Жаркий, жаркий полдень

      Властош делает несколько довольно смелых шагов на поле. На своё золотое поле, которое ближе к полудню кажется бесконечным… сердце стучит чуть быстрее. «Тук-тук-тук-тук…» Властош, за тобой уже идёт сама смерть в девичьем обличье. И он правда слышит шорох за своей спиной, он слышит, как она серпом раздвигает колосья… «Зачем пришёл?» Да вот пришёл, погибель свою искать, видимо… что-то его так тянет. Он слышит её поступь, этот пронзительно лёгкий шаг. Он наслаждается тем, что между ними тишина — только колосья шуршат, задеваемые ветром. «Не оборачивайся… только не оборачивайся.» На плечо ложатся белоснежные пальцы, а он, как глупый, ловит эти пальцы, поворачивается и не отпускает. Сжимает в своей руке и дрожит. Дрожит мелко, как ребёнок, и свободную руку протягивает к золотым волосам, поправляя венок. — Колосья танцуют, пшеница колышется… — Солнце красное согревает, — спокойно продолжает Властош, позволяя плащу упасть с плеч. — Чему быть, того не миновать. Серп коснулся шеи сзади. Полудница медленно зашагала вокруг мага, вызывая лёгкое головокружение. Скорее приятное для него. Серп замер в районе кадыка мужчины, и он охотно запрокинул голову, подставляя шею ещё больше. Вздох застыл свинцовым комком в горле, и Властош сглотнул. К серпу на шею добавились длинные тонкие пальцы. — Поддаёшься сегодня, — шепнула Полудница, наклонившись к самому уху мага, обжигая его своим горячим, знойным дыханием. «Хочу сдаться, хочу расплавиться и проиграть…» К удивлению Властоша, Полудница не превращалась в несимпатичную версию себя. Просто медленно обошла его и посмотрела в глаза. «Тук-тук… тук-тук…» Сердце билось чуть замедленно, на него в упор смотрели тёмные глаза Полудницы. Властош рассмеялся, облизывая пересохшие губы и закрывая глаза. — Чего ты добиваешься, маг? — он чувствует её дыхание прямо напротив своего лица, он, не открывая глаз, тянется вперёд и её целует. Так обычно целуют предметы, что-то острое, колючее, чего до смерти боятся. Но любимых так не целуют. Поцелуй оказывается резким, солоноватым, словно к нему была примешана кровь, грубым и неловким (хотя Властош целоваться умел). «Тук-тук, тук-тук-тук-тук…» Лихорадочно забилось сердце. Чёрные глаза Полудницы стали ещё чернее; словно две чёрные дыры, они протаскивали душу Властоша внутрь себя, а что там внутри он не знал. Он подозревал, что серп вопьётся в кожу, а потом — вжик! — одно резкое движение и его голова станет трофеем. Но не становится. — Играешь со мной, Властош? — Полудница кладёт ледяную ладонь на его шею, обвивая её пальцами, нарочно чуть царапая кожу ногтями. — Какое там, — маг выдыхает, запрокидывая голову. «Мне ты нужна, а не твои игры.» Полудница, словно читая мысли, снова приближается, заглядывая в самую глубь зрачков Властоша. Ему это было даже забавно. Нечисть не привыкла к такому: чтобы ей сдавались добровольно (!). А Властош и не знал, почему пришёл. Его просто тянуло, как магнитом, к этому непонятному духу, к этому странному божеству. — Давай сыграем, что же… — она кладёт серп на землю, поглядывая на Властоша, который даже не пытается тянуться в сторону оружия. — Поцелуй меня. Властош и не думает медлить. Он резко подаётся вперёд, одной рукой притягивая Полудницу себе навстречу, и целует. Целует тепло и холодно, целует быстро и медленно, глубоко и легко, страстно и равнодушно. Задыхается своим чувством и сумасшедшим биением сердца. Полудница отстраняется первая, сжимая пальцы на его горле, отчего он может лишь хрипеть. — Нашей встрече ещё не долго длиться, зря время теряем, — в его глазах блестят озорные искры, он понимает, что она не убьёт его, и тянется за новым поцелуем. Её пальцы то пробираются ему под рубаху, царапая бледную кожу, то путают его снежно-белые волосы, то просто замирают в нерешительности где-то в районе его ключиц, выбирая между тем чтобы душить и ломать рёбра. Властош даже не пытается быть сильнее. Он поддаётся, принимает все царапины, взамен лишь снимая венок с её волос, задевая губами и зубами белую кожу на шее. Казалось, это был один из лучших, видимых Властошем миражей.