Город наизнанку

— Ну, проходи, коль пришёл, — проворчала Властомира Змеяновна, открыв мне дверь Как коллега, я имел право являться незваным. Впрочем, стоило Властомире Змеяновне махнуть рукой в сторону стола — и там появился самовар и угощение к чаю, пирожки и ватрушки. Она сама печёт отлично, но только для званых гостей. Мне же досталась начарованная еда. Тоже хороша, но на вкус такая, магазинная. Совсем не то, что домашняя, приготовленная своими руками и с любовью, я считаю. Я, в целом, не любитель волшебной еды, если честно. Себе чарую только когда нет денег поесть в кафе или времени приготовить дома. Что меня удивляет всегда: даже дома Власта Змеяновна носит костюмы. Хотя мне кажется, ей бы больше подошли расшитая рубаха, юбка и платок, такое всё народное, славянское, знаете. Она же домовушка (кажется, женщин-домовых, хозяек дома, называют так). Впрочем, не все из нас на Этой стороне принимают свой истинный облик, даже оставаясь дома одни или с теми, кто знает об их истинной природе. Собственно, Властомиру Змеяновну я в её настоящем обличии видел всего раз: когда мы работали с делом об отравленном квасе, в котором оказался замешан подпольный цех домо… э, заво́дных? Подвальных? Не знаю, как называют аналог домовых, вынужденных трудиться в подвале заброшенного завода. Как-нибудь расскажу, как это произошло. — Что у тебя за дело, Олег? — Хранитель района сказал, что Олена видела что-то или кого-то в день пропажи детей. Я и Матеуш, брат одной из пропавших детей, хотели бы с ней поговорить о том, кого или что она видела, если вы позволите. Может быть, это поможет нам с поисками похитителей на Нашей стороне. — Ну, тебя я знаю. А этот Матеуш кто таков будет? — Хороший парень, городской волшебник и сказочник. — Полукровка, что ль? — Нет, просто человек, видимо: по крайней мере, когда были под Крылатскими холмами, он не изменился при выходе на Изнанку. Может быть, ведьмак, он из Польши: там у многих хоть какие-то ведуны и ведьмы да были в роду. Видимо, эхо крови через поколения, сами знаете, иногда такое бывает. Но я его досье у Хранящего Город не запрашивал, сами понимаете. — Ясно. Что ж, добро. Считай, я разрешила вам с Оленкой поговорить. Я, конечно, рядом буду: надо же Катре объяснить, что вам надо от ребёнка. Завтра после работы заезжайте. На следующий день мы с Мате прибыли в гости к родителям Олены. К слову, Матеуш больше не выглядел как оживший мертвец: на щёки вернулся здоровый румянец, а тени исчезли из-под глаз. — Привет, дядя Олег! — Олена оторвалась от кукольного домика и подошла ко мне, протянув руку, которая я, опустившись на одно колено, и поцеловал. — Здравствуйте. Это было к Мате. — Оленка, скажи: что ты такое увидела в тот день, когда пропали дети? У Матеуша вот тоже сестрёнка пропала, мы её ищем. Твой рассказ может очень помочь нам отыскать злодеев и всех ребят спасти. Так что всё-всё расскажи, что считаешь странным или необычным про тот день. Нам это очень важно. — Ну, я играла во дворе дома: я ведь в школу не хожу (Олена имела какую-то травму при рождении, и одна из её ног была словно бы укороченная, из-за чего девочке было тяжело ходить и она находилась на надомном обучении). И у меня шарик укатился за забор, на территорию школы. Я подумала, что подойду и попрошу кого-нибудь его достать для меня. И увидела, что у ворот школы, рядом с серой большой машиной, кто-то стоит. Их двое было. Взрослые, примерно как вы, дядя Олег. Мужчина и женщина. Я хотела их и попросить, подумала, что это чьи-то родители. Я их окликнула даже, а когда они обернулись, то поняла, что я их вообще раньше не видела, хотя знаю многих родителей. А потом я их рассмотрела получше: а это были не обычные люди! Мне бабушка говорила: если видишь, что у людей острые уши или черные глаза, будто без белков — то сразу убегай! Или достань крестик и помолись прямо вслух: они сразу исчезнут. И ещё сказала всегда носить её подарок — браслет из такого грубого железа. — Некованная сталь, — заметил я, — И что же те люди делали? Занятно: мать Олены, полукровка, не видела Изнаночных, а вот