Через время и пространство

Зима в этот раз началась поздно. Да, было холодно и дождливо, но первый снег выпал лишь в середине декабря. В преддверии Рождества, перед каникулами, в замок нагрянула проверка. Появились сотрудники ДМП и Невыразимцы в серо-черных плащах. Их лиц не было видно, вероятно, из-за наложенного на капюшоны морока. Замок основательно перетряхнули, и все-таки нашли то, что искали. Невыразимцы со всем следованием технике безопасности вторглись в место, где случился микропрорыв, и только что не визжали от восторга и научного интереса. «А ведь они даже место прорыва архидемона не видели. Зеленые демонологи, чтоб их» — фыркнула Лаура, глядя на это зрелище. Дамблдора изрядно потягали за бороду, и разговор представителей Министерства перешёл в кабинет директора. Точно неизвестно, что сделал директор, но кое-кто из знакомых Хосаки говорит, что директор смог справить какие-то бумаги на цербера, и он остается в замке. Когда настала пора уезжать на каникулы, из их компании в замке остались только Гарри и Сабрина. — А почему ты не поехал домой? — спросила Эбонхарт. — Знаешь, у меня не лучшие отношения с тетей и дядей. Они не могут терпеть все, что связано с волшебством. До десяти лет я спал в чулане под лестницей, а потом напугал их своей магией, — поделился Кирито, а потом заговорщицки улыбнулся. — И кроме того, а ведь в замке есть парочка мест, в которых мы еще не были. А почему ты остаешься? — У меня… сложные отношения с родителями, — погрустнела Сабрина, словно он затронул болезненную для нее тему. — Тогда ладно. Вместе веселее. ************ В больнице Святого Мунго, а конкретно, в одной из палат, обычно занятой двумя людьми, сегодня было на удивление оживлённо. Кроме частых посетителей в лице пожилой Августы Лонгботтом и ее внука, Невилла, сейчас в палате были еще два человека. Один из них был одет в алую кожаную куртку, напоминающую таковую у маггловских байкеров, и на руках носил перчатки без пальцев. Он был совершенно не похож на волшебника. Он проводил какие-то манипуляции с теми, кто лежал на кроватях. Алиса и Френк Лонгботтом, лежащие в палате, казалось, спали или пребывали в коме. — Что скажете, мистер Грин? — его окликнул второй посторонний человек в палате, одетый в зеленую мантию. — И с чего бы кузенам интересоваться делами Альбиона? — Случай тяжелый, Гиппократ, — задумался Александр. — Тяжелый… Но не безнадёжный. Ваши менталисты не знали, что и где искать, из-за чего не смогли назначить правильное лечение. А что до интереса… Скажем так, мой знакомый попросил меня разобраться в этом вопросе. — Вот как… И что же они не нашли? — Гиппократ Сметвик выглядел удивлённым. Не каждый день ему говорят, что безнадёжный случай вполне себе не безнадёжный. — Все просто и очень сложно одновременно. Если коротко — последствия Круциатуса наложились на небрежное стирание памяти. Ваши мозголомы не смогли вычленить следы Обливиэйта на фоне последствий пыток. И винить их в этом не приходится, — Александр вытер пот со лба. — Я готов взяться за этот случай, но сначала хочу узнать, где здесь поблизости можно выпить чашечку кофе, и желательно не одну? Это пригодится для дела. *********** В тот же день, после небольшого перерыва, Александр и его британский коллега занялись Лонгботтомами. Грин после каждого погружения в пораженный разум вытирал испарину со лба, но процесс все же шел. Работы предстояло много, но ни Гиппократ, ни американский менталист не собирались отступать. К моменту, когда пробила полночь, Сметвик не без удивления смог войти в разум Алисы Лонгботтом, и то, что предстало перед ним, ни в какое сравнение не шло с тем, что было буквально день назад. Некоторая часть воспоминаний была утрачена безвозвратно, но Гиппократ понимал, что в этом случае восстановить всё не получится. Но ради Мерлина, его американский коллега сделал то, что британский целитель считал невозможным. Случай Алисы и Френка Лонгботтомов Гиппократ считал безнадёжным, и от осознания этого его руки опустились. — Фууух, — Александр Грин выглядел бледным и уставшим. — На сегодня это все, что я могу. Думаю, сейчас ваши мозголомы смогут с этим работать. А я, — он