Через время и пространство

Казалось, что сами небеса плакали вместе с ней, когда Диана похоронила свою названную мать. Жанна Эйлхарт-Лорен была очень стара, настолько, насколько старой вообще может быть опытная целительница. И все же рано или поздно воля Картографа доходит до каждого разумного существа, и каждому человеку рано или поздно придётся уснуть вечным сном. Диана Лорен стояла над могилой в глуши, где похоронила свою наставницу. Женщина нашла ничего не помнящую, уставшую и измотанную девушку в лесу, где укрылась хижина лесной ведьмы Жанны. Старая ведьма всегда хотела иметь ученицу и дочь, которую она сама воспитает. И поэтому такое очаровательное, умное и аккуратное дитя просто не могло не найти в сердце старой Жанны отклика. Девочка была до невероятного способной. Она легко связывала закономерности между собой, играючи осваивала базовые упражнения и понятия. И, что было особенно интересно, это ее просто невозможный талант в магии. Здесь дар принадлежал преимущественно аристократии, и передавался в основном по наследству. Обладатели дара среди простых людей были редкостью, и немногие из них отличались уровнем силы хотя бы приближенным к тому, чем располагала девочка. Многие бы передрались за такой самородок, ибо юная Лорен могла переплюнуть многих из них в плане силы. И все, чего ей не хватало для того, чтобы выйти в свет, это знаний. И Диана со всем упорством впитывала в себя все новые и новые учения. Книги, в изобилии присутствовавшие в хижине старой отшельницы, записи и исследования целительницы. Все это рассматривалось и изучалось. Старая целительница подозревала, что ее названная дочь может быть дочерью какого-либо знатного рода, пострадавшей в клубке интриг и потерявшей из-за этого память. На это указывало очень многое — хрупкость и утонченность девочки, явно не державшей в руках ничего тяжелее пары книг. Странная, но нарядная одежда и такого же вида тонкий клинок, с которым Диана не расставалась даже во сне. Словно он был частью ее, и смотря на него, к девушке понемногу, мелкими раздробленными почти в пыль фрагментами, но возвращалась память. Кроме этого, Диана была еще и быстрой, ловкой и стремительной. Правда, поначалу она была неуклюжей, словно непривычной к тому, что двигается именно так. Жанна надеялась, что девочка останется рядом с ней, будет учиться и как можно дольше не познает зловонное нечто, называемое реальным миром. И в один откровенно поганый день, когда Диана вышла прогуляться, у старой целительницы прихватило сердце. Не то, чтобы Жанна не могла самостоятельно его запустить, но понимание, что ее годы прошли, не позволили старой женщине сплести заклинание. Диана ушла от могилы, которую вырыла для своей матери. Сон в этот откровенно поганый день не шел от слова совсем, и она стала разглядывать рапиру, которая была с ней, когда она оказалась в этой роще, отгороженной от всего мира. Разглядывая ее, Диана не заметила, как уснула. И во сне она заново проживала жизнь. Жизнь Асуны Юки, в подробностях, жизнь Асуны-Молнии. Она заново влюбилась в юношу, который дал ей ту самую волю, чтобы вырваться из парящей в небесах крепости. Последним же воспоминанием было падение Айнкрада, ее закат. Это было завораживающее зрелище, от которого было невозможно отвести взгляд. И на фоне этого заката они. Парень в черном плаще, ставший героем, чьи усилия пошли прахом. И она, в бело-красной рыцарской униформе. Точно такая же, как и он. И тогда Диана проснулась совсем другой. От той девушки, которая радовалась своему первому сотворенному светляку, осталось не столь много… Следующим было знакомство с труппой бродячих артистов Бродячие коты. Пересеклись они случайно, по дороге, и она продолжила свой путь вместе с ним. Акробатка по имени Эйри из труппы показала ей кое-что из своих трюков, и в купе с повышенной из-за характеристик ловкостью нашла себе новое призвание. Тогда же, спустя буквально месяц она оказалась на невольничьем рынке в качестве товара. Удар в спину со стороны своих спутников ни она, ни Эйри не ожидали. За Диану шла ожесточенная торговля между группой вооруженных до зубов боевиков и мерзким молодым человеком, намерения которого относительно девушки были прозрачны, и в то же время отвратительны. Но амбалоподобные бойцы все-таки перебили финальную ставку мерзкого гада и выкупили Асуну за поистине немаленькие для тех мест деньги. — Она будет лить кровь во славу Его, — сказал один из тех, кто купил девушку. Он сильно напоминал собой викинга, какими их изображали в ее родном мире. И он явно видел в ней кого-то, кто идеально подойдет для задачи, которую ей уготовили. Вспоминая то место, куда ее привезли, Асуна не могла решить, что было бы хуже… *************** Диана сидела, прижавшись к стене и пялясь на свои руки пустым взглядом. Она все еще видела капли крови на когда-то тонких пальцах, чувствовала уже запекшуюся кровь своего противника на своём лице. Даже то, что она умылась, не