у внучки, квартеронки, дар хоть и слабый, но был. — А они ничего не делали. Они просто стояли и смотрели. И ещё что-то бормотали под нос, но я не знаю, на каком языке. Не русский и не английский. Похож на тот, на каком дядя Патрик и тетя Лэан говорят друг с другом иногда. Мне странным показалось, что они не друг с другом говорили, а как будто заклятия читали. — А к ним кто-то подходил? Дети или взрослые? Они к тебе подошли? — Нет, никто. И ко мне они не подошли, они меня вроде услышали, но не видели. И их самих тоже как будто никто не видел, ни взрослые, ни ученики. Олену защитил крест и сталь, это понятно, вот фейри её и не увидели, — подумал я, — А сами были под защитными чарами или маскировкой, наверное. Люди их и не заметили. Выходит, там вообще в той школе никого с Нашей стороны нет?.. Бормотали — манящие чары накладывали? Дорогу для похитителей открывали?.. — Они так и стояли, говоря что-то? Просто стояли? А потом куда делись? — Да. Но поскольку я испугалась, то сжала крестик на груди изо всех сил и стала молится Господу громко. Как бабуля говорила, на латыни. Она сказала, их наш язык не пугает, они его не понимают. Они меня опять услышали и сразу заторопились: сели в ту серую машину большую и умчались на большой скорости. Куда — я не знаю, мне страшно было и я убежала домой, даже про шарик забыла. — Ты поступила правильно. Спасибо тебе за рассказ, Олена. Ты нам очень помогла. — Не за что, дядя Олег. Я вам желаю, чтобы вы нашли свою сестру, дядя Матеуш. И всех детей тоже. — Спасибо, Олена, благослови тебя Христос и его Пресвятая Мать! Попрощавшись с Оленой и её родителями, мы вышли на улицу. — Слова Олены подтверждают мои догадки, — сказал я Мате, — Это были фейри. При том, скорее всего, Неблагие. Такой же вывод я сделал и из слов Патрика и своей подруги, она из Благих. Мне нужно будет ещё с Кэссиди поговорить и потом отправлюсь к Повелителям двух Дворов, потребую разъяснений, какого черта они творят и кто виновен и где виновники скрываются. А там уж нашей полиции эти сведения передам — и они вызволят детей. А ещё завтра поедем к Хранителю Крылатского, за образом. Тогда точно будем иметь виновников и они не уйдут из наших рук! — Наверное, твоя коллега не будет рада меня видеть. Значит, мне лучше отправится домой. Может быть, полиция или волонтёры узнали что-нибудь новое. Ведь эти нелюди, они же и в нашем мире есть? — На Лицевой?.. — задумался я. Не то, чтоб это невозможно… Но те, у школы, явно отводили людям глаза чарами. Значит, они могут и не иметь физической оболочки. — Не уверен. Если те, кого видела Олена — исполнители, то это не люди. И заказчик их тоже не человек. Тогда он может и не иметь человеческого облика. И детей на вашей стороне нет. Полиции их искать бессмысленно. Мате тяжело вздохнул. — Прости Господи, но я впервые жалею, что не родился нелюдем. Я б и тем исполнителям, и заказчику пару синяков бы оставил. На долгую память. Не могу я таких врагов любить и прощать. Я промолчал, но про себя подумал, что, будь у меня сестра и укради её кто, я б не то, что пару синяков — я б нос на сторону такому уроду свернул. А потом бы покаялся. Но сперва свернул. Если Бог всё видит, он бы понял, что есть зло, на которое нельзя ответить ни добром, ни прощением и есть те, кто неспособен ни понять, какое зло причинил другим, ни раскаяться. Я уверен, что те, кто может украсть ребенка — как раз из таких. Впрочем, я такой себе верующий, прямо скажем. Про существование мнеподобных Библия говорит примерно ничего. Там вообще об Изнанке очень мало. Поэтому, мне кажется, вовсе не все предписания я должен соблюдать так же строго, как люди, жители Лицевой стороны. Впрочем, ладно, не о моей вере речь. Проводив Мате к метро, я заказал такси до хаты Кэссиди. К ней лучше всего являтся с ликёром, молочным или яичным, их она любила больше всего. Тем более, пятница, не грех и выпить немножко, Кэс льёт две капли на огромную чашку чая. В обычное время, как истинная англичанка, она пьёт из маленькой — чай с молоком, разумеется. — Пожалуйста, входи, — Кэс ждала меня, потому