Через время и пространство

Рональд Биллиус Уизли, ныне второкурсник Гриффиндора, откровенно скучал в последние дни лета. Мама уже успела основательно достать работой по дегномизации сада и дому, Фред и Джордж словно с цепи сорвались в отношении своих шуток над ним, и Рон терпел, попутно думая, что с этим делать. Мама, конечно, попыталась приструнить близнецов, но они даже так не перестают пробовать на нем свои новые шалости. Чего только стоили подложенные ему конфеты, от которых он начинал петь, как птица. Прислушавшись к себе, он понимал, что причиной того, что его даже на улицу толком не выпускают, а дом превратился для него в самое поганое место, стала дружба с Малфоем. Но ведь Драко не такой темный маг, как рассказывали про его семью, он даже дал ему пару советов и познакомил с некоторыми ребятами, благодаря которым Рону стало хоть и чуть сложнее жить, но так он чувствовал себя более важным, а люди перестали морщиться от одного его вида. Изменения пришлись гриффиндорцу по душе и он был намерен продолжать в том же духе. На маму и папу эти увещевания подействовали не так, как должны были. Мама за слово «грязнокровка» вымыла ему рот с мылом и заставила делать кучу работы по дому ежедневно, отец же промолчал. После этого шестой ребенок семьи Уизли понял, что лучше держать рот на замке и прикидываться паинькой, родители должны остыть. Бардак в комнате, стоило ему вернуться из Хогвартса, быстро сошел на нет, и Уизли сказал себе, что больше раскидывать грязное белье не будет. По возвращении домой, одежда, разбросанная и запрятанная где надо и не надо, была аккуратно, как считал Рональд, уложена и спрятана в шкаф. Пара советов, данных хозяйственной третьекурсницей Пуффендуя, с которой его познакомил Малфой, пригодились. На следующем курсе Рон планировал, разумеется, втайне от семьи, обзавестись своим личным домовым эльфом — на кухне Хогвартса их было очень много, и не все они были заняты. Может, если правильно попросить помощи у Драко, он бы помог ему заполучить одного слугу? Сколько бы свободного времени у него появилось бы… За этим размышлением в голове Рональда всплыл план, как отомстить Гарри Поттеру. Мальчик-который-выжил должен был быть не таким занудой, он должен был стать его другом, и ни в коем случае не должен был быть покровителем грязнокровок. Драко привел его к мысли, что если его и семью Малфоев называли темными магами, хотя они таковыми не являлись, то не может ли за личиной светлого героя скрываться темнейший маг, умело скрывающийся от чужих глаз. И, что вероятно, его ближайшими сторонниками были близнецы и грязнокровка Эбонхарт, за личиной которой скрывалась темная ведьма. Поттер стал водить дружбу с Лонгботтомом, а он, как знал Рон, редкостный тюфяк. Шрамоголовый так неосмотрительно отверг дружбу с Драко, отказавшись даже выслушать правильные вещи, доносимые им. И этим летом Рональд раз за разом прокручивал в голове сцену — Поттера с позором выгоняют из школы как темного мага, ломают его палочку, а он, Рональд Уизли, стоит вместе с компанией Драко и получает награду за заслуги перед школой от Дамблдора. Улыбнувшись этим мечтаниям, он натянул потертый свитер и вышел из комнаты — скоро ужин, и перед ним он хотел немного погулять по двору, благо, к концу лета родители ослабили его наказание и позволили гулять у дома. Мама сегодня планировала приготовить довольно плотный ужин, и радость мальчика ничто не омрачало. Спустившись по лестнице, он аккуратно толкнул дверь вперед, от чего та противно заскрипела. Погода на улице стояла не по-летнему прохладная, и изо рта вырвалось облачко пара. Рональд прошмыгнул в ухоженный сад, где увидел необычную картину. Джинни сидела и с усердием писала что-то в толстой тетради. Его младшая сестра с самого похода на Косой Переулок была словно сама не своя. Она стала более… скрытной, что ли. Ее редко можно было увидеть за пределами комнаты, а у себя она, кажется, что-то писала или читала. И везде можно было углядеть черную тетрадку, в которой она что-то записывала. И застать ее в саду, за каким-то делом, для