Бокал вина на верху винтовой лестницы

У Шиничиро скоро начнёт дергаться глаз от этого. Он сейчас на полном серьёзе. Их отношения с Такемичи – это лучшее, что случалось с ним в этой жизни. Несмотря на то, в каких обстоятельствах они появились. Шиничиро часто встречал младшего с университета после пар на своем любимом байке, а после они могли часами допоздна кататься по трассам ночного города, освещённого яркими мигающими огнями столичных многоэтажек и витрин дорогих магазинов. Привычный свист в ушах, потоки ветра пробираются сквозь горловину легкой белой футболки, на которой виднеются черные пятна от машинного масла, заставляя мурашки бегать по спине; а на талии крепко сжимающие ткань мягкие ладони, пробравшиеся под любимую потертую кожаную куртку. И поцелуи. О да, поцелуи. Мягкие и нежные, заставляющие сердце каждый раз ускорять свой ритм в преддверии нового прикосновения разгоряченной кожи. Такемичи был очень стеснительным в демонстрации чувств на публике, но никогда не отказывал ему в ласках. Они целовались на задних рядах в зале кинотеатра, – как бы банально это не звучало – обнимались, сидя на лавочке в парке под тенью какого-нибудь старого дерева, и спали вместе во время сильных дождей, переплетаясь ногами, на стареньком диванчике в мастерской Сано, укрываясь, кажется, единственной чистой тканью во всем доме – шерстяным пледом. И вот, спустя несколько самых счастливых, нежных и романтичных месяцев в его жизни он наконец-то решился на серьезный и ответственный шаг. Он познакомит своего парня с лучшими друзьями, являющимися членами его банды. Шиничиро очень долго откладывал этот разговор. Очень долго. Такемичи производил впечатление нежного и доброго парня, несмотря на свою работу. А потому старший не был уверен, как его возлюбленный воспримет подобное заявление. Нет, ну а как бы вы отреагировали, если бы ваш парень заявил, что он глава самой сильной столичной группировки гопников вот уже несколько лет. Вот и Шиничиро не знает. Не знает и знатно паникует. Он подождал пока из бара уйдет последний посетитель – старенький мужичок, неблагодарная жена которого заставляет его пахать, как вьючное животное изо дня в день. Даже Сано было его жалко. Механик помог убрать на место бутылки с горячительными напитками, поставить протертые стаканы на полки и разобраться с бумажной волокитой в накладных. Такемичи был ему искренне за это благодарен. Они поднялись наверх по уже хорошо знакомой Шиничиро лестнице; – вторая ступенька слегка скрипит, когда наступаешь близко к краю – щелкнул маленький выключатель, и на потолке загорелись желтенькие животики маленьких светлячков. В пару для каждого Шиничиро недавно самолично приклеивал маленькую красную божью коровку. Они наткнулись на маленький магазинчик с забавными штучками во время очередного свидания. То есть буквально «наткнулись». Маленькая трещинка в тротуаре – и Такемичи ловит своего засмотревшегося на «ангельскую» красоту – по словам самого Сано, очень довольного покрасневшими щечками парня – непутёвого парня буквально за секунду до столкновения с застекленными дверями. Именно в этот момент Ханагаки замечает на витрине маленьких божьих коровок. Они дико, просто невероятно милые. У каждой на спинке по четыре черные точки. На рожках были мягкие пушистые шарики, а глазки были просто невозможных размеров. Прямо как у самого Такемичи – большие и такие невинные! Это всё, о чем успел подумать Сано, которого заметивший сверкающую прелесть Ханагаки всё-таки уронил. Через пятнадцать минут они сидели в парке недалеко от этого магазинчика: Шиничиро прижимал к носу ватку, которую им дала милая бабушка-продавщица, а Такемичи с детским восторгом рассматривал новую гирлянду. Они повесили её на следующий день. Мичи залез к нему на плечи и, запрокинув голову каким-то невероятным образом, старался приклеивать каждую красную малышку поближе к светлячку. Но всё же его роста не хватило. Тогда его готовый всегда прийти на помощь парень притащил с кухонной зоны старенький табурет и сам полез выполнять «ремонтные работы» – получившиеся парочки выглядели очень мило. Счастливая улыбка его солнца стоила этого. Так он думал тогда. Также думает и сейчас, смотря на потолок в жёлто-красных огоньках и всё ещё чувствуя фантомную боль того «боевого ранения». Такемичи колдует над напитками, – нет, вовсе не алкогольными – а сам Шиничиро, закусив нижнюю губу и перебирая в руках плетенные из бисера цветные браслеты, – его до невозможности милый парень вручил ему их на день святого Валентина: шоколад у него приготовить не получилось даже после седьмой попытки – бегал взглядом по досконально изученной за несколько месяцев отношений маленькой квартирке и искал что-то, за что можно было бы зацепиться глазами. Когда на столике перед ним появилась кружка горячего капучино с небольшой шоколадной стружкой, а на плечо легла светлая макушка, брюнет решился. Он немного замялся в самом начале, но потом продолжил. Он рассказывал про то, как познакомился с Вакасой и Кейзо, как набирал парней вместе с придирчивым и строгим Такеоми в банду, как они вчетвером сидели полдня в полицейском участке, когда ради фотки на перекрёстке перекрыли движение на несколько минут. Он говорил-говорил-говорил. Шиничиро очень хотел показать Такемичи, что для него значат ребята, банда, время, проведенное вместе с