Бокал вина на верху винтовой лестницы

Он накосячил. Впрочем, ничего нового. Сегодня была вторая суббота месяца. Человек, который хотел взять опеку над ребенком, забирает его к себе домой на все выходные. После, на основе всей документации касательно возможного опекуна и мнения ребенка, выносят решение об усыновлении или опекунстве. Так вот. Это была та самая суббота. И Шин благополучно про это забыл. У них с Такемичи сегодня было запланировано свидание-годовщина. Полгода вместе. Они должны были поехать в тематический парк кататься на аттракционах. И вот, когда они стоят на улице, обнявшись, готовые к поездке, раздается звонок. Очень милая и приятная мелодия джаза слегка искажается сломанными динамиками старой потрепанной раскладушки механика. Когда Сано видит знакомое имя на экране, в его голове начинает звонить первый тревожный звоночек. Когда на той стороне телефонной линии мягким голосом воспитательницы детского дома сообщают, что Изана уже собрал вещи, и он, Шиничиро, может его забрать – звон становится громче. А когда он слышит гудки, противный звук заглушает даже его собственные мысли. Он мысленно стонет от отчаяния. Ханагаки, все это время наблюдающий за сменой эмоций возлюбленного, – правильнее будет сказать за сменой цвета лица: с красного в белый, а потом в обратную сторону – задает немой вопрос взволнованным взглядом лазурных глаз. Сано снова стонет. В этот раз уже вслух. Звучит по его скромному мнению очень душераздирающе. Он прижимает Такемичи к себе еще крепче, чем раньше, утыкаясь в самую макушку: почему-то запах нового шампуня возлюбленного успокаивает – дает собраться с мыслями. Точнее с тем их разрозненным множеством, которое заполняет его обычно пустую голову. Если верить Ваке. — Я плохой парень. И ужасный брат. И самое фиговое – я даже не знаю, перед кем мне следует стыдиться сильнее. Перед моим любимым парнем, важное свидание с которым сорвалось, или перед братом, про выходные с которым я забыл… Чёрт, когда проговариваешь это вслух, звучит ещё хуже. Шиничиро говорил тихо, но Такемичи его услышал. Ханагаки знает, что у Сано есть младшая сестренка и младший брат, и ещё есть один мальчик, которого он очень хочет забрать в их небольшую семью. И Такемичи искренне поддерживает его в этом желании: он не знаком с мальчиком лично, но по рассказам Шиничиро это очень одинокий ребенок, которому просто необходима поддержка и забота искренне любящих его людей. Именно поэтому прямо сейчас бармен успокаивающе гладит растрепанную макушку своего возлюбленного и говорит ему на ухо: — Или же… Мы вместе вернемся в твою мастерскую, поменяем байк на машину, заедем за Изаной и устроим ему праздничные семейные выходные в парке аттракционов, в который детей пускают без билета, а два взрослых у нас имеются... Парень Шиничиро – ангел. Он уверен в этом. Окончательно пришедший в себя Сано достает из заднего кармана штанов ключи, они садятся на байк и уже через минуту мчат по улицам Токио. Доезжают они буквально за пятнадцать минут. И, пока забывчивый Сано ищет, куда он мог положить ключи от автомобиля, которым почти не пользуется, на Ханагаки «набрасывается» Вакаса. Ребята до сих пор не понимают, как Такемичи сумел его «приручить». Парень главы нравился всем командирам. Но Имауши особенно. Стоило милому блондину появиться в поле зрения Ваки, как тот тут же оккупировал его колени или сжимал его в объятиях. Например, два дня назад в магазин привезли новые детали. Сано не позволил своему парню помогать, боясь, что Такемичи может надорвать спину. Поэтому надувшему губы блондину оставалось только сидеть на диване и отвлекать брюнета бессмысленными разговорами ни о чем. Прошло буквально пять минут, и в комнату без стука ввалилась небезызвестная тройка. Такеоми занял кресло, Кейзо свое привычное место на полу, а Имауши чуть ли не с разбега запрыгнул на едва успевшего пискнуть Ханагаки. Расправил ткань его штанов на бедрах и прилег: «Вот он я, гладь меня». Старший чуть ли не заурчал, когда дружелюбный ко всем блондин начал аккуратно