Рона было неожиданным. — Дети! — раздался голос мамы из дома. — Идите ужинать! Сестра что-то написала в тетрадке, подождала несколько секунд, затем что-то увидела, кивнула и, захлопнув черную обложку, бросила тетрадь на том же месте, а сама, со скоростью голодной мантикоры, бросающейся на добычу, сорвалась на бег, чтобы успеть на ужин. Как только входная дверь закрылась, Рон подошел и взял дорогую даже на вид черную тетрадь в руки. «Откуда она у Джинни?» — с завистью подумал Рональд. — «Вечно ей достается все лучшее» — он покачал головой и открыл обложку. — Собственность Тома Реддла… — прочитал он на первой странице. — Том Реддл? Кто это? — Рооон! Ужин стынет! — не услышать зов мамы было просто невозможно, поэтому мальчик обернулся и быстро принял решение. Закрыв дневник, он спрятал его под свитер. Ужин может остыть, а свое любопытство он еще успеет удовлетворить. ************* — Но тут же ничего не написано! — после ужина Рон, пролистав все страницы, не нашел никакого текста, что было удивительно. — Не могла же Джинни наложить на него заклинания. Она же даже первый курс не заканчивала. Взяв перо и чернильницу, он попробовал написать в дневнике слово «квиддич». К его огромному удивлению, чернила бесследно исчезли, словно пергамент впитал их без остатка, а спустя секунду на их месте возникло «Привет. Как тебя зовут?» Рон был удивлен. Рассмотрев возникшую надпись, он обмакнул перо в чернильницу и принялся писать… ************ «Пушки Педдл и вправду очень хороши» — Том из дневника спустя некоторое время сильно понравился Рону да так, что тот забыл о времени и вообще почти перестал замечать все вокруг. Дверь была закрыта, так что мама вряд ли нагрянула бы к нему, тем более, если он не будет шуметь. Уизли и не заметил, как прошел сначала час, потом два, и так почти до самого рассвета. Мальчик и сам не заметил, как очень-очень устал, от чего, стоило ему попрощаться с Томом и захлопнуть дневник, он уснул еще до того, как голова коснулась подушки. ************* «Абсолютно верные мысли, дружище» — Том из дневника, стоило Рону заикнуться о грязнокровках, рассказал, что тоже разделяет идеи чистой крови. У них вообще было много общего: и Рон, и Том росли в небогатых семьях, были чистокровными волшебниками, разделяли одни и те же идеи. Поэтому человек из дневника быстро стал для шестого Уизли тайным другом, которого нельзя было никому показывать. А стоило Рональду заикнуться про проблемы в школе, как Том оказался благодарным слушателем… или читателем? Они сошлись в одном: Поттер, этот друг грязнокровок, слишком много о себе возомнил, и вообще, темный маг, чью сущность пока никто не разглядел. И стоит им отправиться в Хогвартс, как основной задачей будет найти доказательства его злодейств и вывести шрамоголового на чистую воду. ************* — РО-О-О-Н! — Джинни трясла своего глубоко невыспавшегося брата. — Ты не видел тут или в саду черную тетрадь? Рональд спал на ходу — усиленный Сонорусом голос мамы хоть и послужил хорошим будильником, но не залогом хорошего сна отнюдь не был. — А, что? Ннет-ннет, я не сплю, — пробормотал Рон, его глаза норовили закрыться, а сам мальчик норовил упасть прямо здесь. — Мам, я пойду спать. — Рон! — сестра помахала рукой у него перед глазами. ************* «Хочешь, я тебя кое-чему научу?» — с тех пор, как Рональд прибрал дневник рукам, прошло чуть меньше недели, и за это время он понял одну вещь — с этих слов Тома из дневника начиналось что-то, что облегчало жизнь. Дневник научил его, как убрать следящее заклинание Министерства Магии с палочки, благодаря чему, улетая от дома на пару сотен метров, он мог колдовать на каникулах без каких-либо проблем. Поначалу, конечно, Уизли боялся, но Том придумал хитроумный план, как в случае, если его метод не сработает, обойтись малой кровью, для чего, правда, пришлось немного поработать руками и подпилить довольно толстую ветку одного из деревьев в лесу так, чтобы она еле держалась. Как объяснил Том, это маленькая хитрость из магического законодательства, касающаяся защиты жизни и