Отблеск

Аксель стоял в коридоре банка и подпирал собой стену, чтобы та, не дай Бог, не отвалилась, и тоскливо наблюдал за тем, как медленно и очень неохотно рассасывается толпа людей перед ним. Какой-то сварливый мужичок ругал работников, что те работают как сонные мухи и не могут справиться с наплывом людей. Был обед, что объясняло такой поток. Аксель, хоть и мог позволить себе не торопиться, всё равно предпочёл бы потратить время на что-то более полезное. Вздохнув, он начал по очереди трогать посетителей, обращаясь к каждому с одной робкой фразой: — Прошу прощения, позвольте мне пройти вперёд, я очень спешу. Робкой — поскольку он, всегда державшийся в стороне от всех, всё ещё не привык общаться с людьми и это заставляло слегка нервничать. Перед ним охотно расступались, так, что впору почувствовать бы себя королём или хотя бы великим магом. Но маменька, давшая ему первую жизнь, учила быть скромным и не злоупотреблять своими способностями. Аксель старался следовать этому, из-за чего сейчас неловко потирал шею, сидя перед работницей. — Здравствуйте. Я бы хотел сделать карту… В кармане пиликнул только что купленный смартфон. *** Солнце устало клонилось к закату, окрашивая небо в золотисто-розовые цвета. Проплывающие мимо облака принимали причудливые очертания: вон что-то похожее на медведя, а вон — на рыбку. Аксель подставлял лицо солнечным лучам, которые уже практически потеряли свою силу и власть над ним. При ярком свете у него появлялись аллергические признаки: чихание, насморк и красные пятна на открытых участках кожи, которые чесались. Как ни странно, помогало обычное человеческое средство от аллергии. Ну, как помогало: снижало проявление симптомов до минимума. Сейчас же у него просто чесались нос и область под веками. Это всё были мелочи, плата за бессмертие, которое он не просил, и некоторые способности. Как уроженец пасмурной Швеции, Аксель питал особую нежность к тёплым погожим дням и солнцу, вот и стоял на балконе, осмысливая всё произошедшее за последние двое суток. Задавая себе вопрос: зачем ему общение с Сакурой, — он сам же на него отвечал: просто чтобы развеять скуку, которая осела на нём, как слой пыли. Да, для этого не обязательно помогать так усердно, но… чем-то она его зацепила. Да и это было полностью в его характере. Аксель ещё в детстве таскал домой бездомных кошек и кормил их, а затем с сожалением отпускал на волю. Мама гордилась им, но ни разу на уговоры взять к себе хотя бы одного не ответила согласием. Сакура чем-то неуловимо напоминала его: это маниакальное стремление накормить бездомного кота в одиннадцать часов вечера восхищало. Стоило только о ней подумать, как телефон зазвонил. Аксель неуверенно мазнул пальцем по экрану, принимая вызов. — Да? — Ты не поверишь! У меня только за сегодня было две фотосессии! — запыхавшись, радостно воскликнула Сакура. — Я рад это слышать. Тогда я приду, расскажешь детальнее? — К-конечно. Когда тебя ждать? Аксель ответил, что будет через час, и завершил звонок, улыбаясь. Он действительно был рад. *** — Рассказывай. Аксель, сидя за столом напротив Сакуры, слегка улыбнулся, беря в руки чашку с тем же чаем «Беседа». Ему уже полюбился этот вкус, и при одном только взгляде на пачку перед глазами всплывало лицо девушки со скромно опущенными веками. Он слегка пригубил напиток и прислушался к радио, давая возможность Сакуре собраться с мыслями. Радио, в предыдущие разы вещавшее о погоде, сейчас говорило, что пропали без вести ещё двое мужчин, которых все знали как гопников. — Последний раз их видели вечером двадцать второго марта… Тем, кто владеет какой-либо информацией, просьба сообщить по телефону… Это была дата знакомства с Сакурой. Аксель внимательно всмотрелся в лицо той, ища намёки на беспокойство или тревогу, но девушка глядела на него с любопытством и ожиданием: судя по всему, была готова начать рассказ. — Тебя не пугают новости? — осторожно поинтересовался Аксель. — Да нет. Такое происходит периодически уже года два, наверное, не помню точно. Привыкла. А поначалу страшновато было. Всё думала: может, и до меня дойдёт очередь… Потом поняла: кажется, пропадают