Константа

Музыку зова Антон услышал поздней ночью. Он вышел на балкон, босиком на холодной плитке, открыл окно и сквозь москитную сетку посмотрел в черное московское небо. Зов был слабый, неумелый, мелодичный и нетерпеливый. Вампирша, подумалось Антону. Он опустил руки в карманы потрепанного банного халата, но вспомнил, что оставил пачку сигарет в спальне. Зов отдалялся, уходя к станции метро, но, даже затихая, становился более истеричным, словно Вампирша торопилась. Может быть, голод замучил, а может быть охота шла без лицензии. Последнее предположение скрутило пустоту в груди фантомной болью и после некоторых размышлений заставило Антона одеться и выйти на улицу. Город бодрствовал. Ночная жизнь - она такая, ярче и болезненнее, в чьей-то машине, мимо которой прошел Антон, мурлыкала приятная мелодия. Городецкий подхватил мотив, пытаясь отвлечься от тупой рези в деснах. Могло быть и хуже. На самом деле, должно быть в несколько раз больнее. Был ли собственный голод причиной того, что Антон слышал? Или вампирша была знакомой? Вопросы остались где-то далеко позади. Слава сумраку, собираясь, он смог сосредоточиться и вспомнить об элементарных правилах, и захватил пару заряженных амулетов. А дальше – все в тумане, и все кажется до ужаса простым. Но все же коротнуло , когда, увидев их, Антон понял, что оказался прав. Какая к черту лицензия? Все как всегда. Вампирша совсем молодая, может быть, это была ее первая кормежка, звала к себе парня. Успокоенная тем, что он наконец появился, она замерла, ожидая. Куда уж торопиться - парень сам шел к ней. Уверенным быстрым шагом, неведомая причина, заставившая его сорваться с места, нисколько его не волновала. Антон вдруг почувствовал, что сможет простоять вот так, бездействуя, до самого конца. Часть его не хотела пафосного возвращения Светлого дозорного Городецкого, жопу рвущего ради правильного и вечного. Да и клыки опять полезли – неприятно, почти щекотно. Но парень, проходя мимо, обернулся и скользнул по фигуре Городецкого невидящим взглядом. Светлые глаза, волосы примяты, словно он носил кепку, да недавно потерял. Нос острый. Еврейчик. Может быть, он ее знакомый, может быть, учатся на одном курсе. Погано все это. Городецкий сглотнул слюну и заставил себя посмотреть на вампиршу. Она уже тянула к жертве руки, улыбаясь, почти красивая, светловолосая, только очень бледная в свете одинокого фонаря. Дались им эти фонари, подумал Антон и шагнул вперед. Конкурент – это плохо, но конкурент – не дозорный на службе, способный развеять по всем слоям сумрака. Глупая вампирша, она зашипела на него, как рассерженная кошка. Подавив желание заговорить, объяснить, что правильно, а что нет, встряхнуть, сорваться, накричать, выплеснуть на нее все, что накипело, первым амулетом Антон послал в нее Фриз, вторым закрыл и поставил сигналку для своих. Бывших своих. Пусть сами разбираются. Зов, конечно же, оборвался, резко и неприятно даже для Городецкого, и незадачливый парень заморгал и заозирался по сторонам, но Антона уже не было. Тот ушел в свой новый вампирский сумрак, подальше от оглушающего биения чужого живого сердца. Приятного и слишком яркого… Мать его. *** Был обеденный перерыв и Эдгар планировал провести это время с максимальной пользой. Поговорить с нужными Иными, сделать несколько важных звонков, проверить ежедневник, вычеркнуть то, что уже успел выполнить, а бутерброды и прочие шедевры могут и подождать ,но планам не суждено было сбыться. Телефон Эдгара зазвонил сам, высвечивая номер Саушкин. Вот знал же, что пожалею, вздохнул Инквизитор и ответил. - Это Эдгар? – переспросил вампир, сопя в трубку. - Слушаю, – подтвердил маг, подавив желание неуместно пошутить, мол, нет, это Гесер. - Не могу найти его. Не серьезно, наверное, но я даже не чувствую, – сбивчиво заговорил вампир. – Попытался позвать, ну как инициатор зовет, а он не отвечает. И опять ничем с утра не питался. - Понял. Будем искать, – отрезал Эдгар и открыл портал. Хочешь насолить Завулону – терпи, сказал себе Серый, переступая через край. День обещал быть тяжелым. *** Обнаружив себя в вагоне метро, Городецкий не на шутку испугался. Во-первых, слишком многолюдно. Во-вторых, сомнамбулизма ему только не хватало. Но первой, весьма человеческой реакцией была