Бокал вина на верху винтовой лестницы

Он был обычным неудачником. Ну, так считали его лучшие друзья. Неплохие такие друзья, да?! Ну, подумаешь, отказали ему в чувствах двадцать два раза, и что в этом такого?! Просто ему попадались не те девушки. Разве его стандартный подкат про ангелов и падение с неба так плох?! Хм… А может дело именно в том, что он стандартный? Или же причина в слегка потеющих руках? Да нет… Всё же последняя девушка была слишком придирчивой! Хотя… Чёрт, его тогда вырвало ей прямо на туфли. Да, даже так… Они всё равно были мерзкого кислотно-розового цвета, который испортить переваренные с трудом тарталетки, съеденные на завтрак, вряд ли смогли бы. Да и – Шиничиро готов поклясться на аккумуляторе из лимитированной коллекции одиннадцатого года – она всё равно купила их по дешёвке. Он ей даже одолжение сделал. Сано со стоном опустил голову на стойку. Нет. Поправка – его отшили уже в двадцать третий раз. Кажется, у него начинается депрессия на почве любовных неудач. А ещё и друзья у него суперские – вместо поддержки только поржали в очередной раз и обменялись купюрами – ставки делали, уроды бесчувственные, как скоро ему разобьют сердце. Сволочи, а не друзья! Какого хрена вообще?! Ну, ладно, не настолько ему эта девушка и нравилась. То есть, да, она была красивой, но Шиничиро видел её лишь несколько раз, поэтому… Это скорее была мимолётная симпатия. И всё же… Боже, ему просто до слёз обидно за собственное достоинство! Ну, правда, ему уже двадцать четыре, а он ещё ни разу не целовался в губы по-настоящему! Пьяные случайности с не соображающим Вакасой на стареньком диванчике в его мастерской не считаются! Хотя бы потому, что пьяный мозг брюнета имел плохую ориентацию в пространстве – точно в губы он так и не попал. Даже с другом облажался… Он лениво обводит ободок шота кончиком пальца. Возможно, если учитывать количество выпитого, он действительно скоро зальет этот бар слезами обиды и отчаяния. Неожиданно его волос мягко коснулась чья-то небольшая ладонь. Аккуратная и нежная, даже в каком-то смысле хрупкая. Сано поднял удивленный взгляд. Напротив него стоял очень милый парень в костюме бармена. Простенькая белоснежная рубашка с закатанными до локтей рукавами и черные дырявые в коленках потёртые джинсы. Шин не видит со своего места, но уверен – на ногах тоже не что-то мудрёное: скорее всего старенькие кроссовки, ну, или кеды на крайний случай. Блондин на вид был его одногодкой или, возможно, чуть младше, небольшого роста и с просто невероятно большими лазурными глазами, маленькие блики от ламп в которых делали их просто сказочными. Глаз не оторвать. Он мягко улыбался и, кажется, неосознанно поглаживал его по волосам. Насколько Шиничиро странный, если ему это нравится? Сильно, да? — Эм… Не то, чтобы мне не нравились эти поглаживания, – Сано мысленно простонал – брюнет хотел сам себя треснуть по голове. Он что, в принципе не может разговаривать с красивыми людьми? – Я… Боже… Просто убейте меня кто-нибудь… – он снова опустил голову на стойку с тяжелым выдохом. Ответом ему был небольшой тихий смешок. Вопреки ожиданиям горе-любовника рука с его головы не исчезла. — Не знаю, делал ты это намерено и «изливал душу бармену», как во всех стереотипных сериальчиках, или нет, но теперь я знаю о твоих любовных похождениях. – несмотря на очень смущающие слова незнакомец всё ещё тепло улыбался, – И, как бы… Слушай, как ты относишься к тому, чтобы подняться наверх? Людей не так много: мой напарник и один справится. Я бы… И прежде, чем очаровательный блондин смог продолжить, Шиничиро от неожиданности дёрнулся и ударился о поверхность стойки подбородком, ещё и умудрившись опрокинуть несчастный шот. Больно, чёрт! — О, Боже, ты в порядке? Это… Я… Я имел в виду не это! Прости! – симпатичный работник бара засуетился. – Я просто не умею нормально говорить. Пойдем, приложим тебе лёд. Иначе появится синяк. Он берет под руку шипящего от боли и дезориентированного Сано и ведет его прямиком за стойку, они поднимаются по винтовой лестнице, которую Шиничиро смог увидеть за стенкой, и оказываются перед неприметной дверью. Новый знакомый отпускает его руку – Шиничиро с удивлением для себя обнаруживает, что его это немного расстраивает – и открывает перед ним дверь, пропуская внутрь. Они оказываются внутри небольшой квартиры-студии. Брюнет приятно удивлен. Внутри была очень милая обстановка. Мебель несмотря на свою разношерстность смотрелась вместе довольно органично и мило: мягкое белое пушистое кресло стояло рядом с небольшим кожаным диваном. Он был приятного темно-кофейного цвета. На его поверхности было множество маленьких бликов – вместо люстры в комнате были гирлянды в виде пухлых светлячков. Шиничиро подметил – они очень подходили