Константа

Если бы Инквизиторы по окончании учебного курса сдавали экзамены, то это были бы экзамены по нахальству и любопытству. Никто не давал Эдгару санкций, но маг прекрасно видел грань между нежелательным и запрещенным. Он решительно поднял руку и трижды нажал на кнопку звонка. Оказалось, что звонок не работает, тогда Эдгар постучал и выжидательно уставился в потолок. Позади раздался щелчок замка, вырывая бывшего Темного из размышлений. Пока Эдгар вспоминал страницы из досье Городецкого, связанные с семьей вампиров, вышеупомянутый сосед окинул Инквизитора подозрительным взглядом, оценил скупой канцелярский вид его серого костюма, подтянул свои треники, пригладил всклокоченные после сна волосы и нелепым угрожающим тоном поинтересовался: - Чего вам опять? - Вот что, Саушкин, возвращайтесь к себе и не мешайте работе Инквизиции, – Эдгару не хотелось ссориться - уж больно день был хороший. - Хватит вашей работы. Парень расправил плечи и скрестил руки на груди, пытаясь казаться выше и внушительнее. Попытка была смехотворна, что ж, и Моська может лаять на слона. Инквизитор отвернулся и снова постучал в дверь. - Вы что, не слышали меня? – позвал Саушкин. - Вам лучше оставить его в покое. Ему и так сейчас нелегко. А вы со своими разбирательствами только мешаете ему прийти в себя. - Может быть, это вы мешаете ему прийти в себя? – Подначка попала в цель. В Инквизитора ударило волной злости, обескураженности и вины. Он устало прикрыл глаза и продолжил: - Только не говорите, что вас не обрадовало происшедшее. - Знаете что! Да идите вы, - вспыхнул вампир, но властно поднятая ладонь Эдгара заставила его замолчать. Инквизитор, застыв, буравил взглядом закрытую дверь Городецкого. Глупец… как мальчишка отвлекся на жалкую нежить. Давно надо было проверить квартиру сквозь сумрак… А через сумрак квартира Городецкого выглядела удручающе. Мох жрал. Жрал жадно и быстро. Медлить было нельзя. Эдгар сломал щиты и ворвался в прихожую. Поврежденная охранная система завыла истошным голосом. Городецкий обнаружился на кухне. Он лежал на полу в окружении перевернутой мебели, на стене над ним алело кровавое пятно. Тягучие капли сползали вниз и лужицей собирались у плинтуса. Рядом – осколки трехлитровой банки. Подхватив безвольное тело на руки, Эдгар бросился в соседнюю комнату, оказавшуюся захламленной спальней. Он положил Городецкого на подушки, вырубил сигнализацию, закрыл кухню щитом, нейтрализуя запах крови, и запустил диагностирующее заклинание. Городецкий был жив - если такое определение можно применить к вампиру – цел, но истощен. С момента инициации он изнурял себя голодовкой, организм его претерпевал колоссальные изменения, но упрямый бывший Светлый, видимо, не собирался ему содействовать. Вот и банку с донорским пайком разбил - дубина. Не подумал ведь, как на него подействуют миазмы крови. Эдгар в задумчивости уставился на длинное тело в джинсах и видавшей виды футболке в бурых пятнах. - Что с ним? – хрипло спросил возникший рядом Саушкин. - Ты сделал Светлого вампиром. Как думаешь, что с ним происходит? Едва ли он лежит без чувств от безграничной радости. - Я спасал ему жизнь. Это… это Ночной дозор отправил его на смерть, – то ли зашептал, то ли захрипел Саушкин. Эдгар проигнорировал его слова. Все это он уже слышал на разбирательстве, и в повторении не нуждался. Нужно было придумать, как разбудить спящего царевича. Обычно вампиров