Между дьяволом и морской пучиной

— Только без следов, пожалуйста, — откинув голову назад, Юнги сдавленно всхлипнул, чувствуя прохладные и чуть влажные ладони на своих ребрах. Ногти Минсока быстро царапнули кожу рядом с уже напрягшимися сосками, а глаза по привычке, нежели для созерцания, скользнули по лицу Юнги, который сидел на постели. Приблизившись к лицу парня, Минсок впился горящим темным пламенем эмоций взглядом в глаза младшего. Игра в гляделки была одним из излюбленных методов воздействия Чона на маленького изменщика Мин Юнги. Школа уже давно осталась позади, так же, как и беззаботность. Университет был еще хуже. После небольшого приключения в квартире Чонов Юнги как-то не заметил момент, когда он попал под чары младшего из двух дьяволов. Хосок оказался прелестным, понимающим партнером, который беспрестанно заботился о Мине, провожал его после уроков и дарил самые теплые объятия. Первые два года Юнги тихо млел под каждым прикосновением Хоби. На третий год Мин уже через раз ловил себя на мысли, что ему чего-то будто не хватает. Ровно на четвертую годовщину знакомства с Чонами Юнги лежал под Минсоком и как в последний раз отдавался, слишком громко выстанывая имя не своего парня. С Хосоком было хорошо, просто замечательно, но слишком предсказуемо. Минсок же отличался своим напором и яростью. Каждая встреча начиналась с резкого хлопка двери и болью, растекающейся от ушибленного об стену затылка — никто из них не мог сдерживаться, но Минсок всегда побеждал, сильно вжимая Юнги в любую поверхность. Старший Чон просто потрясающе вытрахивал всю душу из Юнги, крепко держа его в своих сильных руках. Минсок, не отводя взгляда, медленно приблизился губами к щеке Юнги и провел по ней языком. В этом действии была неприкрытая пошлость, которая граничила с желанием быстрее перейти к самому интересному. В считаные секунды Мин оказался прижатым к жесткой кровати. Пальцы рук обоих парней тесно сплелись и вжались в подушку, которая так удачно оказалась под плечами Юнги. — Я никогда не оставляю после себя улики, — Чон усмехнулся. — А теперь заткнись. Повинуясь, Юнги закусил нижнюю губу, ощущая, как колено между ног пару раз несильно надавило на налившийся почти приятной тяжестью пах. Проклятая ткань и странные наклонности старшего дали о себе знать, когда тяжесть тела сверху исчезла, давая холодному воздуху, ворвавшемуся из открытого окна, пройтись по обнаженной коже груди. Содрогнувшись, парень больше не смел шевельнуться и даже посмотреть, что происходит. — Приподними бедра, — рука легла на пояс брюк, в то время как вторая попутно дергала ширинку, не желавшую поддаваться. Собачка на молнии противно скрипела, грозясь оторваться. Наконец-то одежда за миг исчезла с тела Юнги и приземлилась рядом с кроватью. Язык прочертил пару полос по коленке, мышцы свело сладкой судорогой, колено тут же согнулось. Кровь горячими реками ускорила свое движение, а щекочущие нити нервов посылали свои разряды вниз, заставляя скручивать низ живота сладкими судорогами. Кусая губы, Юнги старался не забыть о единственном условии сегодняшнего вечера. Нестерпимо хотелось шумно выдохнуть через рот, всхлипнуть, закатить глаза, застонать, прикусить костяшки пальцев и снова застонать, передергиваясь всем телом и подставляясь под теплые ладони Минсока. Чужие пальцы начали перекатывать правый сосок, а горячее дыхание увлажнило кожу шеи. В полумраке все изгибы и неровности пространства плавно сглаживались, но для Юнги все и так было идеально. Хотелось посмотреть на сильные руки, украшенные хитросплетениями татуировок. Кажется, часть руки была изрисована волнами, которые наверняка могли быть где-то в самой середине самого беспокойного моря. Юнги нравилось, что оба брата были разными — сполна насыщаясь одним, он умело находил повод улизнуть к другому и разбавить однообразие. Колено, толкнувшее прижатые друг к другу в судорожном порыве бедра, как бы случайно задело возбужденный член. Ноги разъехались как-то сами, одним движением. Ступни проскользили по простыне из грубой ткани, а чуть