Слезы уснувшей вечности

      После того, как Лейла покинула Аревию, она какое-то время бродила по земле. И, однажды, ощутила знакомую духовную энергию. Ребенок десяти лет спал прямо на траве в тени раскидистого дерева. Смутно она помнила душу этого дитя, и имя крутилось на языке. Но никак не давалось в руки. Стоило поймать его за кончик хвоста, как оно снова ускользало. В задумчивости, Лейла присела возле мальчика, внимательно рассматривая черты лица. А память неожиданно подкинула давно забытый момент.       «– Как думаешь, что такое свобода? – Лейла сидела на широком подоконнике открытого на распашку окна и болтала в воздухе ногой.       – Иногда ты задаешь слишком сложные вопросы, – верный советник короля Аревии стоял рядом.       – Разве? – она усмехнулась и слегка наклонила вперед голову.       – Да. В любом случае свобода у каждого своя, – он перевел слишком серьезный взгляд на девушку. – Точного определения этого слова нет.       – А что она значит для тебя?       – Сложно сказать, возможно, – он посмотрел ввысь, – птица.       – Птица?       – Именно, в моем понимании она свободна. Вольна лететь куда хочет. Ей подвластны, как земля, так и воздух, и даже вода.       – Но разве у птиц нет ограничений?       – Есть. У всех есть ограничения. Но для меня она свободна.       – Даже ветер свободен не в полной мере, – Лейла покачала головой и начала изучать взглядом проплывающие по небу облака. – Есть места, куда ему не проникнуть. И вода тоже. Пусть она есть и в небе, и в каждом живом существе, и в земле, она тоже имеет ограничения.       – Тогда возможно разум? Не смотри на меня так, – холодный без эмоциональный взгляд совсем не пугал и не отталкивал, наоборот невероятно шел этому серьезному мужчине. – Ведь разум человека не имеет границ. Он может путешествовать где угодно. Будь то морские глубины, или другой неизученный мир.       – Хочешь сказать, что свобода есть в каждом из нас?       – Возможно не в каждом… Но я думаю, что каждый по-своему свободен.       – Вот только найти для себя эту свободу очень сложно. Я ищу ее на протяжении всей жизни.       – Значит, даже сейчас ты ощущаешь себя запертой в клетке?       Она задумалась.       – Возможно мои поиски подошли к концу.       – И что же это означает?       – Что только рядом с одним человеком мне легко и свободно, – ее нежная полуулыбка о многом говорила стоявшему подле неге мужчине.       Советник чуть смягчился в лице и кивнул, словно приходя к какому-то своему решению и соглашаясь с ним».       «Точно, это Зигфрид. Сколько же лет прошло?» – она уже давно не следила за ходом времени. В этом не было совершенно никакого смысла. И почему ей вспомнился именно тот странный разговор? Лейла коснулась ярко сверкающего камня, инкрустированного в посох, и позвала духа, который уже очень давно там спал.       – Проснись, у меня есть к тебе просьба.       – «Какая?» – голос был тих и по-королевски горд.       – Присмотри за этим ребенком.       Некоторое время стояла тишина, но потом камень засветился ярче и погас совсем. А рядом появился прекрасный дух – Феникс. Пусть и не показывала, но Лейла была удивлена, что этот дух все же откликнулся. Потому что после того, как Солн погиб от сквозной раны в груди, нанесенной одним из щупалец искусственно созданного духа, Феникс спряталась в посохе хранителя равновесия и молчала. Возможно она, наконец, смогла отпустить или вовсе забыть тот день.       – В предыдущем перерождении его звали Зигфрид. Однажды, я спросила его, что для него значит свобода. И знаешь с чем он ее сравнил? – она видела, как взгляд духа стал слегка заинтересованным. – Он сравнил свободу с птицей, – сильный ветер зашумел листьями дерева и яростно взметнул тяжелые темные пряди волос. – Я хочу отблагодарить его за то, что он сделал. Я бы хотела подарить ему крылья, но не смогу сделать из него птицу. Поэтому я прошу тебя стать его опорой и защитой, стать его крыльями. Что бы при желании, он смог оторваться от земли и полететь куда захочет.       – «У него чистая душа. Хорошо, я исполню твою просьбу. И стану его свободой».       – Да, спасибо, – она потянулась к ребенку, чтобы потрепать по волосам, но одумавшись, отдернула руку и решительно встала.       Здесь ей нечего было делать. Пора продолжить путь.       Дорога все тянулась и тянулась. Она была бессмысленной и бесконечной, как и ее жизнь. Путешествуя по миру, Лейла все же решила вернуться во дворец, который можно было бы называть домом, но почему-то не получалось.       – Добро пожаловать домой! – это первое, что она услышала, очутившись в стенах дворца. – Я ждал тебя.       