Китайский шампунь

      

      «Живи, сохраняя покой. Придёт время, и цветы распустятся сами».       (Китайская мудрость)

                    Перед Юнги, развернувшись к нему лицом, во всей своей нагой красоте смывал пену с волос тот самый парень с этикетки. Живой. Воплоти. Настоящий. Бесстыжий. Смотрит прямо в глаза Юнги. И эта ухмылка. Вода стекает по приоткрытым раскрасневшимся пухлым губам, заставляя Его эротично захлёбываться и резкими выдохами прореживать потоки воды. Парень играет блаженство, выгибаясь, лаская своё роскошное тело, его губы двигаются в немых стонах. Он видит, что Юнги наблюдает. Он нарочно.              А Юнги не отведёт взгляда. Ни за что. Он готов получить по морде хоть этими маленькими ладонями, хоть этими изящными ступнями. Пусть хоть в кровь изобьёт, но даст ещё посмотреть.              И вдруг парень начинает двигаться к Юнги. И когда подходит совсем близко, Юнги выдаёт:              — Ты лучше всех моих фантазий о тебе.              — Знаешь меня? А я думал, мы не успели познакомиться.              — Парень с этикетки шампуня. Это же ты.              — Так вот оно что, — и Чимин звонко рассмеялся. — Значит, это был ты? Ты украл мой шампунь?              — С чего ты взял? Ничего я не крал.              — Я это взял с того, что сам приклеил ту этикетку из своего фото. Думал, что так не будет пропадать: никто его не спутает со своим, потому что другого такого нет. Но не сработало. Рассказывай, зачем тебе сдалось моё фото? И почему ты не захотел со мной познакомиться?              — Познакомиться? Когда?              — Когда врезался в мои голые ягодицы.              — Так это был ты?              — Да, котёнок.              Чимин почти прижал Юнги к перегородке.              — Ты меня поцелуешь, или просто дать тебе ещё одно моё фото?              Юнги тяжело задышал, схватил хрупкое тело за плечи, резко развернул и уже сам прижал его спиной к перегородке.              — Просто дать, — старший дерзко вырывает слова из контекста. — Фото ты больше не отделаешься.              И Юнги порывисто, но нежно целует своего Его, сразу же вторгаясь в чужой рот и сплетая языки, смешиваясь в одно тёмное, страстное нечто.              Губы лучше фантазий. Прикосновения лучше фантазий. Объятия лучше фантазий. Лучший.              И чем больше Юнги прикасался к Нему, тем сильнее он хотел его касаться, тем глубже хотел целовать, тем отчаяннее становилось его желание овладеть этим влажным, горячим телом, вышедшим прямиком из его собственных фантазий.              Юнги отрывается от пухлых губ, голодно разглядывает раскрасневшееся лицо перед собой. Чимин неохотно разлепляет подрагивающие веки, чтобы заглянуть в глаза, и произносит:              — Почему ты остановился, хён?              — Я хочу тебя… здесь… и сейчас…              — Так возьми меня… я весь твой… здесь… и сейчас, — даже в таком состоянии Чимин пытается быть дерзким, что, конечно же, заводит Юнги ещё сильнее.              Чимин разворачивается в стальных руках, опирается грудью о перегородку и прогибается в спине как кот, подставляя свою упругую задницу хёну.              Юнги хватает парня за бока и, переминая как тесто, постепенно спускается на ягодицы. Чимин постанывает, поскуливает от болезненно-приятных касаний. Юнги смачивает слюной один палец и нетерпеливо проникает в подставленную попку.              Младший ожидал этого, но всё равно резко сжался и хныкнул на действие Юнги.              — Что, малыш? — злорадствует хён. — Ты же сам просил. Теперь терпи.              Чимин снова хнычет и согласно кивает головой, довольно медленно привыкая к новым ощущениям. А когда старший добавляет второй палец, младший чуть ли не впечатывается в перегородку всем телом, рефлекторно пытаясь избежать проникновения. Но Юнги настойчиво доводит дело до конца, в утешение целует парня в затылок, переходит к шее и поднимается к губам, продолжая разрабатывать его.              — И это только пара пальцев, милый. Что же с тобой будет, когда я засуну в тебя свой член? — издевается Юнги.              А Чимин снова издаёт жалостливые возбуждённые звуки, неспособный формулировать слова.              — Как думаешь, перегородка выдержит?              — Выдержит, — выдыхает Чимин. — Я проверял.              Юнги останавливает движения своих пальцев в младшем, а затем резко добавляет третий. Чимина снова выгибает ток, который пустило по мышцам жёсткое проникновение.              — Часто здесь трахался? — злится Юнги. — Маленькая шампуневая шлюха.              Чимин усмехается. Юнги ревнует. Так мило.              — Нет, хён. Ты что. У меня это впервые. Впервые здесь. Впервые с тобой. Я просто пару раз воображал… знаешь.              — Правда? И что? Что ты воображал? Я хочу попробовать.              — Я представлял, как ты будешь вбиваться в моё тело, а от этого я буду грудью толкаться в перегородку…              — Ты играл в себе?              — Нет. Я не смог. И не знал, каково это… до тебя. Ты первый, кто проник в меня, хён. Ты самый первый. Я только твой…              На этих словах пальцы покидают нутро младшего. Он прогибается глубже, пытается расслабиться, закусывает нижнюю губу и чувствует, как влажная головка упирается в его пульсирующее заднее отверстие.              — Ты готов, малыш?