преступники. А если так, то мне нечего бояться. Скорее всего, у нас появился кто-то типа Зорро, как думаешь? А может, это ты? Два года. Столько времени он был в этом городе. Стало слегка не по себе от лукавого взгляда, брошенного в его сторону, и он слегка напрягся, услышав последнюю фразу, в голове зашумело, но он, как ему казалось, вполне искренне изобразил равнодушие, пожал плечами. — Кто знает. Сакура тут же рассмеялась. — Я шучу. Итак, насчёт фотосессий… Следующие полчаса ушли на то, чтобы в красках описать всё произошедшее за день. Выяснилось, что в восемь утра Сакура проснулась от звука уведомлений в «Инстаграме». Из двадцати ответило двое. Один согласился на фотосессию в тот же день, на три часа, а со вторым пришлось попотеть. Он стал докапываться, почему у неё профиль создан только ночью (наверняка фейк), почему такие цены, на что она фотографирует, сколько мегапикселей камера и всё такое. Разумеется, подобные вопросы нервировали, но в итоге согласился и этот тип на вечер. Сакура рассказывала, что ей понравилось работать с первым, который оказался молодым врачом, стоматологом. Фотосессия прошла в кафе по его желанию. Мужчина задорно улыбался и позировал с чашкой кофе, задумчиво глядя в окно, затем расслабленно откинувшись на спинку мягкого кресла. Особого шарма ему придавали чёрно-белый шарф в клетку и дорогие наручные часы. От него исходила такая харизма, что хотелось сразу взять его под руку и повести в ЗАГС, стоило только провести с ним две минуты. А что, личный стоматолог никогда не помешает. Во время фотосессии он делился интересными случаями со своей работы, и слушать его было одно удовольствие, к тому же он предложил и Сакуре кофе, отчего та расплылась в улыбке и ещё больше укрепилась в желании потащить его в ЗАГС. Аксель слушал это с лёгким недовольством. Причину и сам не знал. Может, его возмущала мысль, что Сакура найдёт себе кого-то и ей станет не до него. Может, завидовал успешности того парня: у него-то ничего нет. Кто сказал, что все вампиры благородные аристократы? Он выходец из обыкновенной крестьянской семьи. — Но это всё мечты, — тоскливо вздохнула Сакура и сделала паузу, чтобы отхлебнуть чая. — Не думай, я это не всерьёз. О таком мечтать бессмысленно. А что? Где я, а где он? Аксель покачал головой. — Если ты захочешь, ты сможешь заполучить любого молодого человека. Разумеется, если не будешь столь дурного мнения о себе. Сакура зарделась и скромно уставилась в чашку, делая вид, будто сосредоточенно рассматривает узор. По всему видно: ей польстил такой комментарий насчёт неё. Иначе и быть не могло: текучий и мягкий голос имел власть не над одним человеком. — А что во мне классного? — Хотя бы то, с какой самоотверженностью ты готова кормить бездомных кошек посреди ночи. И у тебя получаются замечательные фотографии. Ты умеешь видеть красоту, подбирать ракурс. Даю голову на отсечение, в жизни те люди, которые запечатлены на снимках, совершенно заурядные и обыкновенные. А от твоих снимков веет теплом, в них чувствуется душа и дух прошедшего века… Как тебе это удаётся? Сакура задумчиво обвела пальцем ободок чашки. — Ничего особенного, просто спецэффекты на телефоне. Так каждый может. Аксель вздохнул и обхватил себя руками. Он не мог внушить Сакуре веру в себя, как бы ни хотел. Но мог показывать ей, какой её видит он. Девушка же продолжила делиться событиями и начала рассказ о втором клиенте. С ним вышло посложнее: он упрямо отказывался становиться в те позы, которые она предлагала. Всю фотосессию простоял с сигаретой во рту. — Он думал, что выглядит как крутой мужик из девяностых, а на самом деле выглядел как современный алкаш. Ты бы видел его поплывшую рожу!.. — Не припоминаю, чтобы мы такого встречали. Кем же он работает? — Его профиль весьма ничего. Кажется, у него свой автосалон. — Сакура пожала плечами. — С ним было трудно, конечно, но он сказал, что если ему понравятся фотографии, которые получились, он ещё ко мне обратится для бизнеса. Как думаешь, мне стоит на это рассчитывать? — Бесспорно. — Аксель мягко улыбнулся, слегка тронув пальцами ладонь Сакуры, держащую чашку. — Главное — верить в себя и выкладываться на полную. Девушка кивнула и потянулась, разминая спину. — Как я уста-ала! Некоторое время оба молчали. Аксель, как ни странно, чувствовал себя спокойно, вроде как даже комфортно. Отвыкший общаться с людьми, он привыкал заново, но не спешил расширять круг общения: ему хватало Сакуры. А что насчёт неё? Не похоже, чтобы у неё были друзья. Она как будто оторвана от жизни и застряла в тех годах, когда родилась. Это видно по её фотографиям и по одежде: синие джинсы с пятнами самых разных оттенков, вязаный свободный свитер с ромбовидным орнаментом. Впрочем, так одевается половина страны, так что ничего удивительного. Сакура просто одна из многих. — Ты довольна результатом? — нарушил тишину Аксель. — Ещё как! — энергично кивнула Сакура, вливая в себя остатки чая. — Я не ожидала, что он будет так быстро… Аксель, ты настоящее чудо! Мне тебя точно Бог послал! Спасибо, спасибо, спасибо! Она схватила его за руку, и Аксель шумно сглотнул. Он задышал сильнее, вбирая в себя запах крови девушки, такой сладкий и притягательный, какой бывает только в моменты, когда человек чувствует радость. От этого запаха кружится голова и мутнеет перед глазами, хочется ощутить кровь хотя бы на кончике языка, а дышать становится тяжело. По своей сути, он мог бы и не дышать, но делал это по привычке. — Не за что, — отрешённо ответил Аксель, осторожно убирая руку и массируя виски. — Ты не забыла, что кое-что должна мне? — Ах, конечно. Я, правда, так и не поняла, зачем тебе это, но… Если тебе это будет интересно, меня воспитывала одна мама, и она внушала мне, что соцсети — это зло, поэтому я ими не пользовалась. — Почему она сделала такой вывод? — Кто знает. — Сакура задумчиво потёрла подбородок. — Может, потому что мой папа предпочитал всё свободное время проводить в соцсетях, на неё не обращал внимания и ей пришлось уйти от него. Думаю, нелюбовь к соцсетям взялась именно отсюда. Мы никогда не говорили об этом… — Где она сейчас? Сакура ответила не сразу. — Надеюсь, на небесах. — Она?.. — Да. Девушка не выглядела грустной или подавленной, скорее, безучастной, как будто речь идёт о каком-то совсем чужом человеке. Аксель пытался понять, стоит ли её успокаивать, и поэтому просто молчал, боясь что-нибудь испортить. Может, это будет неуместным. — В любом случае, надеюсь, там, где она сейчас, ей лучше. В последние годы жизни она была слишком обозлена на мир… Думаю, злость её и убила. Повеяло ощутимо холодом. Он пробрался в квартиру сквозь щель в окне, коснулся лица Сакуры, её поджатых губ и едва заметных складок на переносице, пробежался по кистям Акселя, и тот спрятал их в карманах джинсовки. — Позволено ли мне спросить, когда это случилось? Сакура склонила голову набок, сморщила носик. — Как странно ты разговариваешь… Четыре года назад. Она спилась просто. Ещё тогда, когда ушла от папы — мне только-только семнадцать исполнилось. Можно сказать, я давно уж сама по себе. Но ничего, держусь. — Она широко улыбнулась. В помещении снова потеплело на пару градусов. Аксель кивнул. Её улыбка казалась достаточно искренней. Тогда он ещё не знал, что Сакура мастерски умеет переключать настроение по щелчку пальцев, и, хоть и был удивлён, не выказал этого. — У меня где-то была её фотография… Я сейчас, никуда не уходи. Как будто он мог. Сакура живо подорвалась со своего места и умчала вглубь квартиры. Аксель же использовал это время, чтобы получше узнать её через обстановку. В умывальнике лежала гора немытой посуды, на плите по-прежнему стоял засаленный чайник в царапинах, а пожелтевшая скатерть, когда-то ранее наверняка кристально-белая, была прожжена с другой стороны. Не похоже, чтобы Сакуру заботила обстановка, ей как будто абсолютно плевать. Не от мира сего, материального уж точно. — Не нашла, — огорчённо сообщила Сакура, вернувшись через несколько минут. — Но я обязательно поищу ещё и в следующий раз, может быть, точно покажу! — Она задорно улыбнулась, подбадривая то ли себя, то ли своего нового знакомого. «Прав был Ваня, в этой стране живут удивительные люди», — подумал Аксель, возвращаясь к себе в дом, пропахший холодом и одиночеством.