сделало погоды. Девушка выглядела бледной тенью самой себя. Некогда длинные каштановые волосы были пострижены довольно коротко, были спутанными, больше похожими на сосульки. Асуна все еще чувствовала по всему телу эхо почти месяца изнурительных тренировок, через которые прошли все участники боев. Лицо было осунувшимся, бледным. В глазах не стояло ничего, кроме осознания чего-то ужасного и пустоты. — Первый бой и первая победа? — спросил ее товарищ по несчастью, Нилс. Он был опытным бойцом, прошедшим не первый десяток таких поединков. — Я знаю это чувство. Первая кровь, первая жертва. Убей или умри, таковы правила Нарсиля. И от этой штуки, — Нилс показал пальцем на довольно широкий черный ошейник, — нам не сбежать. Асуна, казалось, не слышала его, пытаясь разобраться в себе. Там, в Айнкраде, ей не пришлось отнимать чужие жизни. Не приходилось решать, кому жить, а кому умирать. «Почему все не закончилось в Айнкраде? Почему?!» — этот вопрос в ее голове гремел наббатом, разрывая абсолютный беспорядок мыслей. Ей хотелось спрятаться, хотелось сбежать и забиться куда-нибудь в нору, где ее никто не достанет. Но осознание, что непростой ошейник на ее шее будет причинять ей нестерпимую боль при малейшем неповиновении, или просто убьет ее при попытке побега, еще сильнее угнетало девушку. Она была почти полностью беспомощна. А затем пришли голоса. Тихие голоса, такие знакомые, нашептывающие ей: «Не сдавайся, мама. Папа обязательно найдет тебя». «Не сдавайся, дочка. Борись с отчаянием, вспомни мои уроки. Не может быть, чтобы поганая побрякушка была непробиваемой. У любого артефакта всегда есть изъян» «Не сдавайся, Асуна. Я найду тебя. Гони отчаяние от себя. Я буду рядом» Асуна пришла в себя через пару минут, когда слезы кончились. Пришла в себя чуточку сильнее, чем раньше. Голоса правы — она не была бы «Молнией», если бы сломалась под напором судьбы. Взгляд ярких медовых глаз стал еще ярче, а кулаки сжались. Да. Она не сломается. Надлом уже случился, но он зарастет. Ее любимые люди будут охранять ее. И пусть их сейчас нет здесь, но они всегда будут с ней в ее сердце. Пока она еще жива, и пока ее сердце бьётся. Она вспомнила те основы магии, которые преподала ей Жанна. К сожалению, старая женщина ушла слишком рано, и не смогла преподать ей и четверти того, что хотела. И сейчас в ее голове медленно раскручивался механизм. Механизм, генерирующий идеи, которые следует проверить, и что нужно для их реализации. Жанна права, не может чертова побрякушка быть полностью непробиваемой. И Асуна поняла одну простую вещь: если она хочет избавиться от ошейника, то ей придется терпеть боль. Ужасающую боль, словно раскалывают саму душу. ************ — ГО-О--О-О-РИТЕ!!! — Асуна визжала, надрывая голосовые связки от боли и гнева, причиняемой ей ошейником. На глазах девушки стояли слезы, ее тело разрывала ужасающая боль, и только неудержимые ненависть и гнев позволяли ей держать концентрацию. Девушка упала на колени перед очередной поверженной ей тварью и задрала голову к небу. И при этом проклятый артефакт медленно, но верно разрушался. К этому она шла почти два месяца. К единственному доступному способу снять предмет, связывающий ее по рукам и ногам, удерживающий Асуну в кровавом плену арены. Вокруг нее поднялся ужасающий огненный смерч, в самом сердце которого вопила, словно баньши, девушка в легкой тканевой броне. Неистовая «Молния», свирепая любимица публики. Стихия захватывала трибуны, поглощая вопящую чернь, делающих жалкие попытки сдержать огонь магов-телохранителей правителя этих холодных земель. Сам правитель уже через пару секунд исчез в потоке адского пламени. Суть этого метода была рассказана Диане ее наставницей. Любое заклинание требует Энергию. Заклинание, наложенное на предмет, также требует питания. А что будет, если вложить больше Энергии в заклинание? Контроль над ним будет утрачен, и оно будет неуправляемым и очень сильным. А чем заклинание на предмете отличается от такого же заклинания, которое она создает? И что случится, если зачарованный предмет перегрузить потоком Энергии? Такой фокус мог провернуть только крайне сильный маг, перегрузив катастрофическим единоразовым объемом Энергии заклинания на ошейнике. Целью артефакта было сдерживание магов, из-за чего Асуна не могла сотворить ничего сложнее пары искр. Но вот единоразово направить мощный поток чистой Энергии в артефакт… Это было ей под силу. Жанна Эйлхарт-Лорен могла по праву гордиться способностями своей ученицы. Асуна до сих пор не понимала, почему она стала настолько сильной ведьмой, даже не имея каких-либо магических способностей в реальном мире. Но факт оставался фактом. Кроме того, Асуна предусмотрела еще один момент. Даже если ей удастся снять ошейник, охрана не даст ей уйти. И это станет их последней ошибкой. Всех, кто встанет на пути ее гнева. Их пожрет огонь. Очищающий огонь, огонь, что защитит ее, согреет и укроет ее плащом. В этот же день она