здоровья несовершеннолетних волшебников, и, поподробнее расспросив об этом отца, Уизли кроме необходимого ответа получил еще и похвалу, окончательно сподвигшую Рональда на выполнение плана. Произнесенная им Левиоса, после которого сова из Министерства не направилась в сторону Норы, убедила его в том, что замысловатые действия и вырезанный на рукояти палочки знак действительно подействовали. Следующее лето обещало пройти очень хорошо. В дневнике возникла следующая надпись: «Хотя нет, не стоит. Тебе нужно поспать, Рональд. Ты же не хочешь, чтобы мама забрала меня и отдала твоей сестре?» — внутренняя зависть Рона и страх того, что у него отнимут друга, взяли верх, и он, отложив дневник, мгновенно погрузился в сон. ************ Утром первого сентября дружная компания имени Поттера-Эбонхарт довольно быстро оказалась на платформе 9 и ¾. Барьер, разделяющий мир не-магов и станцию, с которой отправляется поезд в Хогвартс, так и остался незаблокированным, во всяком случае, все ребята успели добраться за его границу раньше, чем с ним что-то случилось. Семейство Уизли уже было у поезда, и можно было заметить, что шестой ребенок семейства выглядел каким-то болезненным и невыспавшимся, лицо его было слегка осунувшимся, сам он казался еще бледнее, чем был. Поезд уже стоял на своем законном месте, а по платформе сновали сотни детей и их родителей. Ребята с курсов постарше чаще всего ходили с сумками вместо тележек, бывших отличительной чертой первокурсников и ребят, у которых не хватало денег на зачарованные предметы. Лелуш шел рядом без какой-либо переноски — он терпеть не мог подобного, да и найти нечто, во что здоровенный рыжий кот вместился бы, было непростой задачей. Дети довольно быстро нашли свободное купе, где со всем комфортом разместились. Асуна обратила внимание на то, что рядом с ней Лелуш вел себя несколько странно. Он постоянно был рядом с ней, разглядывал ее не по-кошачьи умным взглядом и словно был чем-то озадачен, чего-то ждал. И ждал он именно от нее. Он не стеснялся смотреть ей в глаза, наблюдая за каждым ее движением, и… восхищаясь? Вот уж чего-чего, а от кота, пусть даже очень умного, она не ожидала ничего подобного. Очень, очень интересное животное предстало перед ней. И теперь Лелуш, ни капли не смущаясь, взял и всей своей широкой и длинной тушей развалился у нее на коленях, вытянувшись во всю свою длину и закинув задние лапы и пушистый хвост Скарлетт на ноги. Открыв книгу по зельеварению для второго курса, Диана погрузилась в размышления, спрятав лицо за обложкой. Из состояния «ушла в себя, вернусь нескоро» ее ничто не могло вывести, в купе было тихо, разве что Нев, Гарри и Сью о чем-то шептались. То, что Асуна узнала от своей приемной матери, было для нее удивительным, ошеломляющим, и в то же время вносило смятение, нарушало весь привычный ход вещей, все ее мысли о том, как пройдет ее второй год в Хогвартсе. Некоторые планы придется скорректировать, возможно, прибегнуть к чуть более грубым методам. Асуна начала думать, что провела первый год как-то… бесполезно. Да, своей основной цели она достигла, и даже больше. Но вот только теперь, смотря на ситуацию с другой стороны, у девушки стали возникать вопросы, которые до этого словно дремали в подкорке сознания, но будучи аккуратно поднятыми Жанной, всплыли. Кто отправил ее и Рику сюда? Кто или что он такое, если вроде как он действует отдельно от некой высшей сущности? Для чего ему так нужна Лифа, что он отправил их на ее поиски? Жанна, казалось, была серьезно озадачена подобной отповедью, и даже более того, рассказала кое-что об Айзеке, который, по идее, должен быть с ней на одной стороне с, как она назвала эту сущность, Эмисом. Что-то здесь было не так… И теперь, вооруженная новыми подозрениями, знаниями и заполучив в свои руки новую ветвь могущества, она решила: кем бы ни был тот, кто отправил их сюда, Лифу он не получит. Все, что ей требовалось — это обнаружить Айзека или его посыльного и выбить из него ответы, ибо все эти игры вокруг них Асуне нравились все меньше и меньше, а находиться