позже под колени были подложены слегка вспотевшие ладони. Губы сами потянулись к чужим губам, а пальцы Юнги скользнули по плечам, вверх по шее, к скуле старшего, чтобы погладить за ухом, словно большого и хищного кота. Секунда — и Юнги трясущимися пальцами вплелся в мокрые волосы Минсока, прикрывая глаза и прислушиваясь к своему телу. В груди неприятно щемило от ощущения близости знакомого снаружи и одновременно чужого изнутри человека. Сумрак комнаты похоже скрадывал не только краски окружающей обстановки: звук шагов был заглушен тьмой, разрезаемой лишь вечерними лучами солнца. — Юнги-я, — прохладный воздух прошелся по скуле Юнги. — Ты опять не рассказал мне ничего. Я же ведь просил. Неужели так сложно говорить ртом? Глаза широко распахнулись. Господи, лишь бы ему послышалось. Лишь бы у него двоилось в глазах. Лишь бы это все было только наваждением, полупьяным бредом или горячкой. Странно, а почему внутри все буквально вопило от предвкушения возможного исхода вечера? — Я разочарован, душа моя, — он никогда еще не звучал так разочарованно. Казалось, что младшего Чона ничего в этой жизни не разочарует. Видимо, Юнги стал первой причиной, которая погасила вечный энтузиазм в голосе Хосока. Вздохнув, Хоби окинул взглядом обнимающихся парней. Минсок не останавливался — руки уже шарили по животу Мина, который словно оцепенел. Влажная ладонь обхватила налившийся кровью член Юнги, который тут же с шумом втянул воздух сквозь зубы. Хмыкнув, парень пару раз провел по всей длине, грубо сжимая пальцы точно под головкой. Убедившись, что его действия не прошли бесследно, старший Чон поднес руку к своему лицу и провел по ней языком с пошлым, хлюпающим звуком. — Давай, мелкий, — поднявшись на колени и нависнув над испуганным Юнги, Минсок схватил запястье брата. — Выбирай, где хочешь быть. Мне не сильно принципиально. — Спереди. Он должен видеть только меня. Юнги не понял, что начало твориться дальше. Его усадили верхом на Минсока, прямо задницей к лицу старшего Чона, а Хоби, уже обнаженный, смотрел пристально прямо в глаза Юнги. Ситуация казалась абсурдной и до жути смущающей. Когда язык Минсока скользнул в ложбинку между ягодиц, Мин вздрогнул, ощущая касание металла. Пирсинг Минсока был только декорацией и иногда мешался при поцелуях, болезненно стуча по эмали зубов. А минеты делал только Юнги, тихо обижаясь на Минсока, но не говоря ни слова о своих желаниях. Зато сейчас он в полной мере прочувствовал всю прелесть от металлического шарика, который ощущался ярким контрастом с горячим и влажным следом от языка Минсока. В голове пока все было отчетливо, но Юнги не был уверен, что так будет продолжаться дальше. Прохладные пальцы легли на член, болезненно дернувшийся от контраста температур. Расширив глаза, парень вцепился пальцами в широкие плечи Хоби и невольно двинул бедрами назад, насаживаясь на язык Минсока. Хо понял, что действовать придется самому и в следующий момент склонился к животу своего парня, обхватывая его член пальцами хоть для какого-то удобства. Поза была дурацкая, а сидеть на бедрах обнаженного брата вообще было жутко смущающе. Губы обхватили багровую головку члена. Стоило двигать языком, немного поддразнивая, как это любил Юнги, но Хосоку меньше всего хотелось сейчас делать так, как нравилось Мину. Расслабив горло и втянув побольше воздуха, Хоби одним движением вобрал всю длину. Глаза заслезились, но было все равно. Юнги прерывисто вздохнул, вздрагивая всем телом, чтобы податься вперед и звонко завыть, кладя руки на затылок Хоби. Бедра резко опустились, насаживаясь на бесстыдный язык Минсока, громко дышащего где-то внизу. Хосок втянул в себя воздух, когда Юнги провел короткими ногтями по его влажной спине. Мин вцепился в волосы на загривке младшего Чона и, кажется, упал в пучину глубокого океана окончательно. Матрас отвратительно поскрипывал, заставляя остатками здравомыслия невольно подумать о том, что даже если бы чертова постель прямо сейчас распалась на атомы, они бы, без какой-либо передышки, принялись трахаться на полу. Сопротивляться