окончательно поняла суть огня. Его Первооснову. Не просто процесс окисления с выделением огромного количества тепла. Но стихия, разумная сущность, которую можно подчинить, договориться или подружиться с ней. Асуна подчинила себе эту сущность, но она не будет с ней жестока, не будет использовать ее во зло. Все, что ей нужно, это защитить себя и найти тех, кто ей дорог. И вот он, момент, ради которого она терпела агонию. Ошейник с громким звоном треснул и рассыпался, а Энергия хлынула на свободу. Асуна смогла вздохнуть полной грудью. И почти тут же на нее навалилось чувство усталости. Тошнота, легкое головокружение, слабость. Симптомы легкого магического истощения. Одна мысль в голове — бежать. Бежать отсюда. Бежать к свободе. Бежать через пепел и обугленные тела. Ее попытался задержать последний из выживших телохранителей. Кожаная куртка с кольчужными вставками выглядела откровенно неважно, была покрыта копотью и сажей и на ней хватало пропалин и дыр. Впрочем, сам он выглядел гораздо хуже. Одна половина лица была сильно обожжена, правого глаза просто не было. Вместо него было нечто, отдаленно похожее на запекшийся яичный белок с томатной пастой. Девушка не хотела думать про то, откуда у него в глазу печеное яйцо… Вооруженный алебардой, заторможенный и шипящий от боли, он попытался разрубить Асуне голову ударом сверху вниз. Девушка ловко ушла из-под откровенно медленного удара, и в тот же момент ее плечи окутала огненная накидка, из правой руки вырвался тонкий поток пламени, больше похожий на оранжево-желтый луч, в мгновение ока достигший лица алебардиста. Мужчина закричал от боли и упал, корчась в конвульсиях и касаясь того, что когда-то было лицом. Крепость Нарсиль, которая стала для нее тюрьмой, была кроме всего пограничным укреплением, окруженным лесом. И поэтому Асуне удалось скрыться из догорающей крепости, в которой осталось не так много выживших, способных догнать ее. Граница была уже недалеко… Диана бежала, едва разбирая дорогу. Кажется, она бежала по лесу, стараясь не столкнуться с деревьями. Легкие горели от проходящего через них холодного воздуха, но мысль о близости свободы и адреналин подстегивали ее, не позволяя упасть или остановиться. Сколько она бежала? Долго, это однозначно. Но это уже не важно. Асуна оперлась спиной о ствол какого-то хвойного дерева, пытаясь отдышаться. Тошнота только усилилась, и ее вывернуло остатками завтрака, не отличавшегося разнообразием или вкусом, прямо под дерево. Хотелось пить. Хотелось есть. Но все эти ощущения меркли, по сравнению с ощущением долгожданной свободы. Асуна пыталась успокоить бешено колотящееся сердце. А чуть после, когда в голове чуть прояснилось, она уставилась невидящим взглядом куда-то в небо. Осознание той катастрофы, которую она устроила там, на арене, навалилось на нее самым тяжелым грузом. Тошнота снова напомнила о себе. Увиденные даже мельком жертвы устроенного Асуной пожара отпечатались в ее памяти намертво, и еще долго преследовали девушку. Асуна не могла сказать, насколько много времени она провела в таком состоянии. Не слишком много, это точно. Но ее размышления прервало еще одно ощущение — холод. Ей было холодно. Все же, тканевая броня с кожаными вставками, больше напоминающая обычную одежду не могла дать достаточной защиты от холода, разве что от ветра. И теперь она осознала, насколько была ограничена еще и в плане магии. Сейчас она могла развести костер, согреться и наконец-то закончить этот проклятый тремя Богинями день. Остальные мысли просто не могли достигнуть измученного сегодняшним днем разума. ********* — Ты уже мертв, — место сменилось, и перед ней предстал тот самый правитель, сожжённый ею во время побега с гладиаторской арены. — Я давно сбросила твой ошейник, и ты больше не имеешь надо мной власти, — голос Асуны был жестким, как сталь, и холодным, как лед. — Может быть, может быть… Но ты не хуже меня знаешь… Ты могла сбежать из Нарсиля, но Нарсиль навсегда будет тянуться за тобой. Однажды твоя богиня изменит тебе… И тогда я с удовольствием вновь защелкну на твоей шее нарсильскую цепь… Молния… — он смаковал ее громкое прозвище своим тихим, но вибрирующим голосом. Поистине внушительный мужчина, у которого были острые, как у эльфа, уши, смуглая кожа и бакенбарды, хотел было провести девушке по губам пальцем, но его руку молниеносно перехватила Диана. Сильный рывок не смог прервать его движений, и большой палец ее самого главного кошмара все-таки коснулся ее губ. — Ты никогда не отыщешь своего рыцаря, Молния. Твои поиски тщетны, и Нарсиль уже скоро примет тебя. На этот раз тебе уже не сбросить цепей, и остаток твоей вечности ты проведешь в вечном сражении. И даже смерть не освободит тебя. — Молния… — он вновь и вновь по слогам произносил это прозвище, наслаждаясь каждой буквой. — Последняя из Нарсиля, его разорительница. Та, кого Нарсиль не смог сломать. Лишь ожесточить и сделать сильнее. Я хочу видеть, как арена будет