одета была в чайное платье. Дома наша леди Киса отдавала предпочтение викторианскому стилю. — Располагайся, я приготовила сендвичи с огурцом и сконы. Хочешь абрикосовый джем или клубничный? Ещё есть пудинг, но вчерашний. Кажется, не очень удался, так что на твой страх и риск, если будешь. Я сейчас что-то не в форме, готовка не даётся… — Бывает. Держи, — я протянул ей ликёр. — Тебе полезно расслабиться. Собственно, я хотел поговорить про тот день, когда вы с Патриком в школе были. — Ты ведь не подозреваешь меня?.. — Нет, разумеется. Я уже говорил с Хранителем Крылатских холмов, с Лэан, Пэдди и с Оленой. А лицевая полиция нашла чётки Маржаны, это сестра моего, — я запнулся, но решил, что сказать просто "знакомого" будет слабым обоснованием того, почему я вообще влез в это дело, — друга. Всё указывает, что это дело рук Неблагих. А от тебя я хочу подробностей: что странного или подозрительного ты в тот день видела? И почему, кстати, Патрика арестовали, а ты там как и не была?.. Кэссиди одернула нервным движением воротничок. — У меня... есть проблема… В общем, из-за того, что произошло с моим здоровьем, у меня последнее время часто сбоит на Лицевой человеческий облик. Мне приходится постоянно носить оберег для отвода глаз, сильный. Пока я в костюме химзащиты, людям не очень бросается в глаза, что у меня то хвост, то уши, то шерсть лезет на лице, то когти на руках… Потому обычные люди меня не заметили, когда я вышла и камеры не зафиксировали — они не заговорены изнаночными и нас не видят, только людей. И в памяти директора осталось, что он с одним Патриком договор заключал. Потому меня и не задержали, даже не допрашивали. — Понятно. Ну а странное ты что-нибудь видела? — Хм… Ну, кошки дворовые у школы шипели и рычали, когда мы выходили. Но я подумала, что они из-за нас. Сам знаешь, нас животные не любят. А тут хорёк и кошка. Ну и плюс крыс там в подвалах море было, да ещё наши химикаты им как серпом по обонянию… Так что решила: в порядке вещей. Что ещё… Точно! Меня удивило, что рядом со школой растёт очень много колокольчиков и анютиных глазок. — А тут что не так? — я отпил своего чаю. Нет, молоко в чай — это извращение. — Подумаешь, клумба. — Сразу видно, ты в садоводстве полный ноль. Олег, анютки расцветают в конце мая — начале июня в нормальных условиях, в парниках — в начале мая. А колокольчики — к середине июня или в июле. А сейчас у нас середина апреля только. Кроме того, там росли луговые колокольчики, не садовые. Не самый частый гость в городе. И они не цветут одновременно. Только на лугах у фейри. Я пересказал ей слова Олены и спросил: — Заметила кого-нибудь похожего? Или машину?.. — Нет, когда выходили, никто не стоял у школы. А вот машина прям под носом газанула, я как раз костюм в багажник складывала. Такой серый микроавтобус. А вот номера… Не московские точно. И вроде даже код не России. — Не Ирландии?.. — Не уверена. Я не все автомобильные коды наизусть помню. — А сам номер не запомнила?.. — Гм… Кажется, 07-D-767123. Я записываю его в органайзер. Теперь-то будет, что при случае предъявить Хранящему Неблагих! И, кстати, вдруг машина настоящая, лицевая? И это выведет полицию людей на след? Может, у похитителей таки есть человеческое воплощение и дети всё же тут, на Лицевой?.. — Спасибо, Кэс. Ты очень помогла. Но теперь мне пора домой. Завтра поеду к Хранящим кельтскую братию. На Арауна я не рассчитываю: у темных совесть в принципе альтернативная, а вот Бригитта может быть, даст наводку на след вредителей. Отдыхай, поправляйся и береги себя. — Благодарю. Ты тоже отдохни. Всё-таки мы — частные детективы на Изнанке и наши возможности ограничены. Не загоняй себя, Хельг. Ты не обязан спасать всех, кто попал в беду, даже если ты и думаешь иначе. — Ладно. Бывай, Кэс. Я отправился домой, решив посвятить вечер фильмам и приготовлению пиццы. Завтра. Всё — завтра. Сперва поеду к Шааффи за образом того, кого он увидел в своих холмах. А потом уж потребую у обоих покровителей аудиенции и предъявлю им всё, что накопал. И пусть попробуют не сказать, кто и куда дел детей!