широко зевнул. — Если сейчас же не придавлю подушку, то усну прямо на полу. ************ Когда Невилл с бабушкой на следующий день пришли навестить Френка и Алису, они застали серьёзное оживление в их палате. Вокруг них суетились целители и их интерны. Но не это привлекло его. Он услышал ответ мамы на вопрос того самого целителя, который вчера пришел к папе с мамой. Осознанный ответ на вопрос. Августа Лонгботтом в этот момент подумала, что случилось Рождественское чудо. Им всем нужно было многое вместе наверстать. Тот самый целитель из Америки, который вытащил Алису и Френка из небытия, отряхнул свою необычную куртку, потянулся и сказал: — Моя работа здесь кончается. ************ — Лимонные дольки? Бубльгум? — спустя несколько десятков попыток подбора пароля к кабинету директора гаргулья все-таки соизволила отодвинуться и открыть вход. Директора, если верить карте, в замке не было. Неясно, куда он исчез, но это и неважно. Благо, рождественский подарок чернокнижник уже приготовил, и две пары вязанных рождественских носков ждут своего звездного часа. Кабинет Дамблдора представлял собой круглое, просторное помещение, в котором на полках стояло множество самых разных штуковин, светящихся в энергетическом спектре. Самые разнообразные маятники, весы, издающие весьма успокаивающую мелодию. Но не это привлекло внимание чернокнижника. На одной из полок стояло нечто, напоминающее гироскоп из бронзы или латуни, исписанный рунами. Внутри, на подвесе, была небольшой шар аквамаринового цвета. «Да ладно?! Это… то, о чем я думаю?» — Лаура была крайне удивлена, завидев эту вещь. «Компас Межгранья… Откуда у Дамблдора такое сокровище?» — у Кирито такой компас был, и пользоваться он им умел. Предназначением Компаса была навигация в пределах Межгранья. В случае, если демонолог отправлялся за Грань, эта штуковина позволяла не заблудиться и найти путь до ближайших Сумеречных Врат или созданного разрыва. Встретить такой компас можно было разве что у самых опытных и искусных демонологов, и откуда он у директора Хогвартса, это тот еще вопрос. — А. Ты все-таки соизволил сдержать свое слово, парень? — услышал чернокнижник голос Шляпы, лежащей на одном из шкафов. — Не боись, Альбус и его феникс сейчас в отъезде на пару дней, а портреты я своей властью отослала подальше. Присаживайся. Поговорим о делах. — И что же за дело может быть у артефакта, связанного с замком, к какому-то простому школьнику? — Не паясничай, меня не обдуришь. И я обращаюсь не к ученику Хогвартса, а к чернокнижнику Вечной Дороги, — Кирито не удивился, когда услышал это от Шляпы. — Продолжай. — Как ты мог уже убедиться, магия замка угасает. Угасает она уже очень давно, еще со времен Армандо Диппета. Защита замка уже едва держит удар, а недавний прорыв ставит дальнейшую судьбу Хогвартса под вопрос. Хогвартс просит помощи у того, у кого хватит знаний и могущества, чтобы вернуть замку силы. — Еще бы понять причину, почему защита и магия замка стала ослабевать… И почему директора ничего не сделали? — вопрос о том, чтобы помочь Хогвартсу, даже не стоял. Ему еще какое-то время здесь быть, здесь же где-то прячется Асуна. И стоило привести замок в надлежащий вид, и заодно получить ключевое преимущество на его территории. — Альбус, хоть и не самый худший директор, но ему не хватает специфических знаний и сил. Диппет же вместо дел школы ударился в политические дрязги, и упустил шанс на безболезненное решение проблемы. — Когда все началось? — С того момента, как во время войны, прозванной Первой Мировой, в Хогвартс прорвался дух из-за Грани. Источник замка после этого, как и чары, стали сбоить. Отсюда и хаотичное перемещение лестниц, и тот факт, что замок не может восстанавливать себя. «Дух добрался до Источника?» — предположила Лаура? «Более того, он поразил его уже давно. Надеюсь, еще не слишком поздно» — Я готов помочь Хогвартсу, но у меня будут условия. — Слушаю. — Я знаю, что в Хогвартсе появились люди из другого мира. Мне нужно найти их… — чернокнижник не успел договорить, как его прервали. — Исключено. Как бы я не хотела что-либо рассказать, но Годрик дал мне приказ, не раскрывать личные