в обстановке, когда информация и ее понимание приходили по чайной ложке в год, ей не нравилось вовсе. Или, если ситуация примет совсем скверный оборот, лететь сломя голову, не разбирая дороги. Девушка уже знала, к кому обращаться, какие вопросы задавать и на какие стоит отвечать. Все, что ей будет нужно, это не задерживаться на одном месте, и как можно скорее обнаружить Аскарию, либо же найти в этом мире кого-то, кого Жанна назвала чернокнижником-наблюдателем. А это было крайне непростой задачей, ибо никаких мыслей на этот счет ни у Асуны, ни у ее матери не было. В любом случае, выбор у них не слишком большой и каждый вариант так или иначе предусматривает скорый побег из этого мира. И за это время ей нужно кое-что сделать. В таком состоянии она провела пару часов и даже немного подремала, не видя никаких снов. ************ — Это не учебник, это бред какой-то, — Рика была в бешенстве, ибо пара книг, все-таки взятые ими для приличия, оказались хоть и довольно увлекательным чтивом, но, если взглянуть на них с точки зрения реализма и тактики, то можно увидеть, что некоторые фрагменты словно выморочены, обрезаны или преувеличены. Или же за применением условного Режущего Заклинания скрывалось применение чего-то гораздо более опасного, что было неплохо скрыто за художественным описанием и преувеличениями. Гарри и Лифа сейчас довольно оживлённо играли в шахматы и поддерживали беседу, не отрывая взгляда от шахматной доски. — Именно поэтому Сириус и не стал покупать его опусы, — сказал Гарри, не отрываясь от игры, и передвигая фигуру коня. — Тем более, что его книг в списке было аж двадцать восемь штук. И не должно ли в них быть какой-нибудь министерской печати, мол, «Одобрено Отделом волшебного образования для использования в качестве учебного пособия в магических учебных заведениях»? — Не должно. А что, в мире магглов так делают? — Сью пожала плечами и передвинула пешку. — Ну… Учебник сначала должны одобрить и проверить, чтобы там все было так, как должно быть. Иначе нас будут учить заведомо неправильным и бесполезным вещам. — Гарри, ты смотришь на вещи со стороны магглов. В нашем мире все немного по-другому… ************** Оставшийся путь до станции в Хогсмиде прошел скучно. Гарри после плотного перекуса уснул, распространяя вокруг себя поистине сонную ауру. Стоило на него посмотреть, и всех, кроме, пожалуй, Гермионы и Лелуша, неумолимо клонило ко сну. — Это что, магия какая-то? — спросила Рика в полголоса. Сонное царство, неожиданно возникшее в их купе, несказанно удивляли кота и артефактора, переглянувшихся в недоумении. Когда Хогвартс-экспресс добрался до пункта назначения, уже стемнело, стояла типичная осенняя погода — сыро, моросил противный дождь. Складывалось впечатление, что в Британии в этот день по-другому быть не может. На вокзале они всей дружной компанией направились в сторону карет, запряженных крылатыми и очень худыми, словно обтянутыми кожей, конями. Как вспомнила Рика, это фестралы. Существа, которых могут видеть лишь те, кто видел смерть. Артефактору доводилось видеть ужасные, страшные вещи, и лицезрение смерти другого разумного существа повторялось в этом небольшом списке несколько раз. — Ого… Вот это конь, — восхищенно произнесла Сьюзен. — Где? — спросил Невилл, смотря по сторонам, но ничего не увидел. — Так вот же, — Лифа осторожно провела по обтянутой серой кожей шее рукой, от чего фестрал издал довольно громкое «тпрруу». Дети, стоящие поблизости, испугались неожиданного звука, раздавшегося непонятно откуда. ************* Когда все ребята со вторых и старших курсов наконец заняли места за пока еще пустыми столами, началась церемония Распределения. Диана обратила внимание на то, что толпа новичков была заметно больше, чем даже в ее первое появление в замке. Вместо примерно сотни детей на ее первом курсе, в ожидании Распределения толпилось сто тридцать шесть будущих учеников Хогвартса. Чутье Асуны, когда они входили в Большой Зал, взвыло о том, что за ней наблюдают, словно сверля ее голодным взглядом. Чародейка на мгновение ощутила