больше не было ни сил, ни желания. Его снова, как и тогда, зажали между двух огней. Только сейчас все было в стократ горячее, развязнее и приятнее. При каждом движении чужих губ и языка между ягодиц, а других по члену, пальцы Юнги до боли вцеплялись во вспотевшие от напряжения плечи Хосока. Ничего не существовало, но это ничего и одновременно все заставляло закатывать глаза в попытках не потерять сознание на полпути к оргазму. — Я… Я почти. Сейчас, господи, я почти уже, — бессвязно хныкая, Юнги не знал, в какую сторону ему толкаться бедрами. От очередных несинхронных движений перед глазами начали маячить черные точки. Почти в предобморочном состоянии у Юнги мелькнула мысль, что кончить так быстро он не хочет. Подмахивая навстречу бедрами, парень хотел все больше и больше. Хотелось умолять о большей площади соприкосновения оголенной кожи, о более резких и жалящих нутро движениях, о тесном сплетении рук с двух сторон, о том, чтобы его оставили в покое и довели до кипения. Все противоречия раздирали изнутри, замешивая коктейль напополам из жуткого и одновременно сладкого тянущего чувства внутри. Хоби отстранился от своего увлекательного занятия и сел на постель в стороне. Руки тут же потянули Юнги на себя, усаживая и прижимая его задницу к своему возбуждению, давая почувствовать серьезность намерения продолжить банкет. Младший тут же всхлипнул, заерзав на своем парне. Минсок как-то быстро вскочил с постели и удалился, оставляя пару наедине. Две пары темных глаз встретились, пытаясь одолеть друг друга своим черным всполохом, затягивающим в бездну отчаянного желания вцепиться друг в друга и никогда не отпускать. Зрительный контакт этих двоих мог держаться вечно, но, смущаясь, Юнги виновато отвел взгляд и закусил нижнюю губу. Это было воспринято как сигнал: Хосок подался чуть вперед, поворачивая к себе лицо Мина и впиваясь болезненным поцелуем в его губы. Через это сумасшедшее соприкосновение губ сейчас хотелось выразить весь сумбур эмоций, накопившихся за пройденные рука об руку дни и месяцы: боль, раздражение, желание, щемящую нежность и похоть, в конце концов. — Ты маленький засранец, Мин Юнги, — оторвавшись от поцелуя, Хосок дернул Юнги на себя, усаживая. Как же хотелось высказать все, что он чувствовал последние полгода, когда смотрел каждое видео, что Минсок слал ему после визитов Юнги. Обижал не факт измены, а то, что парень не мог признаться, что все в какой-то момент стало плохо. В чем была проблема прийти и все обсудить? Ведь Хоби понятливый, придумал бы что-нибудь. Положение опять спас несносный брат, предложивший авантюру века. Кажется, старшему Чону не терпелось завершить когда-то начавшийся план соблазнения одноклассника. — Прости, малыш, — как-то не слишком убедительно залебезил Юнги. Паршивец. Снова — новый поцелуй, который перерастал в борьбу за инициативу в сегодняшней ночи. Каждый старался пересилить оппонента, с жадностью, урывками хватая быстро сгорающий в легких воздух и возвращаясь к губам другого. Внизу живота все болезненно ныло: едва удержавшись от того, чтобы потереться возбужденным членом о ягодицы Юнги, Хосок только сильнее сжимал пальцы на его заднице. Терпение кончалось быстрее, чем спрайт в жару. — Ловите. Явно пригодится сегодня, — рядом шлепнулся маленький пакетик с смазкой. Пошарив рукой рядом, Хосок кое как надорвал тонкий пластик и неаккуратно выдавил все на пальцы и, кажется, запачкал постельное белье. Хорошо, что Юнги всегда следил за подготовкой к процессу. Пусть даже сегодня планировался секс не с Хоби. Сколько бы Хо ни злился на парня, мысли о безопасности никуда не уходили - после слюны явно стоило смазать Юнги еще раз. Твердая эрекция уперлась в сжимающийся проход и плавно скользнула внутрь. На прелюдии не хватало выдержки, а желание если и не сносило крышу, то просто ставило перед фактом. Два сдавленных стона прозвучали в тишине комнаты, и после этого Юнги подался навстречу, давая сигнал к последующим телодвижениям. Хосок крутанул бедрами, сосредотачиваясь на лице своего парня. Хотелось терзать его