пробуждают каплей крови, достаточно мазнуть по щеке – и вуаля, но этот же явно приобрел аллергию к гемоглобину. - С ним все будет в порядке? Почему он не приходит в себя? Вы пробовали силу? – слабо и жалобно спрашивал сосед Городецкого, выглядывая из-за плеча Эдгара. - Инквизиторы слишком долго с ним возились, своей силой я только хуже… Раздался звук упавшего тела. Эдгар молниеносно обернулся и пожалел, что не сделал этого раньше. - Идиот, – в который раз за этот месяц выдохнул он. Ну вот. Один труп на полу, другой труп на кровати. Тот, который лежал у ног выглядел просто отвратительно. Раньше Эдгару не доводилось вживую видеть вампира, который зашел в квартиру без приглашения, так – только иллюстрации в книжке. А зрелище было весьма неприятным. Кожа Саушкина слезала пластами прямо с мышц, тело дрожало и выгибалось дугой, у оскаленного рта вздувался пузырек слюны. Вытащить его прочь из квартиры? Ухудшения не будет, но и на поправку уйдут месяцы. Эдгар похлопал себя по карманам, выудил связку амулетов, отобрал нужный, поднес его к губам Светлого и принялся хлопать Городецкого по щекам, приговаривая на разные лады: Антон! Антооон. Очнись. Давай же. Антон, разреши ему войти, Антон, дай ему разрешение. Дозорный! Это приказ! Наконец Городецкий дрогнул, открыл глаза и отпихнул от себя чужую руку с покачивающимся в воздухе амулетом. - Ты чего тут? - спросил он. - Потом, – отмахнулся Темный. – Сначала он. – Эдгар ткнул пальцем в Саушкина, уже наполовину затянутого в сумрак. - Аааа, – простонал Городецкий, болезненно сглатывая. – Это… - Ты разрешаешь ему войти, – подсказал Эдгар. - Я разрешаю тебе войти, Костя,– повторил Городецкий, принимая вертикальное положение. Саушкин всхлипнул и затих. - А теперь идите вы отсюда. Оба, – сказал Антон, слез с кровати и взял курс на ванную нетвердой походкой. Эдгар проводил его тяжелым взглядом утомленного человека. Дверь ванной громко хлопнула. Нужно прибраться на кухне, решил Инквизитор, а то ведь снова в обморок. Барышня. То ли от недоверия, то ли по инерции Саушкин поднялся и пошел за ним, покачиваясь из стороны в сторону. Он уже приобрел свой нормальный облик, только щеки его все еще горели. На этот раз от стыда и злости. Да и румянец не его – кровь-то чужая. - Не советую, – скупо бросил Инквизитор, снимая купол, но вампир ослушался. - Как же так… - простонал он, оглядывая кровавые подтеки, когда они прошли на кухню. - Почему… - Потому что ты сделал монстром того, кто менее всего подходит для этой роли. - Удивительно, - сквозь зубы огрызнулся Саушкин, – кажется, за это Темные злятся на меня больше Светлых. - Я уже не Темный, – уточнил Эдгар. - Да. Вы лицемер. Я видел вас на трибунале, и вы не походили на сочувствующего друга. Думаете, мне следовало оставить его умирать? - Тебе следовало позвать на помощь. Хотя бы своего шефа, он бы прискакал как миленький. Впрочем, потом он все равно прискакал. Эдгар взмахнул рукой, кровь исчезла, осколки собрались в банку, распахнулись окна, впуская свежий вечерний воздух, и мебель встала на свои места. Эдгар заглянул в холодильник, провел быструю инспекцию, крякнул «н-да» и задумчиво уставился на Константина. - Вот что, тебя я с ним наедине не оставлю, так что сгоняй-ка ты в магазин. Организуешь ему свой обычный паек. Только все легальное и витаминное. И гранатовый сок. И гематогенку. Деньги есть? Оторопевший Саушкин неопределенно пожал плечами. - Ну, вперед, чего