себя не в своей тарелке, когда попытавшись отыскать источник опасности в толпе, она наткнулась на голодный взгляд серебристо-серых глаз у блондинки-первокурсницы. За преподавательским столом было сразу два изменения. Место рядом с Флитвиком занял некто, не проявляющий какое-либо активности, за исключением тихого разговора с, кажется, профессором Бабблинг, преподавательницей Рун. Казалось, он наложил на себя нечто вроде отвода глаз и обмана восприятия, чтобы быть незаметным… до определенного момента. Описать этого человека Диана могла как кого-то, на кого молодые девушки с пятых-седьмых курсов будут облизываться. Темно-каштанового цвета волосы, довольно длинные, по бокам были выбриты. Лицо можно было назвать мужественным, а яркие, почти светящиеся янтарные глаза наверняка покорили многих своей глубиной и бездонностью. На вид был худ и высок, однако что-то в этом неизвестном шевелило чутье девушки. Вторым же изменением стало то, что место ныне покойного Квиррелла занял человек, которого они видели во «Флориш и Блоттс». В его случае было все обратно предыдущему субъекту — Локхарт стремился привлечь к своей скромной персоне внимание, и не чурался даже некоторых чар, также обманывающих восприятие неподготовленного и неопытного мага, но несущих прямо противоположную функцию. В то же время, про него можно было сказать, что он был явно… неравнодушен к новому пополнению учеников, и иначе как оценивающими и масляными бросаемые им взгляды, не длящиеся и мгновение, называть не получалось. Его взгляд задержался на Сабрине и Скарлетт, от чего глубоко внутри у чародейки возникло желание сделать ему какую-нибудь особо неприятную пакость, дабы отвадить нездоровый интерес Локхарта. Шляпу, судя по тому, что она выдала глупую детскую песню о четырех факультетах, а также по недоумению двух рыжих близнецов, заколдовать не удалось. — Криви, Колин! — Гриффиндор! Следом шли еще имена, и процесс затянулся на достаточно долгое время, пока очередь не дошла до знакомой Асуне фамилии. — Лавгуд, Луна! — из толпы легким шагом вышла именно та самая первокурсница, буквально пожиравшая ее взглядом. Краем глаза она наблюдала за Дианой, старательно делающей вид, что вид своих ногтей ей гораздо интереснее всего происходящего вокруг. — Когтевран! — девочка с пепельно-серым цветом волос легкой походкой прошла к столу под синими знаменами. — Уизли, Джиневра! — девочка не без стеснения прошла к табурету, рядом с которым стояла профессор Макгонагалл. «А вот и Джинни Уизли. У нее и должна быть вторая филактерия» — подумала Диана. — Хм… Еще одна Уизли. О, я знаю, куда вас отправить… — примерно минуту Шляпа молчала, а Джиневра то бледнела, то возвращала себе нормальный цвет лица. — Гриффиндор!!! — скрипучий голос Шляпы огласил результат, хотя Асуне показалось, что артефакт словно огласил чей-то приговор. По результатам распределения первому курсу факультета львов отошло сорок новых учеников, воронами и барсукам отошло тридцать и пятьдесят соответственно, змей оказалось меньше всего — шестнадцать человек. — Теперь, прежде чем вы приступите к ужину, я бы хотел сказать пару слов, — голос Дамблдора, казалось, был усилен магически, от чего разносился по залу равномерно, без каких-либо перепадов громкости. — Нашим старым студентам — приветствуем старую гвардию в насиженных гнездах! Нашим новичкам — добро пожаловать в ваш новый дом! — пространные, вдохновляющие речи директора продлились еще примерно минуту, также был ввернут пункт о расширении списка запрещенных предметов. — А теперь к изменениям в преподавательском составе. Объявляю о возрождении Дуэльного Клуба Хогвартса! Его куратором назначен частный детектив, выпускник Аврората — Александр Грин! — довольно молодой мужчина лет двадцати на вид поднялся из-за преподавательского стола, и одного лишь опытного взгляда на него хватило, чтобы понять — перед ней кто-то очень серьезный и опасный. — Приветствую вас, ученики Хогвартса, — стоило ему что-то произнести, как шепотки в зале мигом утихли, все внимание было сосредоточено на нем. — Меня зовут