секреты учеников кому-либо, даже если они могут нести угрозу. И этому приказу я должна подчиняться неукоснительно. «Плохо. Очень плохо. Насколько было бы проще жить, если бы не приказ Гриффиндора» — посетовал Кирито. — Ладно, пока обойдемся без этого. Мне нужен полный доступ к Источнику Хогвартса и всем помещениям, связанным с ним. Без этого я не смогу работать. Также мне нужно знать, где случился первый прорыв. — К Источнику можно дойти через комнату Ровены, которую ты знаешь как Выручай-комнату, либо через лабораторию Салазара. Хогвартс сам тебя пропустит. В покои Годрика и Хельги ты сможешь попасть после того, как Источник будет приведен в относительный порядок. Сейчас они заблокированы и отключены от общей подпитки, чтобы сохранить ключевые системы в рабочем состоянии. — Общая подпитка? В замке есть кондуктор? — из того, что Кауст-Блэк знал о магической архитектуре, для огромных строений, запитанных от значительной мощности Источника, строили помещение-кондуктор, оно же техническое помещение, где при помощи артефактов направляли Энергию от Источника на потребители. — Техническое помещение в том же месте, где и Источник. Помещение, где случился прорыв, сейчас изолировано замком. — Хм… Понятно. Думаю, за каникулы я исправлю Источник, но последствия регресса будут восстанавливаться уже без стороннего вмешательства. Как закончу, отчитаюсь. — Гаргулья сама отодвинется, когда придешь. Заходи, как-нибудь еще поболтаем. ********** Сириус Блэк, сбежавший из Азкабана, сейчас находился у целителей одного из племён индейцев. Их магия была поистине удивительна, необычна для британского волшебника, но ее эффективности это не отменяло. Азкабан подорвал здоровье Блэка гораздо серьезнее, чем он думал. К счастью, не было ничего, с чем не могла справиться магия, при грамотном применении. Именно поэтому уже сейчас, за срок чуть больше месяца, он снова был полон сил, но он предпочел остаться, чтобы завершить лечение и вернуться к тому Сириусу, каким он был до отправки в Азкабан. За время, проведенное в Америке, он многое переосмыслил, многое открыл для себя заново, и многое подверг сомнению. Общество Александра Грина также способствовало прочистке мозгов, его новый знакомый задавал на удивление правильные, но отнюдь не удобные вопросы, на которые Сириус хотел бы получить ответы. Предчувствие Блэка также отнюдь не унималось. Словно что-то должно было скоро случится, что-то, чего ему не получится избежать, и что-то, к чему нужно быть готовым. Он был многим обязан Александру, и теперь их можно было назвать добрыми друзьями и товарищами. И новый друг сказал ему, что Волдеморт не мог так просто умереть. Как бы ни была талантлива Лили Эванс, но предчувствие буквально кричало, что лидер темной стороны еще вернется. И Блэк, как бы не хотел поверить в окончательную победу над Пожирателями Смерти, был склонен согласиться с Грином. В глубине души Сириус жалел, что пока что так и не познакомился с крестником, но Александр убедил его, что Гарри прекрасно себя чувствует в Хогвартсе, и передал Блэку письмо, после прочтения которого тот смеялся во весь голос. Также он отправил большие письма в Британию, а конкретно, в редакцию Ежедневного Пророка и в ДМП. Содержание можно было свести к следующему: я невиновен, я отправился на лечение, я надеюсь, что справедливость восторжествует, я не планирую возвращаться в Британию, пока не завершу лечение, я намерен взять опеку над Гарри Поттером после лечения, согласно завещанию четы Поттер. Пророк опубликовал его письмо с комментариями Риты Скиттер, кои были весьма и весьма колкими. Впрочем, Блэк был намерен по возвращении в Британию напомнить ей, кому она обязана своей анимагической формой. Эми Боунс же получила, кроме двух флаконов с воспоминаниями, еще и письмо с весьма личным содержанием. Расстались в Хоге они на доброй ноте, и Блэк не был против закинуть удочки на предмет продолжения их отношений. ************* Асуна сидела в опустевшей на каникулах гостиной Гриффиндора и разглядывала диадему, украденную ею из Выручай-комнаты. Что-то в ней не давало чародейке покоя, и разглядывая надписи на ней, она определенно чего-то не