вновь и вновь ломать тебя… И когда я наконец увижу потухшее пламя в этих пленительных глазах… *********** Асуна вскочила на кровати и еле сдержалась, чтобы не закричать. Время было ночное, и не стоит будить своих соседей по комнате. Нет, в эту ночь она уже не уснет. Сколько бы она не пыталась, но после таких снов Диана не могла провалиться в царство богини мира снов. От омерзения, ужаса и не слишком успешных попыток успокоить себя, сказав, что это лишь сон, что прах этого маньяка уже давно разнес ветер, что Нарсиль уже никогда не станет тюрьмой и источником кровавых зрелищ. Эти мысли лишь поднимут иные душевные раны, и Диана не хотела плакать в подушку. Она быстро и тихо оделась и выскользнула из гостиной. Сие действие подняло еще один из давних эпизодов ее воспоминаний… ******** — Не пудри мне мозги, Делвин. Давай мою долю, — Диане «Юки» Лорен уже конкретно надоел этот скрытный тип, который сейчас должен был отдать ее долю за одно не самое легальное дело. Старик вовсю разглядывал попутно прихваченную ей серебряную статуэтку девушки с изумрудными глазами. — Конечно, девочка. Держи, всё как и договаривались, — Делвин Меллори, один из важнейших членов Гильдии Воров Рифтена, в кои-то веки отдал ей приятно оттягивающий руку мешочек. — Ах, да. Галл сказал, что как только вернешься, зайти к нему. Есть дело, которое без умелого мага не обстряпать. — Хорошо. Отдохну и зайду к нему, — сейчас Асуна не хотела браться за какую-либо работенку, ибо после предыдущего дела она страшно вымоталась. — Если продолжишь так работать, то уже скоро выберешься из долгов и заработаешь на безбедную старость… — но Диана уже не слышала старика. Она отправилась в Цистерну, где у нее было своя койка и тумбочка. А сейчас — спать. В холодные земли Скайрима она попала после того, как уже в третий раз смогла создать нечто вроде портала между мирами. И тут же попала в неприятности, из которой ее вытащила Гильдия. К сожалению, при ней не было ни гроша, но глава этого местечка предложил ей сделку, от которой она не стала отказываться. Пусть для этого ей пришлось переступить еще один из своих внутренних запретов, но довольно быстро она смирилась с этим. То, через что она недавно прошла, изменило ее, сделало более податливой к изменениям и жестокой. Еще и то, что Айзек скрылся, не попрощавшись, было для нее болезненным. Так в Гильдии начала довольно быстро расти «Юки», как она просила себя называть. Надо признать, что в отношении Делвина она сильно погорячилась. Он научил Асуну искусству скрытности, а там уже, применяя и магию, и собственные приемы, она стала той еще воровкой. Впрочем, это не было ее основной специальностью и обязанностью. Галл, как назвал себя тот самый человек, которому она многим обязана, предложил ей сделку. Ему был нужен кто-то, кто понимает в магии и защитных заклинаниях, на ней же был долг. Она обстряпывает для него некоторые дела, взамен получает крышу над головой и еще кое-что сверху. Галла Асуна уважала и восхищалась им, вместе с ним и его возлюбленной она когда-то выходила на дело. Диана довольно быстро завоевала некоторый авторитет в Гильдии, а молва о дерзком ограблении ярла Фолкрита до сих пор ходила в тавернах Вайтрана и Маркарта, обрастая небылицами и слухами. *********** Именно в Гильдии Асуна усвоила важный урок: за все нужно платить. По счетам — платить вовремя, взыскивать должки тогда, когда это по-настоящему нужно. За добро — добром, за зло — по справедливости. Только за предательство из корыстных мотивов нужно платить гораздо дороже. Мерсер Фрей стал прекрасным доказательством этой теоремы, когда предстал перед судом Гильдии. Предатель попытался убить лидера, но усилия Асуны не прошли даром, и смертельная рана была исцелена. После того, как Галл восстановился и пришел в себя, не пожалел сил и ресурсов, чтобы отыскать Мерсера. Сабрина смотрела в огонь камина, предаваясь воспоминаниям и размышлениям, сидя в абсолютно пустой гостиной. Сейчас уже за полночь, и все уже спали. И ее мысли неизменно возвращались к тому артефакту, который она выкрала из Выручай-комнаты. С того момента, как в историю уже забытого ею мира вошел пожар Нарсиля, утекло немало воды. Но огонь всегда был с ней, был ее главным оружием и абсолютным барьером. Смотря в пламя, она могла сконцентрироваться или наоборот, расслабиться и немного отдохнуть. Впрочем, черпать силу из огня она тоже умела, и достигла в этом такого успеха, что могла развеять заклинание пироманта и использовать его Энергию против него же. Или потушить пылающий город, подзарядившись от пожара почти как батарейка. Айзек… Кауст-Блэк. Асуна вспомнила, чем она ему обязана… ********* Очередной ошейник, который на нее надели совсем другие личности, ныне напоминающие обугленные статуи, совсем не желал разрушаться под напором ее Энергии, а только усиливал боль и приближал момент, когда смерть придет за ней. Замок Дрейнак, в который она отправилась по заданию местной