Александр Грин, я являюсь куратором Дуэльного Клуба. Объявляю, что первое занятие Клуба пройдет во вторник, после обеда, в большой аудитории на четвертом этаже. Первое занятие будет ознакомительным, поэтому его может посетить любой желающий учащийся с первых и вторых курсов. Для старших курсов будет назначен отдельный день. Спасибо за внимание! — он занял свое место за преподавательским столом и стал о чем-то очень тихо шептаться с Флитвиком, настолько, что даже прислушавшись своим усиленным слухом и сосредоточившись, Асуна смогла разобрать только обрывки: –…что можете сказать… –…есть способные ребята… –…из желающих? Сидящие за столами факультетов ученики, до этого не думавшие ни о чем, кроме как о еде, взорвались тихим шепотом, переросшим затем в громкий гул. Старшекурсницы из числа тех, что кидали на нового преподавателя томные взгляды, перешептывались между собой, но расслышать их в общем гомоне Диане не удалось. — Также позвольте представить вам нового преподавателя Защиты от Темных Искусств. Мистера Гилдероя Локхарта, писателя и борца с темными силами, — директор указал на поднявшегося профессора, который словно засветился. Чтобы противостоять наваждению, порожденному его заклинаниями, даже Диане пришлось приложить некоторые усилия. — Это я! Борец с темными силами, кавалер Ордена Мерлина, член Лиги Защиты от Темных искусств и волшебник с премией за самую лучшую улыбку по версии журнала «Магический еженедельник»! — новый профессор прямо-таки сиял «самой лучшей улыбкой», улыбаясь во все тридцать два. *********** Когда Локхарт закончил пятиминутное представление себя-любимого, дети и даже преподаватели с облегчением выдохнули. На столах возникло множество блюд, и Асуна, которая разобралась со взятым с собой обедом еще несколько часов назад, набросилась на появившиеся блюда. Зал наполнил множественный стук столовых приборов о посуду, гул и разговоры, связно расслышать которые было невозможно. Никто не обратил внимание на то, что она прикончила полторы двойных порций, когда спустя время тарелки и приборы исчезли. — А теперь — по гостиным. Рысью — марш! — отдал распоряжение директор. Все студенты, присутствовавшие здесь, выглядели сонными мухами, время по ощущениям было уже за полночь… ************ Оказавшись в царстве сна, Диана вновь ощутила себя бесплотной тенью, на этот раз ступающей по Хогвартсу. Через окна пробивался тусклый свет Луны, освещающий изрядно побитые коррозией доспехи, расставленные по коридорам. Ее бесплотная тень не оставляла следов даже на вековом слое пыли, наросшем в одном из кабинетов, в который она заглянула. Ее прогулка по ночному замку привела ее к Астрономической башне. На ней расположились две уже знакомых ей по предыдущим снам фигуры — парень в черном плаще и девочка в желтом дождевике. Они сидели на зубцах башен и любовались на звезды. — Думаешь, Айзек-сан обманул маму? — девочка откуда-то достала яблоко и с сочным хрустом откусила от него кусок. — Не знаю, — юноша открыл сумку, висящую через плечо и стал там рыться. — Он однозначно видел Асуну, и даже помог ей, но вот дальше… — найдя то, что хотел, парень выпрямился. — Кажется, он втянул ее в какую-то передрягу, связанную с криминалом… — что он говорил дальше, чародейка не слышала, звук словно искажался. — А это не может быть какой-то игрой? — задала вопрос девочка. — Вдруг Айзек-сан хочет чего-то от мамы и для этого он заставил маму делать плохие вещи? — Если это так… — от парня в черном вновь повеяло силой, от него словно разошлась волна силы — темной, неумолимой, могущественной. Вместе с ней она почувствовала, как ее кожи коснулся поток холодного ветра, словно не встретив никаких преград. Чародейка невольно поежилась и втянула голову в плечи. — Папа! — девочка слегка повысила голос. — Не надо! Мы обязательно найдем маму и поможем ей. Лучше расскажи, к кому мама могла обратиться за помощью? Их голоса затихли, а взгляд устремился куда-то вдаль. Спустя еще десяток ударов сердца они медленно растворились в воздухе, словно их и не было… Примечание: Здесь был бета