понимала. Послание Айзека было довольно топорно и неаккуратно написано поверх чего-то, что было выведено чем-то вроде ритуального пера. Восстановить текст, поверх которого было оставлено послание, было невозможно, настолько сильно оно было повреждено, и даже Лиз не смогла ничего сделать. Ее подруги отправились домой на каникулы, чтобы не привлекать внимание. В замке осталось буквально пара человек, включая преподавателей, и в Большом зале с утра было поистине пустынно. Они с Гарри были единственными представителями своего факультета. Лифа, к некоторому удивлению Асуны, прогрессировала крайне быстро, и полученный Боунс дневник Айзека, объясняющий общую теорию магии более обширно, нежели первые главы любого дневника, связанного с направлениями магии, дал ей мощный толчок в понимании всей своей пока что не столь внушительной силы. Это открытие позволило ей вывести некоторую закономерность. Диана — сильный маг огня. Рика — сильный маг, почти не работающая со стихиями. Лифа — сильный маг со склонностями к воздуху. Не значит ли это, что все игроки Айнкрада и Альфхейма, попав в другой мир, будут иметь крайне высокий магический потенциал? И косвенно эта теория подтверждается слухами о тех, кого Диана смогла идентифицировать как людей из ее мира. Очередная запись добавилась в гримуар, рядом с ней встал большой знак вопроса. Ей определенно чего-то не хватает. Не хватает статистики, не хватает понимания, информации. И чувство информационного голода грызло не хуже голода обычного. Предчувствие задало интересный вопрос: а не специально ли ее держат в информационной изоляции? Айзек, учитывая всю его загадочность и факт, что он бывал в разных мирах, как будто избегал ответов на некоторые вопросы. Словно он опять преследовал свою цель, и на его шахматной доске Диане, Рике и Лифе были отведены места фигур. И Асуну это бесило. Кроме всего прочего, за несколько дней до Рождества директор удалился из замка. Не совсем ясно, куда и зачем он уехал, но тот факт, что в замке она может разгуляться, не мог не радовать. ************* Кирито прошел в Выручай-комнату, предварительно оглядевшись по карте и убедившись, что вокруг никого. Войдя сначала в склад забытых вещей, он увидел, как посреди комнаты открылась довольно большая арка, ведущая в чистое от хлама огромное помещение. Войдя в эту комнату, чернокнижник не мог не восхититься. Он впервые видел настолько мощный Источник вблизи. Сердце Хогвартса представлял собой низкую, не меньше двадцати метров в длину и пятнадцати метров в ширину, плиту из яркого прозрачного красного камня, которая изнутри светилась не хуже ночника или маломощного светильника. Расположен камень был вплотную к противоположной от чернокнижника стене. Перейдя на энергетическое зрение, он дал глазам некоторое время привыкнуть, и только после смог рассмотреть, как от Источника идут с десяток широких линий, никак не меньше его предплечья каждая. Они идут на артефакты, напоминающие каменные консоли или постаменты под человеческий рост. Кирито несколько раз обошел всю комнату, осмотрел Источник и кондукторы и вынес вердикт: «Мда… Здесь работы на месяц, если не больше» При ближайшем рассмотрении на одной из сторон Источника нашлось серьёзное поражение, которое, судя по всему, еще и понемногу разрасталось. Выглядело оно как красные наросты, напоминающие лозу. Такие лозы были вполне знакомы Кирито. Если у сильного существа из Межгранья получалось прорваться в материальный мир, то оно всегда стремится получить подпитку из источников магической Энергии, и никак иначе. Вероятно, дух оказался у самого Источника, либо его сюда призвали, а дальше он сделал свое черное дело, только начав присасываться к магии Сердца. Самого духа уничтожили, а каналы, по которым он вытягивал Энергию, стали потихоньку разрастаться и крепнуть, нарушая работу кондукторов и Источника. Такая же проблема обнаружилась на почти всех консолях-кондукторах, некоторые из которых и вовсе не выводили Энергию дальше по цепочке. Но вот что было интересно, эти консоли не имели какой-либо системы регулирования. Возникал вопрос: что отвечало за отключение пораженных консолей и распределение