администрации из-за слухов о пропаже людей, на деле оказался пристанищем суккуб и прочих тварей страсти. Асуне просто не повезло попасть в засаду, а там и в плен. Вместе с ней в подземельях оказались еще люди…или не только люди. Во всяком случае, острые уши прямо говорили, что перед ней никто иная, как эльфийка. И то, что ждало всех пленников, повергало Асуну в ужас. Их ждал кровавый ритуал Обращения. От их личностей не должно было остаться ничего, вместо этого их тела и души изменялись в угоду похоти и страсти. И для этого нужно было сломать человека морально, замучить его или ее. Страх, унижение, пытки… Та, кто повелевала подземельями, знала множество самых изощрённых способов унизить, причинить мучительную боль или заставить сознаться даже самого сильного. А учитывая, что в замке никого, кроме тварей страсти не было, не стоит говорить, какой характер носили эти самые пытки. За примерно три дня Асуна успела искренне возненавидеть своих мучителей. Гнев, омерзение к себе и к этим тварям, злость, бессилие, попытки разрушить ошейник, который был устроен сложнее, нежели знакомые ей образцы. Все это накапливалось в ней. Бурлило, стремилось вырваться и одновременно поддерживало. Когда ее притащили на ритуал, весь скопившийся гнев, обида и жажда крови вырвались из нее. Ее огонь пытался вырвать запорный механизм рабского артефакта, но пока что это не приносило результат. Пламя уничтожало всех присутствующих на ритуале обитателей замка. Их тела обугливались, из дыма вырывались крики страшной боли. Но Асуна их не слышала, пытаясь сбросить ошейник. И когда, казалось, смерть уже взглянула ей в глаза, пришел он. Невысокий, чуть выше ее ростом, худой и жилистый, совсем еще молодой на вид блондин с довольно милым и женственным лицом. Он разогнал запах горелой плоти и дым в ритуальном зале каким-то заклинанием, связанным со стихией воздуха. — Остановись. Побереги силы, — тихо сказал он. Девушка послушалась и погасила пламя, ибо у нее почти не осталось сил. Неизвестный прикоснулся к ошейнику, и Асуна почувствовала движение Энергии. Уровень контроля, продемонстрированный им, был для девушки пока недостижим. С ее плеч снова упала неподъемная ноша, а боль ушла, оставив после себя лишь страшную усталость. Девушку совершенно не смущало, что она стояла без какой-либо одежды перед парнем, которого смогла рассмотреть получше. Одет ее спаситель был в довольно плотную и толстую темно-зеленую куртку с множеством подсумков. Взгляд у него был пустым, холодным и льдисто-голубым, а волосы отдавали платиной и слегка блестели, создавая впечатление, что они созданы из металла. — Выпей, — он вытащил из куртки маленький синий флакон и протянул его Диане. Она откупорила пробку, принюхалась, и, почувствовав странно знакомый запах смеси укрепляющего, тонизирующего и питательного зелья, опустошила флакон в себя. На вкус это было как холодный и очень крепкий травяной чай, но не Асуне на это жаловаться. Эффект от зелья пришел почти тут же. В голове немного прояснилось, усталость отступила. Среди вещей владычицы замка отыскалось и ее обручальное кольцо, которое, как она думала, исчезло без следа в тот момент, когда они с Эйри попали на невольничий рынок. Кольцо явно приобрело некоторый дополнительный функционал, но это все еще было именно оно. Вероятно, верховная смотрительница, однажды применившая Асуну в качестве живой столешницы, практиковалась в зачаровании бижутерии, из-за чего камень в кольце светился и нагревался при приближении к странным артефактам, в изобилии присутствовавшие там же. Стоит отметить, что она иногда встречала вещи, на которые кольцо реагировало пурпурным свечением в центре камня. Смотря на лежащее на ладони кольцо задумчивым взглядом, она размышляла. В ней словно заново рождалось нечто решительное, нечто ведущее ее вперед. Такое же, как желание вернуться домой, владевшее ей в Айнкраде. Словно до этого ее путешествия не имели смысла. Она непременно найдет Кирито, найдет Юи, и будет с ними счастлива. Дальше было то, что Диана помнила плохо. Освобождение уже надломленных пленников подземелий, первая помощь им и себе. Блондин аккуратно работал с их памятью, как он потом объяснял, затемняя худшие воспоминания, но не удаляя их. Асуна, до этого не знающая про существование Менталистики, была слегка напугана тем, что ее могут раскрыть, но к счастью для нее, все обошлось. Девушка, хоть и не одобряла вмешательства в разум, все же понимала, что для тех, кого они отыскали в подземельях, это будет наилучшим выходом. После случившегося она долго отмывалась, стремясь смыть с себя навалившееся на нее. Психологические нечистоты, которыми ее сполна обдало, слезали крайне неохотно, со слезами. И только через несколько часов в горячей воде тайного источника, полного под завязку Энергией, журчащего и успокаивающего, ей стало легче. Все же, она усвоила еще один урок — нужно оставлять кое-что для себя, иметь что-то по-настоящему тайное, личное, что