Чужой кабинет

      Чун Юнь тяжёлый, пусть и выглядит со стороны так, будто они с Син Цю практически одной комплекции. На самом деле юный экзорцист тренируется гораздо больше, мечтает научиться владеть клэймором одной рукой, тренируется ради этого каждый день и отлично физически сложен. Будущему наследнику торговой гильдии Фэй Юнь это очень даже по душе, ведь он бесстыдно может любоваться телом своего друга, когда тот снимает одежды перед тем как окунуться в прорубь или же переодевается в дождливый день после того, как забрался к Син Цю в комнату через окно.       Однако, когда ледяной мальчишка давит всем весом своих мышц ему на бёдра, хрупкому книжнику хочется выть от боли, впрочем, он утешает себя, что это того стоит. В кабинете старшего брата, который однажды будет принадлежать ему самому, царит приятный полумрак и пахнет благовониями. Син Цю чувствует себя настоящим хозяином положения, едва ли не господином мира, когда сидит в огромном хозяйском кресле с тяжёлой покрытой позолотой спинкой, а на коленях ёрзает его возлюбленный, драгоценный Чун Юнь. И пусть юноша прижимается спиной к его груди, а лица почти не видно, Син Цю уверен, что на бледных щеках горит яркий румянец смущения.       Со своей стороны, он сделал всё возможное, чтобы этот очаровательный персиковый цвет остался на коже как можно дольше, заставил охотника на духов снять верхнюю одежду, целовал его шею и плечи, отмечая красными следами до тех пор, пока Чун Юнь не взмолился о большем, а в ответ на его просьбу игриво выдохнул в ухо:       - Тогда сними свои штаны. Сам. Не всё же за тебя делать, я прав?       И его драгоценный друг, не имея другого выбора, так и поступил. Белоснежные одежды так и остались болтаться на щиколотке, когда Син Цю самым наглым образом раздвинул ноги бойфренда широко, заставил его закинуть их на письменный стол брата, упираясь стопами в гладкое дерево, и ненароком развернул на стопку бумаг чернильницу. За это ему обязательно прилетит, если, разумеется, настоящий глава торговой гильдии узнает, кто стал виновником беспорядков в его кабинете. Чун Юнь положил голову на плечо любимого, тяжело дышит, прерываясь на жаркие стоны, весь дрожит от нетерпения, но всё равно напряжён. Син Цю чувствует это, когда опускает руку от паха ниже, обводит по кругу сжатую дырочку и понимает, что принять в себя хотя бы палец любимый пока что не готов.       Снова приходится тормозить себя, обращаться к терпению, которого осталось не так много, но ради Чун Юня благородный юноша готов попытаться. Слишком долго его чувства оставались незамеченными, а симпатия пряталась под порой даже слишком жестокими приколами и жгучими перчиками, которые он подкидывал экзорцисту в еду. Ещё несколько дней – мелочь, в сравнении с тем как несколько месяцев он пытался узнать у Сян Лин есть ли у него хоть малейший шанс понравиться Чун Юню, а потом потерял дар речи, когда первым получил признание в любви. Такое желанное. Взаимное.       Ладонь снова ложится на напряжённый влажный член, Син Цю ласкает любимого в неспешном и приятном ему темпе, задерживается на головке и обводит её большим пальцем, растирая каплю смазки. Не в силах сдерживать голос холодный мальчишка вскрикивает и прогибается в пояснице, невольно подаётся бёдрами навстречу, а руку заводит за спину своему парню и цепляется за волосы.       - Тише-тише, - шепчет Син Цю, усмехаясь, - Вырвешь мне все волосы.       Чун Юнь смотрит на него боковым зрением виновато, краснеет ещё сильнее, хотя казалось куда уже, но видимо решив, что терять уже нечего, просит хрипло:       - Потрогай мои соски.       Сперва глаза юного гения расширяются от удивления, но тут же смятение становится восторгом. Все его старания начинают окупаться, а тело зажатого скромного экзорциста отзывается на ласки и привыкает к ним.       Син Цю знает, как сделать ещё лучше, выдыхает шумно в шею любимого и спрашивает:       - Сотворишь для меня немного льда, Юнь-Юнь? – вытянув свободную руку вперёд. Чун Юнь делает то, о чём его просят, махом руки заставляет капли воды в воздухе кристаллизоваться, и уже приняв форму идеального кубика он опускается Син Цю на ладонь.       Чун Юнь привык к холоду и даже у подножия Драконьего Хребта может есть мороженое и не морщиться, однако сладкая сильная дрожь вместе с толпой мурашек пробегает по всему телу, когда холодный кубик начинает кружить вокруг соска. Юноша дёргается от неожиданности, теряет точку опоры и проезжается пяткой вперёд, сталкивает на пол металлические весы и рассыпает повсюду крошечные гири. Он тщетно пытается зажать себе рот рукой, но делает это слишком поздно: стон уже прорывается через пальцы и ударяется эхом о потолок.       - Вот так, молодец, - хвалит его любовник, соединяя все ласки воедино, пока его пальцы с зажатым в них кубиком льда гуляют по груди, обводят соски и то и дело опускаются ниже к впадинке пупка, вторая ладонь не прекращает ласкать твёрдый, сочащийся смазкой член. Чун Юнь так близок к финалу в отличие от Син Цю, который едва успел расстегнуть петли своего красочного жакета, но даже так не чувствует обиды. С собственным возбуждением он справится как-нибудь сам, а пока что ему достаточно того, что юный экзорцист начинает ему доверять, больше не боится прикосновений, стонет в его руках и ведёт себя совершенно похабно, когда пробует одновременно потереться задницей о бугор в чужих шортах и толкнуться в кулак своим членом.       Спустя несколько движений Чун Юнь кончает с протяжным стоном и именем бойфренда на губах, обмякает на чужих бёдрах и доверчиво откидывается назад. Син Цю не брезглив, но всё же вытирает руку прежде чем обнять любимого поперёк живота, ткнуться носом в загривок и со смешком похвалить:       - Ты молодец.       От жара тела такого непривычно тёплого Чун Юня лёд уже давно растаял. Он недолго молчит, переводя дух, прежде чем пробует через плечо посмотреть назад и виновато бубнит:       - Я… Прости, снова мы не дошли до конца и удовольствие получил только я.       - Ничего, мой милый Чун Юнь, - спешит его успокоить возлюбленный и подаётся навстречу, целуя коротко в уголок рта, - У нас с тобой достаточно времени впереди, чтобы попробовать всё-всё-всё.       Видимо, эти слова должны были воодушевить, но юный экзорцист трепещет и пугается. Какие ещё фантазии в голове у молодого господина, которому однажды предстоит держать в своих руках весомую долю торговли всего Ли Юэ? Время покажет.