блондину. Комната была будто олицетворением нового знакомого. Пока брюнет рассматривал убранство небольшого помещения, бармен сходил до холодильника в углу комнаты и с извиняющейся улыбкой принёс ему пакетик со льдом. Через несколько секунд они оказались на том самом диванчике. Довольно удобном. Чтобы сгладить неловкую атмосферу, его новый знакомый решил рассказать немного о себе: поиграть в знаменитые «Двадцать вопросов». Симпатичный брюнет представился Такемичи Ханагаки. Он учился в местном университете на фотографа, что подтвердили стоящие в углу комнаты софиты и подставка для профессиональной камеры. Позже взгляд автомобильного механика зацепился и за несколько небольших портретных фото какого-то невысокого блондина с серой кошкой, висящих на дальней стене. Выглядело профессионально – насколько он мог рассуждать о том, в чём не разбирался. Спросив и о них, Сано узнал – на фото лучший друг бармена по имени Чифую вместе со своей любимицей. Блондин был младше него на полтора года и, несмотря на то, что подрабатывал здесь вечером барменом, – а заодно снимал квартиру у владельцы бара – почти не употреблял алкоголь. Иронично. Такемичи рассказывал какие-то незначительные факты или маленькие истории из своей повседневной жизни, но почему-то всё внимание Шиничиро было полностью сосредоточенно на нем самом. Может, дело в его мягкой спокойной манере рассказывать, может, в чарующем голосе. Но буквально спустя полчаса и два бокала с красным вином – которое пожертвовал из своих собственных запасов хозяин квартиры – Сано и думать забыл о своём, как оказалось, не таком уж и большом горе. Вместо этого он думал о губах человека напротив. — Мичи, вот скажи, что со мной не так? Ну, неужели я так плох? Мои шутки настолько ужасны? – он драматично опустил в отчаянии голову. Блондин отреагировал на эту фразу очень странно: слегка дернулся от неожиданности и отвернулся, после чего громким шёпотом спросил: — Шиничиро-сан, знаешь, я поэтому и хотел тебя позвать… – щеки блондина зарделись. – Я… Эм… Я надеюсь, ты не будешь считать меня последним уродом после этого, но… Ты мне очень понравился. Правда. Я поэтому и… – Такемичи нервно облизал губы. – Слушай, а насколько с моей стороны нагло сейчас предложить тебе поцеловаться…? У Шина моментально пропал дар речи. Он кому-то нравится? Вот, прямо честно? Он – пьяная сопливая субстанция сейчас действительно является субъектом симпатии?! Не просто какой-то симпатии – его действительно хотят поцеловать прямо сейчас!!! Перед ним сидит до ужаса милый и одновременно сексуальный ангел и хочет коснуться своими губами его. Однако он не успевает развить свою мысль. Сано уже чувствует эти самые губы на своих. И, Боже, прямо сейчас происходит его первый поцелуй. Как дышать?! Господи, почему Шин никогда не интересовался этим раньше?! Естественно, потому что у него не было девушки! У него же не пахнет изо рта? Он, вроде, должен что-то сделать… Кажется, эту заминку восприняли не так, как надо. Приятное тепло на губах исчезло через мгновение. — Боже, Боже, Боже, прости меня! Умоляю! Я… С чего я вообще решил, что я могу понравиться такому крутому парню, как ты… Шиничиро-сан, я… Давай забудем об этом? Я… Старший перебивает его, сверкая ярким румянцем и судорожно размахивая руками: — Нет, нет, нет, я вовсе не это…! Я… Ты всё не так понял! Это было очень классно! То есть, реально классно… Просто… Эм, Боже, это был мой первый поцелуй, поэтому мне особо не с чем сравнивать… Но я уверен – было очень классно! Блять… Сейчас я, наверное, стал ещё большим неудачником в твоих глазах… Хотя, куда уж больше… Его вновь целуют. На этот раз немного мягче, медленнее и, Господи… Шиничиро душу готов продать, если будет уверен, что сможет почувствовать эти прекрасные мягкие сочные губы на своих еще раз. Мичи медленно перебрался на его колени, его руки сами собой оказались на мягких округлых бёдрах бармена. Через несколько секунд Ханагаки немного отодвинулся – достаточно, чтобы их дыхание не смешивалось, но недостаточно, чтобы сердце перестало биться, как бешенное. — Такемичи Ханагаки, прямо сейчас ты лишил мои губы девственности. Несмотря на то, что мне двадцать четыре года, ты должен взять ответственность, – он сам не понимал, что он несёт: то ли его недоподкаты вышли на новый уровень, то ли последние бокалы вина были явно лишними. – Поэтому, пожалуйста, сходи со мной на свидание… Шин уткнулся в грудь парню и с отчаянием сжал его талию – готовился к двадцать четвертому отказу. Какого было его удивление, когда нежные руки обняли его в ответ: — Ты буквально прочитал мои мысли. Шиничиро официально признает – это лучший день отказа в его жизни. Кажется, у него наконец-то появился любимый человек. Улыбка деснами стала ему ответом.