можно доверить буквально одному-двум самым близким, и это место Асуна держала в тайне ото всех. Именно поэтому спустя некоторое время она запечатала это место, чтобы сохранить его от вторжения. Маг, спасший ее, представился Асуне, когда она пришла в себя и вернулась в город. — Зови меня Айзек. Айзек Кауст-Блэк. ********* Айзек Кауст-Блэк был странным по ее мнению человеком. Немногословный одиночка, с перепадами настроения и впадающий в нечто вроде безумия в некоторые моменты, но тем не менее, он научил ее очень многому. Диана считала Кауст-Блэка одним из тех немногих, кому могла доверять. Блондин по его собственным словам был магом воздуха и воды, хотя и не брезговал другими стихиями. Ему требовался напарник в одном деле, а учитывая тот фокус, который Диана провернула с ошейником, она вполне могла ему помочь. Их можно было назвать напарниками, хотя Диана воспринимала его именно как учителя, который преследовал личные мотивы, обучая ее. Его личность вызывала у Асуны океан вопросов, как и то, что в разных мирах можно было при некотором желании отыскать его полевые дневники, закрытые паролем, который, впрочем, она знала. Невероятно толковые по своей сути тетради в темно-зеленых переплетах, с некоторыми личными добавлениями, будто и не принадлежали Айзеку — настолько различался его стиль речи и письма. В дневниках было место для шуток и личных мыслей, при ней же он был всегда собран и молчалив. Была одна деталь, которую Асуна не могла не подметить. Ее наставник всегда, даже во сне, носил небольшой амулет, который никогда не снимал и не давал никому снимать. Ей это показалось странным, но она решила не лезть в, возможно, личное дело. Диана подозревала, что дневник Айзека может оказаться в Хогвартсе, и это требовалось проверить. Возможно ли, что тот отреагирует на появление владельца, или что он выйдет на связь именно при помощи тетради? Даже если нет, то как источник знаний дневник был бесценен. Ее преследуют. Она уже давно подозревала нечто подобное, но чтобы все было настолько серьезно, что Айзек переполошился… Ей определенно стоило быть осторожнее. Преследователи могли быть уже в замке, и то, что по слухам, с лестницы упал первокурсник, могло быть их работой. Но чего они хотели этим добиться? Или именно Гаррет Вэнс должен быть связным/целью ее поисков, и из-за этого кто-то предпочел устранить его? Ей нужны связи и знакомства. Лаванда, конечно, была неплохим источником слухов и сплетен, но найти нечто более конкретное она вряд ли сможет. Да и некоторые вещи из тех, что она ищет, могут вызвать вопросы, ответ на которые неизбежно ее выдаст. Кажется, Гарри стал водиться с близнецами Уизли, которые были теми еще шутниками и мастерами по проказам. Во всяком случае, Распределение было не таким скучным, каким могло оказаться без них. Почему бы не присоединиться к ним? Через них можно будет добраться до Пуффендуя, сплоченного коллектива и к его источникам. Слизерин для нее пока закрыт, но с этим она была готова мириться. Вообще, из того, что она слышала, в Хогвартсе можно было раздобыть много чего интересного, и весь рынок был поделен между старшими курсами факультетов. Слизерин торговал информацией обо всем, что происходит в замке, на Гриффиндоре можно было раздобыть алкоголь и табак, чем, кстати, не стеснялись пользоваться некоторые старшекурсники, собираясь целыми группами на перерывах на Астрономической башне, чтобы повдыхать мерзкий дым. Вороны торговали домашней работой и конспектами, хотя этот момент они делили с барсуками. Пуффендуй же мог раздобыть как самые разнообразные ингредиенты для зелий, так и не совсем легальные в мире не-магов вещества, за что, впрочем, в школе сильно гоняли, вплоть до исключения. Особое положение занимали различные диковинки из мира не-магов, рынок которых подмяли под себя Уизли и Тонкс. Кола, снеки и мороженое прекрасно расходились среди младших курсов, за определенную плату, конечно. Асуну особенно интересовал факультет змей. Но с ними можно было вести дела либо имея статус крови не менее полукровки, либо через посредника. Идея с посредником ей не нравилась особенно сильно, ибо информация о том, что кто-то купил информацию тоже является информацией. И ей не помешал бы буфер между ней и информатором. Ей нужен союзник, в идеале обязанный ей до гробовой доски или привязанный к ней посредством клятвы, который мог бы раздобыть для нее необходимые сведения на Слизерине. И тут уже возможны варианты. На нее накатило еще одно воспоминание… ********* Скрываться в деревенской глубинке… Асуна слабо ориентировалась в реалиях этого мира, но найти себе местечко в глуши на правах деревенской целительницы она смогла. Еще один мир, в котором есть магия… Диана уже начала думать, что и в ее мире могла быть магия, но по каким-то причинам она исчезла. Или она просто не умела пользоваться колдовством. Местные приняли ее с настороженностью, но после того, как она вылечила дочку старосты, стали