остатков Энергии по наиболее приоритетным системам? «Вот тебе и безболезненное решение проблемы. Дух, похоже, взял подпитку от Источника, а там его и упокоили. К Сердцу, правда, так и не добрались, демонологи недоделанные. Время упущено, и теперь мне с этим разбираться» — негодовал чернокнижник. «Не урчи. Зато Хогвартс в некотором смысле будет под нашим влиянием. И кроме того, у меня есть одна мысль, как, или точнее, кто отвечает за распределение Энергии» — поделилась Лаура. «Продолжай» «Вспомни фразу Дамблдора, что любой нуждающийся может получить в замке помощь. Но это если правильно попросить, так? Возможно ли, что в качестве управляющей части Хогвартса у нас некая разумная сущность, а инструменты ручного управления были созданы чисто на всякий случай?» Кирито задумался. А ведь это имеет смысл, и даже более того, чернокнижник с такой причудой магической архитектуры уже встречался. «Я взываю к сущности Хогвартса!» — распространить свое Намерение, свои мысль и Волю вокруг себя. Кауст-Блэк ощутил, что на его Намерение была какая-то реакция. Словно части огромного механизма после долгого простоя заново приходят в движение, скрипят, звенят, издают визг. «Кто звал нас?» — в голове эхом отразились четыре голоса, говорящие хором. Чернокнижник смог определить, что как два голоса явно принадлежали женщинам, в то время как два других — мужчинам. «Я звал вас. Я тот, кто хочет помочь Хогвартсу» «Юный волшебник… Ты хочешь очистить Сердце от поразившей его скверны?» — это был явно вопрос. «Да. Но мне потребуется помощь Хогвартса. Мне нужен быстрый проход из любой точки к Сердцу замка, а также кто-то, кто сможет проверить работу консолей и оценить степень поражения» «Я дам тебе проход в мою комнату» — перед ним возник призрак довольно красивой женщины, в светло-голубом платье с юбкой в пол. Ее волосы цвета вороньего крыла были заплетены в косу — «Через нее ты сможешь пройти сюда. Салазар поможет тебе с остальным» ************* «Знаешь, а ведь мы прогрессируем» — через какое-то время чернокнижник вышел из Сердца, чтобы отдохнуть — «Раньше мы такой объем ковыряли больше недели, а тут мы управились за пару часов. Если так пойдет, то уже завтра вполне можем и закончить» «И то верно. А сейчас я не откажусь вздремнуть» ************ — Альбус, я не желаю ничего слышать о возвращении Гарри к Петунье, — письмо от Дамблдора Сириус получил, но без особого энтузиазма согласился на разговор. — И кроме того, мне все еще очень интересно, какое право ТЫ имел отдавать МОЕГО крестника в дом, где он был нелюбимым ребенком? — Ты не понимаешь. Защита Лили распространяется на дом его тети… — Дамблдор хотел было договорить, как Блэк его перебил. — Вы прекрасно поняли меня, мистер Дамблдор. Гарри не вернется летом в семейство Дурслей. Вместо этого он будет жить со мной, — голос Блэка стал спокоен и холоден. — И я все еще хочу получить ответ, почему вы не провели дополнительного расследования по моему делу, вместо этого бросив меня гнить в Азкабане? И почему Хвоста нашли и поймали в зоне вашей ответственности, в Хогвартсе? — Питера поймали в Хогвартсе? — директор Хогвартса на мгновение показался удивленным, но после снова вернулся к своему образу Доброго Дедушки, с легкой отцовской улыбкой — Ты не хочешь мне кое-что объяснить? — Нет, не хочу, — защитный артефакт, одолженный специально для этого случая у Грина, оповестил Блэка о попытке ментальной атаки. Ответом на это стала легкая, нагловатая улыбка. «Так тебе, борода многогрешная» — И все же я рассчитываю на твое благоразумие. Многие Пожиратели Смерти остались на свободе, и стоит Гарри оказаться за пределами защиты, они непременно захотят разобраться с убийцей их хозяина. — Я приму правильное решение, — Сириус, хоть и сказал именно это, но думал он иначе: «Я приму решение, которое считаю правильным. И не тебе, старый пердун, решать судьбу моего крестника» Альбус улыбнулся в бороду, кивнул и вышел из места, которое Блэк выбрал для этого разговора. Забавно, что совет Александра сработал. Вместо того, чтобы срываться на эмоции и поднимать крик, Сириус взял себя в руки и решил сыграть на своем поле. Учитывая, что сейчас