проверка собственного внешнего вида, а то, как в страшном сне: в толпе и без трусов. Но тут Городецкому повезло, он разве что не побрился с утра, а так был при полном параде, и судя по мерзкому острому запаху некогда любимого одеколона, по привычке пшикнул несколько раз. Чудеса. Удобнее перехватив поручень, Антон постарался как можно дальше отодвинуться от пассажиров, но было слишком тесно, и вот в колени уже уперся край занятого сидения. Пассажир быстро поджал под себя ноги, но претензий по поводу вторжения в личное пространство не выдвинул. В воздухе пахло чем-то сладковатым, приятным, не обращая внимания на обычное амбре метрополитена, Антон выхватывал этот запах, хищно раздувая ноздри, но спохватившись, задышал ртом. Это был запах чьей-то крови, и Антону не хотелось потерять самообладание. Второй раз. С контролем и так все было очень и очень плохо, если он даже не помнил, как оказался на этой ветке. К слову, где именно он находился? Взгляд бывшего Светлого метнулся к карте метро. Следовало выходить на следующей же станции, и неважно какой, главное: быстрее. Сглотнув слюну, Городецкий оглянулся, ища путь наименьшего сопротивления, но тут что-то толкнуло его в плечо. Парень, который до этого сидел перед ним, поднялся, и, задев его сумкой, буркнул «Извините». Задохнувшись и заглядевшись на полоску кожи на шее над грубым воротом свитера, Городецкий замер, пропуская его мимо себя. Еврейчик. Вот так встреча. Но хоть какое-то объяснение того, что же он тут делает. Парень был все же старше, чем думалось Антону этой ночью. Лет двадцать с небольшим, но слишком худой и мелкий. Ниже Антона на голову. Но больше Антон разглядеть не смог, новый знакомый стремительно исчез в рядах пассажиров и встал у дверей. Антону ничего не оставалось кроме как последовать за ним. Объявили станцию Октябрьскую, и Городецкий вышел на платформу. Он не верил в совпадения, и все еще надеялся, что в состоянии удержаться. По мере того, как он втягивал в себя затхлый воздух, в голове прояснялось, а клыки втягивались. Не спеша он пошел следом за парнем и вышел к скверу у Музеона. Расположился неподалеку от резного мостика, перекинутого через искусственный пруд. Пацан, да какой пацан – молодой человек, поправил себя Антон - устроился на качелях. Он достал из сумки старый фотоаппарат, кажется, Зенит и застыл, вглядываясь в горизонт. Двухместные качели под ним тихо поскрипывали, раздражая Антона. На несколько минут солнце заволокло облаками. Интересно, сколько я во так просижу здесь, прежде чем за мной приедут, или того хуже? – подумалось Городецкому. – Я словно памятник кадавру неудовлетворенному. Вот он я. Усмехнувшись про себя, Антон попытался прочитать линии вероятности. Очень туманное и переплетенное, мутное, дрожащее. А ведь когда-то все было так просто – хоть и не на уровне провидцев, но на день-то прогноз можно было узнать. Вот значит как, существуй, Антошка, но существуй инвалидом. И не жалуйся. С годами он пересмотрел свое отношение к нежити. Юных дозорных учат: лучше смерть, чем подобие жизни, но это кому как, видимо. Тот же Максим развоплотился бы, ни секунды не сомневаясь, а Антону ничего, нормально. Даже интересно, сколько он вот так продержится на укрепляющих и нейтрализаторах. Одно применение – и жажда уменьшается в десятки раз. Она остается, она ломает тело, обезображивая – и вот уже острые скулы, и синяки под глазами, и зеленоватый оттенок кожи, - но чувствуется слабее, и пока не толкает на безумства. По крайней мере, в сознательном состоянии. Но ничего, в следующий раз он заснет только с путами и барьером. И за все спасибо Семену, конечно, если бы не он с его волшебным флакончиком, быть Городецкому в сумраке. Еще была сигналка… Кавалерия не примчится, но кто-нибудь из ребят: Толик, Илья, или опять же Семен - не допустят срыва. Сделают все как по нотам. Возможная жертва даже не успеет испугаться. Раз – и не было никакого Антона. И не будет. Было бы намного проще с донорской кровью - если бы не желание немедленно выблевать содержимое упаковки. Пищеварение ни к черту, да потребности периодически глушат мысли. А смешно бы вышло – высушить кого-то, а потом блевануть, извините, мол, булимия у бывшего Светлого. Или воспитание не позволяет. Или дядя Гесер не велел. Парень