ними. Все это было дорого ему. И он хотел, чтобы стало также дорого и для Ханагаки. Он знал, что блондин очень добрый и не станет плохо говорить про кого бы то не было, но он точно не ожидал, что его схватят обеими руками, сожмут изо всех сил и с горящими глазами будут расспрашивать о его друзьях и банде. Оказалось, что в свое время Такемичи очень хотел вступить в какую-нибудь, но друзья, которые переживали о сильно болеющем в юности блондине, не позволили ему. Шиничиро почти пустил слезу. Почти. Платок был мокрым еще до того, как Такемичи вытирал его щёки! Так он и решил – знакомству быть. Решить-то решил, а вот осуществить задуманное… Это походило на очень тупую шутку. Просто театр абсурда. Он не мог познакомить своего парня с друзьями. То есть реально! Просто не получалось! В первый раз он пытался познакомить их по телефону. Они с Вакасой сидели на разваливающемся диване и говорили о какой-то ерунде. И вдруг Шин решил рассказать ему о Такемичи. Тогда три месяца назад он ничего не сказал парням. А сейчас очень пожалел об этом. Громкий пьяный смех Вакасы слышал, кажется, весь их маленький райончик. Разозленный Сано дрожащей от опьянения рукой пытался позвонить Такемичи, но в ответ получал только гудки. С каждым разом они становились всё тише: гогот пьяного ублюдка, зовущегося его лучшим другом, заглушал все его попытки. После выяснилась причина – телефон Ханагаки был очень старым и работал через раз – так сказал неловко улыбающийся бармен. Хорошо. Нет проблем. В следующий раз, когда они собрались все вчетвером: Вака занял подлокотник нового кресла, – ну, как нового – они взяли его на какой-то уличной барахолке – Араши сел просто на пол – его никогда не парили такие вещи. А он вместе с Такеоми заняли самые почетные места – на вмятых за долгие годы подушках старой софы. Они болтали о новых группировках. И вдруг неожиданно повеселевший Имауши сказал: — Эй, а вы знали – наш командир крышей поехал… Ответом ему служил дружный «хмык» остальных. — Он мне недавно заявил: «Знаешь, у меня есть парень. Хочешь, познакомлю?» — А… Неужто? Может он имел в виду двадцать четвертый отказ? Или же… – неожиданно проявившего интерес Кейзо, перебивает наконец понявший ситуацию глава «Черных драконов»: — Придурки! У меня есть парень! Его зовут Такемичи Ханагаки, и он работает барменом в баре недалеко отсюда! — Да? – Такеоми стряхнул пепел с сигареты. – А фотки есть? — Да! Сейчас… Сано полез руками за старенькой раскладушкой, без туда зашел в папку с фотками и понял: он проебался. Все совместные фотки они делали на телефон младшего: несмотря на глюки нельзя было не признать – камера у блондина была получше. Ему сейчас просто нечего показать… Хитрые ухмылки делали только хуже… После было ещё несколько неудачных попыток. Каждая была хуже другой: то Такемичи внезапно вызывали на замену, то парни пропадали непонятно где. А страдал только Шин – количество шуток росло просто с невероятной скоростью. Такую даже его байк не развивает. Он пытался-пытался, а всё произошло без его участия. Он ездил на могилу родителей. Ничего особенно: почистил от грязи, рассказал родителям о делах да и только. Он был уже взрослым, когда они разбились в автокатастрофе, поэтому не так сильно переживал, как младшие. Сейчас с ним всё хорошо. Со временем вспоминаешь только хорошее. Он ехал по пустой трассе. Обычно в такие моменты он заставляет движок гудеть, а шины стираться от трения. Но сейчас почему-то не хочется. На душе спокойно и хорошо. Сейчас ему хочется чего-то медленного. Тихого. Он на секунду закрыл глаза и выдохнул. Да, всё хорошо. Через несколько минут неспешной езды он подъехал к мастерской. Подножка, руль и сигналка. Он не спеша идёт к двери, невысоко подкидывая связку ключей. Там всего пять. Первый от дома. Точнее от ворот. Сам дом у них с выдвижными дверьми. Он почти подошел ко входу для персонала. Второй от маленькой комнаты, которая служит складом. Он почти не заглядывает туда. Там хранятся только самые старые детали – уже не нужны, а выбросить жалко. Дергает ручку и на себя: эту дверь он закрывает только на ночь. Третий от… А? А?! Он даже не может толком осознать происходящее. Прямо сейчас на его глазах происходит что-то невероятное. Кейзо с не привычной для него смущенной улыбкой чешет свой выбритый затылок. Такеоми, расплескивая дешевое светлое пиво, активно жестикулирует и рассказывает взахлеб об их последней стычке. А Вакаса, повиснув на блондине как обезьянка, трется щекой о плечо в белой рубашке и почти мурчит. — А?! – так, теперь хотя бы голос подать смог. Все четверо уставились на него. Первым пришёл в себя Такемичи. Аккуратно убрав с себя руки старшего, бармен подошёл к Шину и обнял с застенчивой улыбкой. Сано обнял в ответ и уткнулся в макушку: легкие сразу наполнил привычный аромат печеных яблок – парфюм младшего. Идиллию нарушил пронзительный возглас его друзей: — Да ладно?! – почти синхронно, – Мичи-чан тот самый воображаемый парень?! Так ты не врал? Имауши встал со своего места и подошёл к ним: вскоре его руки вновь покоились на плечах младшего: — Делись! – с какой-то детской капризностью сказал Вака. Остальные поддержали дружным смехом. А у Шина наконец-то отлегло. Он обнял своего парня за второе плечо. Приятную тишину нарушил голос Такеоми: — Слу-ушай, а мелких ты с Такемичи познакомил? Сано застонал.