Блэк находился в сильной позиции и на руках у него было больше козырей, эта тактика подошла, чтобы скорее отделаться от старого пердуна. Жаль, что ему не удалось выяснить ответы на свои вопросы, но нежелание Альбуса об этом говорить сказало ему многое. Больше Блэку с Дамблдором и Орденом Феникса было не по пути. ************ Уже завтра грянет Рождество, и дети отправятся распаковывать подарки. Оставшиеся в замке дети со всех четырех факультетов вышли на улицу, после долгой снежной ночи... Снегом замело всю территорию замка, и, казалось, все четыре факультета сошлись в гигантской снежной битве. Двадцать пять человек самых разных возрастов разбились на две команды, возвели снежные крепости и стали обстреливать друг друга снежками. Гриффиндор был самым немногочисленным из них, но за Гарри Поттера вступилась самая многочисленная группировка учеников Пуффендуя. Против них был союз Когтеврана и Слизерина. Асуна была среди них. Ее удивляла такая резкая перемена поведения детей, которые еще буквально пару недель назад вели тихую войну. Сейчас же в воздухе витал здоровый дух соперничества и веселья. И она наслаждалась этим. Она наслаждалась отдыхом от той жизни, которая осталась позади. ************* Кирито наконец-то закончил очистку Источника Хогвартса. Завтра будет Рождество, и подарками для всех, кому он хотел бы что-нибудь подарить, он уже озаботился. Замок поздней ночью был пуст, и даже если он попадется Филчу, то на каникулах ему будет нечего предъявить. Сейчас же он двигался в сторону кабинета директора, чтобы отчитаться перед Шляпой о том, что Сердце Хогвартса очищено, и что теперь чары замка могут войти в полную силу через некоторое время. Как чернокнижник понял, Сердце довольно долго «разгоняется». Ему нужно было время, чтобы все великолепие чар, рун, заклинаний пришло в движение и начало действовать. К моменту, когда чернокнижник будет на третьем курсе, чары войдут в полную силу. Не то, чтобы Кирито хотел оставаться здесь до третьего курса, но зная, что Асуна от кого-то прячется, ее поиски могут затянуться. Еще раз взглянув на карту, он увидел, что директор появился в школе. Не то, чтобы Кауст-Блэк его боялся, но определенно Дамблдор мог стать помехой в перспективе. Да и на некоторые вопросы этого человека он не хотел бы отвечать, ибо некоторые привилегии в Хогвартсе — это не та вещь, которой он захочет делиться. Они вместе с призраком Салазара Слизерина все это время приводили Источник в порядок. И Кирито не был удивлен, узнав, что идеология и взгляды основателя факультета змей за прошедшие столетия были перевраны, извращены и забыты. Он никогда не был против магглорожденных, но настаивал на полной интеграции их в магическое сообщество, что влекло за собой дополнительные занятия по самым разным аспектам магической культуры. Учитывая, насколько тогдашние времена были неспокойными, это вполне себе немудрено, и предосторожности Слизерина имели под собой вполне устойчивую почву. Основатели создавали Хогвартс с расчетом на перспективу, что в течении нескольких десятилетий после того, как они станут духами Хогвартса, замок станет школой для всех. Так и случилось, но все четверо Основателей Хогвартса погибли от рук магглов и магов-предателей. Впрочем, к этому они оказались готовы и знали, что все случится именно так. Салазар, как выяснил Кирито, был весьма искусным демонологом, тем не менее, Кауст-Блэк не уступал ему по части практического опыта, знаний. Демонов и ангелов Слизерин не призывал, а духов, призванных им, он привязал к Хогвартсу и определил работать на замок. Именно компас Салазара стоял в кабинете директора, правда, в качестве украшения. Гаргулья не потребовала пароля и отодвинулась, впуская чернокнижника в кабинет директора. — Здравствуй, Гарри — директор нашелся за своим столом, и явно никак не проявил удивление от того, что Поттер где-то нашел пароль. Могло показаться, что Дамблдор знал, что он придет. — Здравствуйте, профессор Дамблдор. Я не к вам, мне нужно поговорить со Шляпой. — Вижу, мистер Поттер, вы выполнили мою просьбу, — скрипучий голос артефакта донесся с одной из верхних полок. — Чудесно. Годрик гордился бы