относится к чародейке немного теплее. Сейчас она сидела перед окном, ожидая, пока чайник, стоящий на чем-то вроде конфорки, запитанной от маленького кристалла, не закипит. Лесные травы и ягоды, как отдаленно похожие на то, что было в ее мире, так и вполне известные ей малина и мелисса, позволяли сделать тонизирующий напиток с умопомрачительным ароматом и успокаивающим эффектом. Заброшенный домик бешеной старухи, незадолго до ее появления безвременно ушедшей, на деле был полон сюрпризов. Внешне по-спартански суровый, аскетичный дом, внутри был на удивление практичным и уютным, а в подвале нашлись полноценные лаборатория, Источник и библиотека, в которой хватало записей, представляющих для Дианы и не только определенную ценность. Нашлись там и некоторые сбережения, которые жители, обходящие дом ведьмы по широкой дуге, не забрали. Но самую большую ценность представляли составы и ингредиенты, аналоги которых в ее прошлых путешествиях стоили очень немалых денег, а некоторые и вовсе можно было назвать уникальными. Хижина считалась проклятой после того, как оставшийся без хозяйки дом, запитанный от Источника, унес жизнь случайного путника, попытавшегося войти в него ночью. Впрочем, для Асуны перехватить контроль не составило большой проблемы, и это здание стало для нее подарком судьбы. Еще одной особенностью можно было отметить то, что дом и земля были исключительным указом монарха пожалованы предъявителю документа, скрытого в сейфе в лаборатории. Над защитой сейфа пришлось попотеть, но Диана не для того таскалась с Айзеком больше года, чтобы сдаться перед пусть и хитроумной, но защитой сейфа. А уже после наложить свои чары труда не составило, как и полностью переключить управление и источник дома на себя. Для Асуны оставалось загадкой, кем была прежняя владелица дома, но если ее не стало, никто не предъявляет прав на наследство, а бумаги имели характер «на предъявителя», то никто не станет возражать, если это место перейдет в ее личную собственность. Диана умела готовить всевозможные составы, облегчающие жизнь обитателям деревни. Мази, лекарства и прочие не всегда благоухающие розами составы. Часть из них шла на продажу, часть шла в запас, а остатками Асуна выплачивала налог, налагаемый на производимую продукцию. И все шло медленно, своим чередом. Асуна все лучше понимала, где она оказалась, и то, что она видела, не нравилось ей от слова совсем. Магия, как и во многих из пройденных ей миров, была основным источником власти высших сословий. Проще говоря, у руля страны сидел маг, знать состояла преимущественно из представителей влиятельных магических семей, земля в подавляющем большинстве принадлежала им же. Имелся и противовес аристократии — Церковь Всесоздателя. Религиозное объединение, тем не менее, имеющее недюжинное влияние и силу. Лично с представителями церкви она не встречалась, но о их силе была наслышана, как и о том, что на их стороне исключительное право на обучение целителей и медиков, а также аккредитация профессиональных зельеваров. Во всяком случае, Асуна понимала эти вещи именно так, через призму восприятия человека из ее мира. Противостояние между кланами и Церковью было неочевидно только мертвому, хотя в «горячую» фазу оно пока не успело перейти. Ключевое слово — пока. Смотря в окно, она заметила прибытие человека. Он приоткрыл калитку и прошел во двор. Чар, за исключением оповещающих, на ограждении не было, вся защита была сосредоточена на сам дом. Именно поэтому люди спокойно могли проходить во двор, где ничего ценного не содержалось. Некоторые вещи в доме могли удостоится пристального внимания здешних кланов, а за некоторые вещи ее могли отправить на костер. И сейчас эти предметы использовались для бытовых целей девушки. В дверь постучались, и Асуна пошла открывать. Интуиция подсказывала ей, что этот мальчик может оказаться вестником грядущих неприятностей. Но, возможно, имела место быть какая-то неувязка с документами, все-таки бюрократия была не самой сильной стороной этих мест, а ее нынешнее жилье обладало особым статусом. Во всяком случае, Диана на это надеялась. Перед ней был долговязый, худой парень с большой сумкой через плечо. Явно молодой, бледный и рыжий, одетый в штопанную не один раз накидку с капюшоном. Взгляд у него… Асуна едва заметно вздрогнула, настолько он был раздевающим. Словно рыжий только и думал о том, что скрывает ее домашняя одежда, и под каким бы предлогом ее снять. — Диана Лорен? — спросил он весьма приятным голосом, слегка растягивая ее имя. — Вам письмо, от лорда Кайса. Сказано передать лично в руки. — Спасибо, — Асуна приняла конверт с черной смоляной печатью. На нем было указано, что все оплачено, так что больше почтальону больше нечего от нее требовать. Она закрыла дверь прежде, чем он успел что-то сказать. В лаборатории она вскрыла печать с гербом правителя этих земель. Учитывая, что письмо было выполнено на достаточно дорогой бумаге, это явно