застыл? Эдгар подошел к окну и стал разглядывать улицу. Внутренний двор наполнился старушками, вопящими детьми, кошками, мужиками, отдыхающими после работы, закатный свет окрасил окна девятиэтажки напротив, Инквизитору стало тоскливо. Из подъезда вылетел Саушкин-младший. Он так и не переоделся; пустой пакет для будущих покупок, повисший на локте, поймал ветер и захлопал словно парус. Подумав немного, Эдгар махнул рукой ему вслед, сохраняя свой номер в памяти чужого мобильника. На всякий пожарный. - Ты зачем пришел? – подошедший Антон упал на кухонный диван. – Изображаешь заботливого дядюшку? Эдгар нехотя отвернулся от окна. Он почувствовал себя усталым и непризнанным. В кои-то веки проявляешь заботу о ближнем… - Если ты отказываешься от лицензии, то попробуй хотя бы свиную. Антон махнул рукой: - Не могу. Даже ее теперь не могу. - Но ты же употреблял на оперативной работе. - Сейчас все назад просится. Я читал, такое бывает с теми, кто наименее расположен; но обычно потом все стабилизируется. Надо только потерпеть. - А что Гесер говорит? - Ничего. Я для него бракованный товар. Не делай такое лицо, я его не осуждаю. Ты бы так же поступил на его месте. - Я на его месте не буду, и слава сумраку. Значит, у тебя все нормально? Нет желания всех обвинять, покарать неверных друзей и всех окружающих тебя Темных? - Хочешь посоветовать мне психолога? - Вообще-то у нас такое практикуется. Для новичков-вампиров. - Да? – удивился Антон. – Однако… Только у кого «у нас»? У Инквизиторов? - У Темных, – насупился Эдгар. – Твои тебе этого не предложили? Понятно. - Хватит меня лечить, Эдгар, я справлюсь. - Да видел я, как ты справляешься. Хоть бы квартиру сменил. Жить рядом с тем, кто тебя обратил – это моветон. - Да чего уж. Он хотел как лучше. Эдгар не вытерпел и хлопнул по столу ладонью: - Да что ж это такое! Ты что, в хиппи записался? Все тебе хорошие, и никто не виноват?! Когда ты очнулся, я заметил твою реакцию, ты не особо закрывался. И знаешь что: понимания и прощения там не было. - Иди к черту! Я действительно умирал, а Костя просто запаниковал. Эдгар прищурился, проверяя сквозь сумрак, появилась ли воронка. Но ее не было. Плохо. Совсем без сил. - И пока не поздно, воплотил свои темные мечты в реальность, – проворчал Эдгар. Антон помотал головой и потянулся к пачке сигарет. - Кстати, на счет черта. Я ведь к тебе не просто так приехал. До меня дошли слухи, что твоей персоной крайне заинтересовалось наше Всетемнейшее членистоногое. А я по опыту знаю, какие неприятности это сулит. Так что хочу, чтобы ты знал: Инквизиция всегда примет тебя. - Спасибо за предупреждение, но я как-нибудь сам. - Как знаешь. Но я буду неподалеку. - Так не доставайся же ты никому, – хмыкнул Антон, выпуская колечко дыма. Скоро в дверь тихо постучали – это Константин вернулся с продуктами. Эдгар чопорно попрощался, выскользнул через открытую дверь и исчез на лестничной клетке. Городецкий взял пакет из рук соседа, заглянул внутрь и замялся. Денег в карманах, как на зло, не оказалось, а идти искать и оставлять Саушкина одного не хотелось. Что бы там Антон не говорил «дядюшке» Эдгару. - Я не платил, – заявил Костя, поймав взгляд соседа. Антон нахмурился. - Я не вор! Сказал, что позже занесу. - Еще одно преимущество? Мне начинать радоваться? - Приятного аппетита. - Потом сочтемся, – пообещал Антон и закрыл дверь. Костя хмуро потер шею и пошел к себе.