до полуобморочного состояния, до слез, до полной отключки и пустоты, но вместо этого выходил медленный секс, который и так был у них всегда. Что за хрень? Мин как-то жалобно всхлипнул и медленно облизнулся. — Хосо-о-к, — Юнги заныл, когда Хоби прервал свои движения; он задергал бедрами, безуспешно пытаясь высвободиться и продолжить гонку за своим удовольствием. Хосок лишь улыбнулся краем губ, скользнув рукой от талии вверх по нежному изгибу спины, притягивая Юнги к себе так, чтобы его грудь оказалась прямо напротив губ любовника. Как только Хосок провел языком по выступающей ключице, ладони Мина тут же переместились с его плеч на затылок и запутались в волосах. Пальцы сжались сильнее, когда он легонько царапнул зубами по возбужденному соску, прежде чем с силой засосать его. Застонав, Юнги снова дернул бедрами, и на этот раз Хо, облизывавший покрасневшую кожу, не стал его останавливать, позволяя ему медленно начать двигаться. — Нет, так не пойдет, — раздался голос брата. Хосок остановился, затуманенным взглядом смотря, как Минсок раскатывает по своему члену презерватив. Юнги ничего не видел, утыкаясь носом в шею Хоби. В голове звенела пустота, шевелиться было страшно. Почувствовать кожей жар чужого тела было так же страшно, особенно когда чужие руки крепко обхватили плечи и прижали Юнги спиной к чужой, часто вздымающейся от беспокойных вздохов, груди. Когда Мин ощутил болезненные укусы в шею и властную хватку цепких пальцев на своей заднице, он изогнулся, приподнимаясь над Хосоком, смотря через плечо. Покрывшийся пленкой безумия взгляд непонимающе скользнул по возникшей перед собой впалой груди, после чего все внимание было обращено на Минсока. Тот, улыбаясь, тщательно тер между пальцами прозрачную субстанцию. В голове не было ни одной приличной мысли, что будет дальше. Кажется, внутри все сжалось от страха и предвкушения. Юнги почти не дышал, ожидая дальнейших действий. Минсок преднамеренно грубо и быстро толкнулся внутрь Юнги, скользя членом вдоль плоти своего брата. Хосок с силой сжал зубы, ощущая, что стало слишком тесно и мучительно. — Медленнее, — почти одновременно процедил Хо и простонал Юнги, не сговариваясь. Юнги хрипло застонал, когда Минсок осторожно выскользнул из его тела, чтобы потом так же мучительно медленно начать толкаться обратно. Чону пришлось изо всех сил напрячь мышцы живота, чтобы не кончить, когда Юнги повел бедрами вниз, полностью принимая два члена. Надо было неспешно двигаться, постоянно удерживая Юнги на самом краю глубокой пропасти, но Чон Минсок был против. Хотелось затрахать мелкого засранца, который принес столько сумбура в его жизнь и жизнь его брата. Пришлось вцепиться в бедра одноклассника, останавливая самого себя от порыва запустить бешеную амплитуду. Каждый толчок Юнги приветствовал коротким стоном и плавным движением собственных бедер. Не убирая одной руки с шеи Хосока, другую он неловко, завалившись на бок, завел за спину, пытаясь уцепиться за старшего Чона. Хотелось прижать его еще ближе, слиться в один большой ком наслаждения и перестать существовать. Только раскаленное дыхание, опаляющее щеку, и шершавый язык, краткими прикосновениями слизывающий крупные капли пота. Только три тела, бесстыдно прижимающиеся друг к другу оголенной кожей. Только это все стало единственным, что сейчас имело значение. Выдохнув весь воздух из своих легких, Минсок все же слегка замедлил ритм, наблюдая за тем, как постепенно его с братом движения синхронизируются, превращая секс в нечто прекрасное и волшебное. Юнги снова застонал и откинул голову назад, дав Хосоку на секунду насладиться зрелищем того, насколько же великолепно и развратно его парень мог выглядеть в такие моменты. На блестящей от влаги шее выступили вены, когда Мин прогнулся еще сильнее. Мокрые от слез ресницы трепетали, а губы припухли и покраснели от сегодняшних жестких, рваных поцелуев. Впечатляющее зрелище истинной развратности, живущей в, казалось бы, невинном парне. Прерывисто вдохнув воздух, Минсок оторвал одну руку, на которую меньше всего опирался, и