не было связано с бумажной волокитой. И чутье девушки, за последнее время сильно обострившееся, взвыло о приближении чего-то, во что она может быть втянута и из чего может без последствий не выбраться. А ведь только все стало налаживаться… Именно после получения письма от лорда Теодора Кайса Асуна оказалась втянута в клубок интриг, когда ей намекнули, что ее происхождение откровенно сомнительно, а ее навыки вызывают вопросы, на которые крайне желательно получить ответы. Ее легенда хоть и не была идеальна, но на лжи поймать девушку было затруднительно. На встрече ее вынудили пройти что-то вроде проверки, суть которой была абсолютно непонятна Асуне, но именно результаты стали причиной, почему Теодор вел себя так…уважительно. Во всяком случае, тот факт, что ей было предложено перейти под покровительство клана Кайс, весьма красноречиво говорил об этом. После некоторых весьма горячих споров они смогли договориться, пусть и откровенно ярые попытки навязать ей договорной брак вызывали в Асуне желание наложить на лорда что-нибудь особо мерзопакостное, ибо свою верность и свободу она оберегала всеми силами. Впрочем, слежку за собой она чувствовала почти повсеместно, и даже в комнате академии Эрлихрад, куда она отправилась под протекцией сильного клана, нашлись крайне нежелательные вещички, шевелящие ее обострившееся чутье с особым энтузиазмом. Тогда же она встретилась с Лиз. Кажется, в тот момент, когда Диана увидела свою подругу в академической мантии среди студентов второго курса артефакторики, у девушки словно открылось второе дыхание. Чувство, что она не одинока, что рядом кто-то, кто понимает ее ситуацию, было бесценно. Рика была удивлена, даже шокирована, но была рада своей удачливости и встрече, как маленький ребенок, радующийся новой игрушке. Эрлихрад научил ее терпению, умению выждать подходящий момент и наносить удар. Академия показала ей, что сказанное в нужном месте и в нужном место слово может быть прекрасным оружием. Там же она получила бесценный опыт того, что на тебе скрещены взгляды огромной толпы. Восторженные и восхищенные, заинтересованные и одобрительные. Острые, пылающие ненавистью, обещающие месть. Неопытная девушка наломала дров, победив в дуэли двух наследников великих кланов, просто вытерев ими пол, и после пыталась пережить свою победу и собрать ее плоды. Эти двое держались стаей, и их откровенно пошлые предложения «безродной» не понравились от слова совсем. Но когда все дошло до попытки шантажа, тут Асуна уже не выдержала, вывела самого нестабильного из себя, получила вызов на дуэль и показала двум высокородным выродкам, куда они могут засунуть свои фантазии относительно нее или Лиз. Все было по правилам, но на нее смотрели взгляды, которые иначе как многообещающими назвать не получалось. Словно она была каким-то диковинным украшением, которое выставили на всеобщее обозрение. ********* Нет. В состоянии меланхолии она не способна придумать, что ей делать. Ей нужна свежая голова. Адреналин после битвы с троллем схлынул, но даже так сон не шел. Рой мыслей о том, что ей делать, как поступить и какие вопросы нужно задавать, просто не давал ей успокоиться. Зелье Сна-без-сновидений, выданное ей в Больничном крыле, так и манило, чтобы его выпили, но Асуна колебалась. Один раз она выпьет эту дрянь, сможет спать без кошмаров, потом еще раз и вот уже она не может уснуть без дозы. Прямо как наркотик. Кошмары часто мучили девушку. От просто дурных воспоминаний до разной степени неадекватности бредовых видений, все это являлось ей во время отдыха. Сон после такого уже ни в какую ни шел. И чтобы реже видеть кошмары, она могла заниматься какой-либо активностью по несколько дней, благо особенности тела позволяли ей вытворять такой фокус. Некоторые из них отошли на второй план, потускнели, перестали так сильно действовать на нее, к ним отступали и другие. Благо, ее могущество, самоконтроль и опыт уже достигли некоторого уровня, когда довести ее до состояния, близкого к таковому во время пожара Нарсиля, было просто нереально. Равно как и каким-либо образом лишить ее свободы или власти над магией. Девушка еще раз устремила взгляд в пламя камина, наблюдая за тем, как языки пламени весело играют в нем. Мимо, кажется, прошел какой-то старшекурсник, которому понравилось гулять по ночам. Асуна видела в огне, пожалуй, самый счастливый и спокойный отрезок своей жизни. Октябрь 2024 года, их с Кирито отпуск на двадцать втором этаже Айнкрада. Такое светлое, наполненное радостью и теплом и такое…тусклое. Многие детали выветрились и почернели, но даже так воспоминание не растеряло своего сияющего ореола и значимости. Она и сама не заметила, как прошел час, на лице расцвела вымученная улыбка, а из глаз пошли слезы. Сабрина поднялась и предпочла вернуться в постель. Пусть лучше Диана хотя бы попытается уснуть после того, как ее выбили из колеи. А о том, что ей делать дальше, она будет размышлять на свежую голову.