расчесывать его разноцветные волосы пальцами. Он даже перестал заплетаться в те дни, когда они ходили в мастерскую главы. Шин каждый раз возмущенно ворчал. Это его парень, а не дакимакура! Имауши лишь лениво показывает Шиничиро язык. И тогда, и сейчас. Раздражённый излишним вниманием лучшего друга к своему парню Сано поставил на место очередную коробку с небольшим стуком: коробка двинулась дальше, и послышался тихий лязг. Ключи. Подняв с пола связку, он подходит к дивану, берет за руку младшего, и они спешно покидают гараж. Машина была очень старой. Подвеска доживала свои последние дни, двигатель иногда шумел. Досталась от покойного отца. Шиничиро бы и выбросил, да только взгляд деда был очень расстроенным. Он не говорил ни слова, но старшему внуку и не надо было – родственники, как никак: итак, все понятно. Вот и ездит до сих пор. Но выглядела машина не так плохо. Парни лично недавно поменяли цвет. Теперь старый друг сверкал на солнце черным благородным цветом. Старенькая тойота стала даже походить на какую-то винтажную американскую модель. Шиничиро любовно погладил указательным пальцем правой руки кожаный руль, с ностальгической улыбкой вспоминая, как сидя на папиных коленях в детстве, точно также держался за этот руль и выворачивал его на полную. Они ехали полчаса – старый движок не разгонялся больше семидесяти. Детский дом был совсем не похож на те стереотипы, которые Такемичи доводилось слышать от постоянных клиентов за стойкой. Это был большой двухэтажный особняк в черте города с небольшим садом на заднем дворе. Там работали милые женщины. Они не давали той любви, в которой нуждались дети, но и не истязали воспитанников, как персонажи триллеров и ужастиков с подобной ролью. Изана ждал их на скамейке. Такемичи сразу заметил его: мальчик сильно выделялся среди остальных детей. Непривычные японскому глазу светлые платиновые волосы и загоревшая на Филиппинах кожа. Глаза у мальчика были фиолетовые. Очень необычный цвет. Такемичи как-то слышал: это самый редкий цвет глаз на планете. Уникальный. Ханагаки про себя отметил: он очень подходил мальчику. Ребенок очень любил кимоно – Шиничиро как-то упоминал об этом. Поэтому бармен не удивился, увидев на парнишке традиционную одежду. Оно было простеньким – темно-синим без узоров, но из хорошей ткани. Рядом с ним была небольшая сумка – собранные вещи на выходные. Парочка шла прямо к нему, но Сано перехватила та самая воспитательница, чей голос слышал Ханагаки час назад – к скамейке, на которой сидел мальчик, он подошёл один. Курокава неловко сжал лямки котомки посильнее: волновался. Такемичи не придумал ничего лучше, как сесть рядом с мальчиком, но не слишком близко – чтобы не смущать ребенка. Он подождал несколько секунд и протянул руку: — Привет. Меня зовут Такемичи. А ты Изана, да? Мальчик лишь кивнул в ответ, несмело пожав ладонь старшего. Такемичи со вздохом понял: «быстро и просто» подружиться с ребёнком не получится. Посмотрев на отношение персонала, блондин понял, что с детьми здесь обращаются хорошо – а это значит, что проблемы с общением у Изаны начались намного раньше. Ханагаки закусил губу. Ему по-человечески жалко бедного малыша, с которым судьба обошлась так жестоко. Он во что бы то не стало сблизится с ним – такого ребёнка нужно окружить заботой и любовью! Через минуту к ним подошёл Шин. Взгляд мальчика тут же метнулся к нему – паренек сразу оживился. Автомеханик упер руки в бока, слегка наклонил набок голову и широко улыбнулся: — Привет. Давно не виделись, да? Вы уже познакомились? Это мой парень Такемичи. – на этих словах Изана опустил плечи: наконец-то расслабился и теперь украдкой наблюдал за блондином сбоку. Было интересно: Шиничиро ещё не знакомил его со своими друзьями. – У меня идея. Как насчёт того, чтобы всем вместе поехать в парк развлечений. — Хорошо. – просто ответил Курокава и с удовольствием схватился за протянутую ладонь названного брата. Им повезло. Несмотря на то, что это были выходные, народа почти не было. Да, они не были первыми в очереди на