад, ломая правила игры, с характерным шлепком ударяясь ягодицами о крепкие бёдра. Из горла рвётся стон, сливаясь в унисон со сдавленным – Чана.       — Стой-стой-стой… – шепчет Чан, удерживая руками Ликса. Он чувствует, как в нём тесно, как сильно сжимает его парень, не успев привыкнуть. Страшно, что он может причинить ему боль и не заметить этого. Хотя того аж потряхивает от собственного тяжелого дыхания, и, если бы не сильные руки на бёдрах – Феликс бы уже насаживался на член, одновременно лаская свой рукой. И своё желание он выражает недвусмысленным хныканьем, пытается выпрямиться и прижаться спиной к груди Чана, ха! Наивный ребёнок, будто бы кто-то ему позволит это сделать. По крайней мере не сейчас.       — Малыш, подожди минутку, ты же знаешь, чем это может закон…       — Мне плевать, господи, просто трахни меня и всё! – вымученно шипит Феликс, пытаясь утихомирить трясущиеся коленки – чёртова коленно-локтевая, оргазм ярче, но какой ценой? Затёкших до судорог мышц и болей в пояснице?       Но вот рука Чана подхватывает под животом, без особого труда придвигая к себе и ладони крепко, но нежно обхватывают любимую талию и становится немножко легче – теперь он хотя бы не упадёт. Не легче становится от того, насколько глубоко Крис оказывается, и Феликс зажимает рот ладонью, не позволяя голосу преждевременно заполнить помещение. Он дарит свои тягучие стоны Чану без стеснения, но не спешит с этим – подарок нужно заслужить.       А Чан талантливый во всём, умеет добиваться успеха и стоит ему только начать двигаться – как Феликс теряет напускное хладнокровие и шумно дышит, вслушиваясь в похожие рваные выдохи за спиной. Крис сдерживается, хотя может жёстче и агрессивнее, до ощущений, на грани боли и удовольствия, до тех моментов, когда Ликс не контролирует свою речь и просит о всяких вещах, которые потом предпочитает не вспоминать, дабы не сгореть со стыда. До такого, когда он выбивает из него крики, после которых Феликс три дня сипит и не может говорить, до синяков по всему телу из-за слишком крепкой хватки. Он может так, но может и по-другому – нежно и ласково, заботливо оглаживая его тело, уделяя внимание каждой мелочи, доводя до предела медленно, невыносимо медленно, но ярко и чувственно. И сейчас он явно настроен на второй вариант – вознести его до небес. Недаром он считал Ликса ангелом.       Влажные, пошлые шлепки разгоряченной кожи туманят разум Феликса, и он не сразу понимает, что уже стонет слишком громко. Когда-то ему было стыдно за это, казалось, что слишком наигранно и неестественно – он же парень, а стонет так развратно. Но как он может сдерживаться, когда член Чана давит на простату и перед глазами все плывёт от слёз, невольно наворачивающихся на глаза? Как хорошо, что ему уже давно плевать и он знает, что Крису нравится его голос, те вещи, которые он говорит и просто бессвязные стоны, вырывающиеся через пересохшие губы. Именно они заставляют Чана ускориться и безжалостно вбиваться в его тело, сжимая бёдра руками. Он сильнее Ликса и может перестараться и причинить ему боль, оставить уродливые синяки на бледной, лишенной загара коже, но он старается не допустить этого. Парень, перед ним столь прекрасен, что Крис не может сдержаться и руки смещаются на узкую талию, и продолжая толкаться в его податливое тело, он подхватывает Ли руками, и вынуждает подняться, прижимая спиной к своей груди. От неожиданной смены позы тот ахает и вцепляется в удерживающую его руку коготками, царапнув Чана и даже не заметив.       — Ты потрясающий, – шепчет Крис и Феликс всхлипывает, теряясь от его слов и резких толчков, что ощущаются особенно ярко в таком положении. Неоновые лампы над кроватью превращаются в сплошное фиолетовое пятно из-за плывущего взгляда.       — Крис, я… – он не договаривает, вздрогнув всем телом и практически падает обратно на кровать, несмотря на объятия Чана. Но тот лишь вновь вжимает его в кровать, резко и грубо двигаясь, наконец-то лаская уши Феликса низким бархатным голосом. Его ладонь обхватывает член Ликса и тот гортанно стонет, роняя голову вниз. Рука Криса уверенно скользит вдоль, подстраиваясь под тот темп, с которым он толкается в его тело. Стоны Феликса, и без того слишком громкие, вдруг срываются на выкрик имени любимого и тот молниеносно выбрасывает вперёд руку с талии парня, наощупь зажимая ему рот.       — Тише, малыш, пожалуйста.       Ли кивает и его хрупкие пальчики отводят чужую ладонь, занимая место и заглушая звук. И вырывающиеся глухие стоны вперемешку со всхлипами подсказывают, что парень близок к финалу. Всё его тело бьет крупная дрожь, он мечется под руками Криса, разрываясь от ощущений на тысячи частей. Да уж, Чан знает, как подарить ему сияющие звёзды, ослепляя собой в прямом смысле слова. Потому что у Ликса стремительно темнеет в глазах и, прогнувшись в спине, он падает грудью на кровать, сотрясаясь от оргазма, столь сильного, что время замедлило ход, стирая собой реальность. Краем сознания он улавливает, как сжимает Криса внутри себя, и как тот стонет, но не это дурацкое «малыш», а протяжное, низкое «Феликс» и болезненно сдавив бёдра пальцами, пару раз толкается, изливаясь внутрь. Он падает сверху, вжимая своим телом парня в кровать, хрипло дыша на ухо, и в его выдохах Феликсу слышится собственное имя. Но он знает, что это ему лишь кажется. А вот что не кажется, так это едва слышимый шёпот:       — Боже, я так сильно тебя люблю…       — Ну вот, а я думал ты меня любишь, – в привычной манере язвит Ликс, и только голос выдаёт, что ему приятно это слышать.       — Было бы за что, – в тон отвечает Чан и поднимается, буквально заставляя ослабевшее тело подчиняться требованиям. Как хорошо, что он не разделся полностью и лишь приспустил брюки – сил одеться не нашлось бы. Вон, у Феликса их точно нет, по-прежнему лежит на его кровати, разве что повернулся, вытянувшись вдоль кровати. Лежит, довольный и ждёт, пока о нём позаботятся.       — Держи, – со вздохом парень протягивает его футболку, которая когда-то принадлежала самому Чану. Спустя какую-то секунду он уже сидит на кровати и натягивает её на слабо улыбающегося Ликса, потому что вместо того, чтобы забрать протянутую вещь тот требовательно и по-детски вытянул ручки. И да, он делает вид, что его это раздражает, но в глубине души приятно, что Феликс позволяет ему заботиться о себе, пусть и в таких мелочах и таким образом, не важно. Главное, что в такие моменты он чувствует, что любимый нуждается в нём. Кто б ещё стал надевать на него футболку после секса? Вероятно, он один такой дурак во всем мире. Он подсаживается к нему, ближе, облокотившись к спинке кровати и оглядывает результат своих стараний и невольно хмурится – м-да, стилистом ему не быть, он почему-то натянул на Ликса футболку задом наперёд. Но как хорошо, что им обоим плевать.       — Чан-и, можно я останусь у тебя? – сонный голос Ликса звучит приглушённо и по-особенному нежно, от чего сердце Криса сжимается. Наверное, именно это чувство называют счастьем, а он особенно везучий – он может обнимать своё усталое, но бесконечно прекрасное счастье.       — Ликси, тебе будет тесно и жарко, – зачем он пытается его отрезвить – парень и сам не понимает. В таком виде он всё равно не доберётся до своей кровати, а сам Чан тоже слишком усталый, чтобы помочь ему. Но подразнить Ли силы всегда находились. Наверное, он даже из могилы сможет беззлобно подкалывать его. А если не сможет, то какой смысл вообще умирать?       — Не будет, Чан-и… Я хочу… Хочу…       Его голос затих и остаток фразы пропадает в его сознании, так и не вырвавшись на поверхность. Он обхватывает талию по-прежнему сидящего Криса руками и закрывает глаза. На колебания Чана уходит доля секунды, и в результате он всё равно поддаётся, сползая ниже. Притеревшись к нему, Феликс пристраивает голову на широкой груди.       — Так что ты хочешь? – шепчет, Крис, целуя его макушку. Нет, он же не уснёт, не договорив? Такого не будет. – Ликси?       — М-м-м… – невнятно мычит тот низким голосом. Но все же находит в себе силы ответить: — Хочу… Хочу быть с тобой…       — Я рад, что наши желания совпадают.       Руки Чана нежно обнимают его, удерживая от падения с узкой для двоих кровати, пока тёплое дыхание Феликса щекочет грудь парня, согревая изнутри, а не снаружи. Крис ласково треплет светлые волосы уже задремавшего юноши и тихо шепчет:       — Я люблю тебя.       — Я тоже тебя люблю, Чан-и, – неожиданно отзывается Ликс перед тем, как уже окончательно провалиться в сон.