вами. — Я сделал то, что вы просили, и пришел, чтобы… — Кауст-Блэк сделал вид, что задумался. — Как вы это назвали, «доложиться о выполнении». — Для меня отрадно видеть такую исполнительность и ответственность в столь юном возрасте. Далеко пойдете, юноша, — Кирито кивнул и собрался было уже уходить, как его окликнули. — Присядь, Гарри. Не выпьешь со стариком чаю? — чернокнижник, хоть и не был бы прочь уйти, но он также был не против, что ему скажет Дамблдор. «Лаура, подстрахуешь?» «Спрашиваешь» — отозвалась клинок. — Не против, сэр. — Присаживайся. Бери чай и угощайся, — директор пододвинул к нему чашечку чая и вазочку с овсяным печеньем. Чернокнижник взял кружку и принюхался. Заодно он пропустил через чай нечто вроде сканирующего заклинания, которое легко затерялось в окружающем энергетическом фоне. Такой фокус чернокнижник применял нечасто, ибо обычно для обнаружения всяческих неприятных добавок хватало обостренных рефлексов и регулируемого обоняния. Но учитывая, что пока что он не вошёл в полную силу и не использовал некоторые хитрости, в том числе и алхимические, каковые используют в Крепости, придется пользоваться такими костылями. На поверку чай оказался просто очень хорошим, душистым и вкусным черным чаем с ароматом каких-то очень приятных ягод. Дамблдор не собирался травить его или подливать ему что-то нехорошее, и это обнадеживало. — Как тебе Хогвартс, Гарри? — директор словно был сама радость от общения с учеником. — Здесь очень интересно. Не думаю, что мне хватит семи лет, чтобы весь его исследовать, — чернокнижник усмехнулся. — И зная, что это волшебный древний замок, не значит ли это, что здесь много секретов и неразгаданных тайн? — Только будь осторожен, Гарри. Некоторые секреты и знания могут быть очень опасны. Кто знает, может, именно поэтому они и стали секретами и тайнами? — Хм… — Кирито сделал вид, что задумался. — Я буду осторожен, сэр. — Я рад, что ты меня услышал. Но кроме этого, — Дамблдор потянулся к газете, лежащей рядом. — Я бы хотел кое-что у тебя спросить. Сначала прочти. Газета содержала заметку об ограблении Гринготтса. Чернокнижник прочел ее, а потом заговорил: — Это было тридцать первого числа, ровно в тот день, когда мы с профессором Макгонагалл ходили в Косой переулок. Хранилище было тем же, из которого профессор что-то забрала. Значит, это не совпадение. Профессор забрала что-то, что хотели украсть. — Ты на удивление быстро сориентировался. Я хотел у тебя спросить, не видел ли ты что-нибудь необычное в тот день? Скажем, в «Дырявом котле» или в самом банке? — Пожалуй, что нет. Я не могу припомнить ничего странного. Но, — чернокнижник поднял руку. — Здесь можно задать сразу несколько вопросов и вывести несколько предположений. — И каких же? — улыбка доброго дедушки исчезла, сменившись сосредоточенностью. — Первое — из того, что я знаю о Гринготтсе, его никогда не получалось ограбить. А это значит, что тот, кому это удалось, либо очень сильный волшебник, либо сильный волшебник, которому помогли изнутри банка, — Кирито вовсю изображал из себя детскую версию Шерлока Холмса, и для завершения образа ему не хватало разве что соответствующей одежды. — Железная логика. А дальше? — Второе — я слышал, как профессор говорила с гоблинами по поводу Вашего поручения. Следовательно, этому волшебнику нужно было что-то, что либо принадлежит вам, либо принадлежало. Сэр, — Гарри подвинулся поближе и перешел на шепот. — Эта вещь… Она ведь в Хогварсте, так? И она спрятана на третьем этаже, куда нельзя ходить? — Ты очень умен для своих лет, Гарри. Но мне кажется, что у тебя есть еще некоторые предположения, которые наводят меня на интересные мысли. — Я никому не скажу, сэр. Но я не могу не спросить… Что это за вещь, за которой охотится тот, кто смог ограбить Гринготтс? Почему она настолько ценна? — Это одна вещь, над которой мы работали с Николасом Фламелем, и мне понятно, почему на нее могли позариться. Не могу сказать, что это, ибо связан некоторыми обязательствами. — Не уверен, что понимаю, сэр, но пусть будет так. Я пойду, сэр? — Подожди еще чуть-чуть, Гарри. Я бы хотел спросить у тебя мнения об одной интересной