аттракционах, но и не стояли по несколько часов ради нескольких минут. На большие горки их не пускали из-за возраста Изаны, – тому едва исполнилось десять лет – но остальные были полностью в их распоряжении. Они катались на чашках, в тоннеле страха и на небольших горках. Шин был так счастлив проведенным с любимыми людьми временем вместе, что не сразу заметил – Изана не улыбался также ярко, как он. Мальчик ни разу не возразил, когда его звали на следующий аттракцион. И всё же… Шин закусил губу. Изана ни разу не говорил о том, что любит аттракционы и хотел бы сходить в парк развлечений. Раздосадованный парень решил сделать передышку: оставив Такемичи с Изаной на одной из лавочек, он пошёл к ближайшему ларьку с мороженным. То, что младший любит холодное сладкое лакомство, Сано знал наверняка. Но когда он вернулся, на скамейке никого не было. Взволнованный взгляд едва успел заметить знакомые платиновые волосы прежде, чем их владелец вместе с Ханагаки исчез в одной из кабинок главного аттракциона – колеса обозрения. Сано ничего не оставалось, как вернуться на ту самую скамейку, надеясь, что мороженное не успеет окончательно растаять за те пару минут, что его спутники будут осматривать город. Изана с немым восхищением, прислонившись к стеклу всем телом, осматривал множество улиц и домов. Они с каждой секундой становились все меньше и меньше, теряя четкие очертания, сливаясь в море разноцветных огней. Сам город напоминал бескрайнюю водную гладь. Он был похож на тот ночной отблеск звёзд в воде у берега, к которому он сбегал по ночам. На тот самый берег, где он когда-то познакомился с Шиничиро… — Красиво, правда? – мягкий голос разрезает тишину. Изана вздрагивает и отходит от стекла, садится напротив старшего. Мальчик исподлобья смотрит вперёд. Парень брата, сидящий напротив, выглядит дружелюбным. К Изане редко кто-то относится дружелюбно. Сын шлюхи… Безродный выродок… Он… Его ладони накрывают чужие. Они большие и нежные. Не такие как у брата: чуть меньше рук Шиничиро и не такие сухие. Очень теплые. Непривычные. — Изана-кун, всё хорошо? Тебя укачало? Мальчик отрицательно покачал головой, и несмотря на неловкость и смущение перед старшим руки не отнял. — Нет… Я люблю высоту. Такемичи улыбнулся. — Я тоже. А вот Шин до дрожащих коленок боится. Когда я в первый раз позвал его на своё любимое место, – небольшой холм с хорошим видом на вечерний Токио – он буквально вцепился в стоящее наверху дерево. Изана неожиданно для себя засмеялся: — Похоже на онии-сана. Такемичи улыбнулся в ответ. Он рассказывал ему про их отношения, про магазин Сано и неудачные свидания. И Изана, слушая его, с волнением признал для себя, что парень его брата нравится ему. Он смотрел на него также. Также как Шиничиро. Смотрел, как на равного себе – не глупого отброса, ни сына работницы борделя, а личность. Изана закусил губу и часто-часто заморгал, но по его щекам все равно успело скатиться несколько слезинок. Мгновение спустя он почувствовал теплые объятия – Такемичи мягко прижал к себе дрожащего ребенка и начал медленно поглаживать спину мальчика. Малыш уткнулся носом в плечо парня и прикрыл глаза. Когда кабинка парней вернулась вниз, мороженное полностью растаяло, и Сано пришлось выкинуть его в стоящую рядом урну. Такемичи шёл к нему, махая одной рукой. Вторую его руку обвивал своими Изана, потирая почему-то покрасневшие глаза. Шин тут же метнулся к ним – состояние мальчика очень взволновало его. Но вопреки ожиданию, стоило ему подойти, Изана сам подал голос: — Мне очень понравилось кататься с Такемичи-нии на колесе. Но я уже устал. Давайте поедем домой. И не давая опомниться старшему брату, потащил блондина к машине. Шин постоял несколько минут в ступоре, а потом от души рассмеялся. Его парень и правда нечто! Сколько они были в воздухе – семь минут? Восемь? А он сумел понравиться нелюдимому Изане! Чёрт, а может прав был Такеоми? Познакомить его парня с младшими не такая уж плохая идея. Самое сложное позади. Остались только Эмма и Манджиро. Он справится! Справится же…?