положил ее на член Юнги. Одобрительное мычание вкупе с резким рывком бедер куда-то в сторону заставил поморщиться — такие телодвижения точно были не к месту. Болезненно прикусив нижнюю губу и вцепившись в плечи Хоби, Мин перестал двигаться навстречу безжалостным движениями старшего Чона. Тут же по позвоночнику прошелся электрический разряд. Ладонь Минсока начала медленно двигаться. Вверх-вниз, вверх-вниз. Простые движения, отточенные за месяцы специфической связи до рефлекса, сейчас казались жизненно важными. Сейчас весь мир пустовал, оставляя комнату, наполненную прерывистым и шумным дыханием, стонами и с тремя соединившимися телами единственным островком безумства. Мотая головой после каждого толчка и движения пальцев, Юнги жмурился от накатывающего волнами удовольствия, кусал свои губы и не понимал, кто сейчас из близнецов где находится. Казалось, что один человек раскололся на две равные части только ради него. Успокаивающие прикосновения губ к щекам и шее были из ряда вон выходящими вкупе с ощущениями наполненности внутри. Чувствуя, как лицо невольно краснеет от спутанных мыслей, Юнги прильнул губами к щеке Хосока, который остервенело вцепился пальцами в талию Мина. Хоби был в опасной близости к оргазму. В такой опасной, что еще один толчок — и он бы тут же кончил. А ему хотелось еще и еще наслаждаться ощущениями горячих мышц, туго обхватывающих его член, влажной кожей, прижимающейся к его коже, податливым телом, извивающимся в его руках. И даже бесстыдное трение члена брата о его член доставляло в каждую клетку организма мириады искр. Он хотел, чтобы все это продлилось немного дольше, прежде чем их всех подхватит и унесет за собой сумасшедший водоворот. — Дай мне, — просипел Хосок брату, слегка пиная того в колено своим бедром. Ощутив, что тот остановился, Хоби резко двинул бедрами. Матрас под ними снова зловеще заскрипел. Пальцы Хосока впились в гладкую кожу на ягодицах Мина, двигая их в такт своему ритму. Остроты ощущениям и так уже доводившим до исступления добавляло то, что брат не послушал и продолжил двигаться, не мешаясь Хосоку в его гонке. Младший Чон понял, что сейчас все уже на грани по одному тому, как Юнги запрокинул голову, уже самостоятельно подмахивая неровными, сбивающимися с общего темпа движениями. И по тому, что пальцы брата легли на пальцы Хоби, сжимая их чуть ли не до хруста. Кажется, у Юнги будет замечательный след на его прекрасной заднице. Рука на члене продолжала свои движения, изредка сжимаясь. Спина непроизвольно выгнулась дугой, норовя разломиться пополам с жутким треском. В голове все медленно разложилось на цветные кирпичики, застилая глаза тонкой пеленой разных цветов. Желтые, фиолетовые и черные круги, как по воде, медленно выцветали, забирая с собой бурю удовольствия, которая своими остатками заставляет содрогаться подтянутое тело Юнги. Струйка пота защекотала висок, и Хосок ощутил липнущую теплую влагу на своем животе, когда Юнги, резко дернувшись, кончил. Он задрожал, его брови изогнулись от болезненного удовольствия, но он не остановил своих движений, позволяя остальным достичь оргазма. Сознание отрубили ровно на две секунды и тут же резко включили: Юнги сдавленно вздохнул и тут же с силой закусил нижнюю губу, чтобы не застонать во весь голос. Плечи содрогнулись, заставляя Юнги без сил рухнуть на Хоби. Успокаивающие поцелуи в плечо были сейчас очень даже к месту. Тщетно пытаясь успокоить дыхание, Минсок устало рухнул рядом с Хоби, трепетно обнимающего Юнги дрожащими руками. Мысли в быстром темпе скакали одна за другой, а сердце тяжелым молотом стучало по барабанным перепонкам. — Какие же вы противные, — засмеялся старший Чон, отворачиваясь. Было немного мерзко после всего произошедшего. И, вообще, надо уйти в душ, оставив парочку решать свои проблемы. Юнги, кажется, начал постепенно дышать спокойно, бессознательно потираясь щекой о плечо Хосока. Его любимого, мягкого и родного Хосока, которого он все же любил. Но, чертов Чон Минсок… Вы бы дали Хосоку? А двум Хосокам? Вот и Юнги ответил так же.