Необратимость кокона

Ветер взъерошивает её тёмные волосы. Клэрис не отводит с лица пряди, лишь слегка морщится, когда холодное дуновение касается обожженной щеки — Очередная ночь. Такая же, как и всегда. Тёмно-сизая, перемешанная в неспокойном расфокусе воспалённых глаз. Старлинг сидит на дешёвом плетёном кресле, согнувшись над балконным парапетом; мелькающий, красный огонёк светофора разъедает синий свет асфальта. Она смотрит на пустынную улицу исподлобья, уткнувшись подбородком в перекрестье оголённых рук. Ноябрьский ветер царапает тело, едва скрытое тканью домашней футболки, но Клэрис нисколько не чувствует холода. Как и темноты, сонливости и внутренней прижившейся тревоги. Несмотря на возможную подсознательную надежду, ветер не уносит воспоминаний о ночном кошмаре, если только не делает их ощутимее. Криков больше нет… есть взгляд. Едва уловимый, но неустанно мерещащийся повсюду — и в алых отблесках, и во тьме. Клэрис кажется, что потрёпанный разум всё же начинал давать сбой. Фрагментарно уцелевшее здравомыслие резонно подсказывало, что её текущее состояние — последствие перенесённого стресса, превосходившего стойкость едва оперившейся студентки. Старлинг не знала, переоценил ли её Крофорд или она саму себя, но точно понимала, что на восстановление потребуется время. Может, чуть дольше обычного. Но затем — всё обязательно придёт в норму. Сновидения о подвале, набитом шелестящими мотыльками и гниющими трупами, постепенно станут блекнуть, руки перестанут дрожать, и даже пороховой след изгладится и побледнеет… скоро события прошедшей недели насовсем отойдут в прошлое, и память о безумце набьётся пылью напечатанным делом в архивах ФБР. Это пройдёт. Вот только глаза… и шёпот…       «Клэрис…» Вкрадчивый, бархатный, пленительный… Выманивающий к капкану.       — Клэрис! Старлинг содрогается всем телом: резво вскинутая голова едва не скручивается назад, обращаясь к нарушителю тишины; рука машинально порывается к поясу, пытаясь нащупать кобуру… и в секунде обнаружения пустоты под боком, Клэрис заметно, разительно бледнеет — Арделия Мэпп, уже несколько минут безрезультатно пытавшаяся достучаться до подруги, совершенно цепенеет, сталкиваясь взглядом с гримасой ужаса на лице очнувшейся Клэрис; в прозрачно-голубые глаза точно въелся животный страх, смятение… и что-то еще… — настолько странное и очевидно неуместное, невозможное, что Мэпп теряется. Она неуверенно вскидывает ладони, торопливо проговаривая:       — Хей, прости… я звала тебя несколько раз, но… Клэрис чувствует, как резво скачет её заячье сердце. Тело в устойчивом, почти бесперебойном напряжении, готовности: ждёт, всё ещё ждёт выпада хищника… но его — всё нет.       — Нет, нет, ничего. Я… просто… просто прошло так мало времени. Приходя в себя, Старлинг осторожно нащупывает спинку кресла и медленно опускается обратно. Зачем-то виновато, устало улыбается — напрасное чувство неловкости взбаламутило ощущение пустоты, не отпускавшее её прошедшие два дня. Всё это время в Клэрис молчала всякая эмоция, не считая немного нездоровых искр юмора, так что Арделия впервые теперь лицезрела проявление более глубоких переживаний подруги. Мэпп несомненно была готова к тому, что в какой-то момент шок Клэрис расколется, перестав подавлять застывшую панику — но не ожидала ощутить на себе тот пронзительный взгляд, которым Старлинг наверняка встречала взводящего курок Джейма Гамба. Едва ли это в полной мере давало понимание того, что именно в те минуты испытала Клэрис, но частичный её ужас заставил сердце Арделии болезненно сжаться.       — Пойдём, детка. Тебе нужно выспаться. Надеюсь, ты не забыла, у нас впереди ещё два дня подготовки к экзамену… В ответ Клэрис c усталым вздохом откидывается к стенке, крепко обнимая себя руками. Арделия чуточку расслабляется, когда замечает, как на белёном лице подруги вдруг расплывается показное страдальчество — мол, эти сраные маньяки конечно не очень, но слышали ли вы про экзамены?       — Ты кажется забыла добавить к двум дням две ночи…       — Ну, знаешь, решила начать с позитивного прогноза. Арделия добродушно усмехается, но чувство сожаления не отпускает. Клэрис это чувствует — и давит из себя ласковую, но тяжёлую улыбку.       — Всё будет в порядке. Всё пройдёт… но зрачки всё ещё расширены. Дышать — трудно, и она никак не может проглотить ком в горле. Клэрис уже устала бессознательно колыхаться от любого резкого звука — но это пройдёт, она снова сможет жить без…