вещи. Не прогуляешься со стариком по замку? *********** — Что ты видишь в этом зеркале? — через некоторое время, когда они дошли до одного из кабинетов, Альбус Дамблдор снял весьма неплохие по мнению чернокнижника чары и открыл дверь. Сначала Кирито видел лишь Гарри Поттера, каким он его создавал, но после он увидел себя. Он увидел «Черного Мечника» Кирито, худого и молодого, в своем неизменном черном плаще, рукояти двух длинных клинков выглядывали из-за его спины. По правую руку от него стояла она. Она, какой он ее запомнил. И картину довершал тот факт, что Асуна держала за руку маленькую девочку, которую Кауст-Блэк с трудом узнал. Но тем не менее, очаровательное черноволосое дитя было девочкой, которую Кирито назвал своей приемной дочерью. Но после картина сменилась. Теперь в зеркале стоял Кирито Кауст-Блэк. Если поставить его рядом с «Черным Мечником», между ними можно найти очень много общего. Словно первый — более совершенная и взрослая версия второго. Из интересных деталей — это измененный вид Лауры. Ее гарда была другой формы, еще более защищенной и сложной. «Похоже, что зеркало показывает наши общие желания. Иначе я не могу объяснить, почему я вижу себя не просто живым клинком, а самым настоящим колдовским оружием» — высказала свое удивление Лаура. Рядом с ним стояла Диана Лорен, какой ее описывали те, кто ее видел. Волосы, по сравнению с «Молнией», были заметно короче, взгляд острее и тяжелее, и от красно-белого стиля одежды не осталось ничего. Ему на смену пришел огненно-оранжевый, черный и белый. Диана Лорен чем-то напоминала огненную птицу, от которой невозможно было отвести взгляд. Она была дьявольски красива, и чернокнижник на мгновение залюбовался. Она стояла рядом, самую малость за ним, словно искала защиты и укрытия у него. И на шее у нее было небольшое, еле заметное украшение с маленьким каплевидным камнем. Затем изображение снова сменилось на «Черного Мечника» и «Молнию». Кирито предположил, что он колеблется. Он не может решить чего он хочет: чтобы все случившееся, начиная от Аскарии и Крепости, заканчивая Хогвартсом оказалось лишь дурным сном, и сейчас он проснется в болезненно худом теле в больничной палате, снимет с себя нейрошлем и ужаснется. Или он хочет принять, что все случившееся реально? И именно поэтому он видит мечты себя-прошлого и себя-настоящего. — Мне кажется, я вижу себя и свою семью. Прошлую, ту, которой у меня нет. И будущую, которую я хочу построить. Я вижу себя взрослого, и мне кажется, что именно таким я хочу стать, — произнес Кирито, не отрывая взгляда от зеркала и припоминая похожий артефакт и похожую ситуацию, когда ректор Крепости Черного Мрамора, выбравшийся ночью на кухню, заметил Кауст-Блэка за столь необычным занятием. — Это зеркало показывает наши мечты и желания, так? — Верно. Прочти надпись по кругу в обратном порядке. — Я показываю не твое лицо, но желание. Сэр, — Кирито повернулся к Дамблдору. — А что вы видите? — Хм… Думаю, я вижу себя, ушедшего на покой. У меня в руках несколько пар рождественских носков, и рядом беснуется кто-то, кому я готов передать свои знания. Кто знает, может, это мой неродившийся внук, — Дамблдор был задумчив. — Забавно, что мне никогда не дарили носки. Только книги. — Профессор, а можно я покажу это зеркало своим друзьям? Им тоже будет интересно взглянуть. Но больше никому. Честно-честно, — Кирито был сама детская непосредственность. — Друзья — это хорошо. Зеркало на рождественских каникулах будет здесь, но после оно будет убрано. Кстати, ты не заметил, мой мальчик? - спросил директор — От зеркала сложно оторваться. Если слишком долго любоваться на свои мечты, то можно сойти с ума или запутаться в том, чего ты хочешь. — И как ты думаешь, много ли усилий тебе придется приложить для достижения своей мечты? И сможешь ли ты ее достичь? — Думаю, что моя мечта потребует очень больших усилий, времени и старания. Но получить все, чего я хочу, мне лично не кажется невозможным, — Кауст-Блэк зевнул, все-таки этот разговор его утомил. — Спокойной ночи, директор. Спасибо за интересную беседу и счастливого вам Рождества. — Спокойной ночи, Гарри. И счастливого Рождества.