нетерпеливо поболтал ногами в воздухе, поднялся, щелкнул несколько раз ничем не примечательные виды и побрел вдоль пруда, разглядывая тени. Он явно пытался убить время. Ждал ли он кого? Антону непременно хотелось узнать, кого именно. Он не был Иным, Антон еще вчера это проверил, ни малейших способностей. Аура ничем не примечательная, немного амбиций, немного раздражения – типично для его возраста. Антон силился разглядеть хоть что-то необычное. Что-то оправдывающее его фиксацию, ведь Городецкий считал, что его будет вести по девушкам - таковы правила рациона. - Я вас знаю? Антон застыл. Сам факт того, что он не заметил, как сползла маскировка, был весьма неприятным. Но таковы были последствия подарка Семена. Следовало проверять не только состояние тела (так и серьезные повреждение можно не заметить), но и собственную магию. Не почувствуешь же. Постановка вопроса тоже была как-то неправильной. На всякий случай Антон еще раз проверил – нет, не Иной! - Я вас в метро видел, – резко проговорил парень, словно обвиняя. Антон пожал плечами. Говорить не хотелось – вдруг заметит клыки. - Вы немой или просто невоспитанный? - Тебя давно в парке не били? – решил прикинуться гопотой Городецкий, но запоздало вспомнил, что сегодня почему-то надел свою лучшую рубашку, и отцовские парадные ботинки. - Ты не будешь, – ощетинился парень, замолчал и добавил с едва заметной вопросительной интонацией, – сил не хватит? - Я за тобой не следил, я отдыхаю, – процедил Антон, опуская голову. – Отвали. Парень отошел на несколько шагов, но скоро вернулся, помешав Антону восстановить маскировку. - Ты что, больной? Жутко выглядишь. - Да, больной, сказал же – вали, а! – Антон сам поднялся, намереваясь банально сбежать, но парень преградил ему путь. – У меня раньше не было сталкеров. Престижно, но первый вот-вот откинется, а мне не все равно. Докатился, – вздохнул он, явно испытывая дискомфорт. – Ты салатово-синий, знаешь? Антону захотелось рассмеяться. Вот, значит, как все обернулось, все это великое и вечное, светлое и чистое. Антон опустил взгляд на дрожащие руки и почувствовал, как истончается и рвется сеть, удерживающая его все это время. - Держись! - Как всегда в нужную минуту, – выдохнул Городецкий, поднимая глаза. К нему приближался Эдгар. Не шел, а именно приближался. Как неотвратимый рок, упакованный в строгий костюм. Можно начинать радоваться и рыдать. Одновременно. Почти знакомого Антона как ветром сдуло, парень сразу вспомнил о неотложных делах и забыл о Городецком. - Под домашний арест тебя, бывший Светлый, – отчеканил Инквизитор. - Что за цирк ты тут устроил? - Шапито. - Мальчиков клеишь? Не ожидал. - Да он сам. - Конечно, к вампирам все сами. Все добровольно. Городецкий выдохнул. Вот оно что. Ничего загадочного. К Косте, наверное, тоже липнут. - Отдохнуть тебе надо, Городецкий. Пошли, – сказал Эдгар и утянул его в портал. *** - Интересная сказка, Борис. Потешил, спасибо, – криво улыбнулся Завулон, отступая от окна. - Только детали не сходятся. - Городецкого подрал оборотень. Мальчишка вампир, из твоих, кстати, оперативников, решил погеройствовать на свой лад. Мы имеем, что имеем. - Мне непонятно, где были ваши зяблики, и какого лешего ты допустил дружбу между Темным и Светлым? Совсем с бухгалтерией плохо? Изначально не хватило ресурсов на обмен? Переселил бы своего рекрута подальше от Саушкиных хоть к черту на куличики. Гесер покачал головой: - Сосуществование с Темными - тоже хороший урок. Или тебе понравилась ситуация с Дикарем? - Изначально, когда Саушкин был ребенком – это было… не лишено смысла, но прохлопать его привязанность к Светлому… - Ты тоже прохлопал, – отрезал Гесер. Завулон выдохнул. Кивнул. - Но Инквизиция все равно будет копать под тебя, – добавил он. - Или не прохлопал, – задумчиво протянул Гесер, и продолжил безо всякого перехода. - Это Эдгар-то? Еще один сочувствующий? Хорошую себе команду Городецкий набрал. – Пресветлый окинул фигуру Завулона задумчивым взглядом. – Но под тебя он будет копать активнее, и ты знаешь. Темные умеют мстить. Завулон беспечно улыбнулся. - Да пускай. Вампиры, Эдгары всякие, ты еще – давайте уж все разом. А пока я тебе тоже сказку расскажу. Завулон опустился на жесткий стул и, закинув ногу на ногу, заговорил о делах.