Радости Назара не было предела. За столь долгое время наконец встретился со своей хорошей подругой. Девушка чувствовала себя неловко. Она сжала в руках посох, словно тот был спасением от всех бед.       – Назар, прости меня за все, что я натворила, – Лейла склонила голову в легком поклоне.       – Нет, нет, ты не это должна была сказать. Совсем не это, – щеки хранителя дворца заалели от смущения.       Она грустно взглянула на него и покачала головой.       – Вот я и вернулась домой. Мой путь был долог. Но я рада вновь оказаться здесь, мой друг.       – Действительно, ты многое пережила. И теперь расскажи мне обо всем.       – Ты и так все знаешь. Зачем пересказывать? Ничего нового все равно не услышишь.       – А вот и неправда. Я хочу послушать, что ты там видела. Мне всегда нравилось слушать, как ты обо всем рассказываешь Исе. Но потом ушла ты, а следом и он. Здесь стало слишком тихо. Мне не хватает твоего голоса и рассказов о внешнем мире.       – Тогда дай мне немного времени. Буду ждать у фонтана.       – Хорошо. Я приду.       Дворец – удивительное место. Здесь не нужны вода, еда или сон. А время всегда течет по-разному. То замедляется, то бежит со скоростью света. С тех пор, как Лейла вернулась, она то и делала, что сидела у фонтана, как когда-то в прошлом. И либо дремала, либо вглядывалась в водную гладь, выслушивая очередную валар.       Часто к ней приходил Намо, чтобы услышать новую историю из жизни. Появлялся и Дариан, интересовавшийся ее состоянием и здоровьем. И намного реже заглядывал Иса. Тот присматривал за Сильваном и Витой. Ведь Иса оберегал каждого из них, волновался сильнее, чем о ком либо, и во всем помогал, вселял уверенность и веру. Рядом с ним Лейле становилось легче. Образовавшаяся внутри холодная пустота, обычно продолжающая разъедать душу, останавливалась и будто заполнялась теплотой.       Намо долго ждал, когда же Лейла станет прежней, когда перестанет сидеть взаперти. И не выдержал. Сначала он пытался говорить об этой проблеме, потом подталкивать к действиям, даже сверхважное задание придумал, лишь бы она перестала вести жизнь затворника и отправилась к людям. Но все без толку. Лейла заперлась в своем собственном маленьком мирке, никого не подпуская ближе проведенной ей же черты. И сколько бы к ней не пытались пробиться, все как об стенку горох. Но они не собирались сдаваться. Это касалось и Сильвана, которому девушки очень не хватало, а во дворец он не очень хотел приходить.       Каждый искал хоть что-нибудь, что могло бы помочь Лейле стать прежней собой. Сильван подключил к этому даже хранительницу жизни. В конце концов, их поиски дали плоды…       И тогда Сильван решил собрать всех изначальных и хранителей дабы посоветоваться с ними и попросить их поддержки. Иса и Дарий выслушали и с тяжелым сердцем согласились с его идеей. Манвэ и Намо тоже полностью его поддержали, как и Ауле вместе с Улмо, пусть у них и были некие сомнения на этот счет. Мелькор и Эстэ единственные, кто воздержался от высказывания своего мнения. Они только уточнили уверен ли Сильван в своем решении. Не пожалеет ли он об этом…       Лейла находилась в темном потоке валар и не хотела возвращаться обратно в собственное тело. Ей и здесь было неплохо. Но каждый раз она неизменно просыпалась у фонтана в окружении валар и зеленых растений. Ей не дано было остаться в потоке навечно.       В очередной раз пришло время очнуться…       Она приоткрыла глаза и наклонилась вперед, слегка отталкиваясь рукой от огромного ствола дерева. Легкая накидка зашелестела и немного сползла с опущенных плеч. Она пригладила непослушные смоляные локоны, которые упали на лицо, закрывая от слепящего псевдо-солнца.       Валар взволнованно кружила рядом, и Лейла нахмурилась. Что-то было не так. Она осматривалась вокруг себя, пока взгляд не упал на незнакомую спину. Кто-то тихо переговаривался с духом ветра у края фонтана. То согласно кивал, то отрицательно покачивал головой. Но когда этот незнакомец немного наклонил голову и потер ладонью шею, что-то настойчиво закололо внутри. Хранитель растерянно приложила руку к груди, туда, где пропустило удар сердце.       Незнакомец встрепенулся, ощутив на себе пристальный взгляд, и обернулся, со скрытым волнением всматриваясь в лицо Лейлы. Он не ответил на какой-то вопрос духа и не обратил внимание на его возмущение. А слегка неуклюже поспешил к девушке, которая совсем недавно крепко спала в корнях ветвистого дерева. Сел перед ней на зеленеющую траву.       Хранитель же зачарованно смотрела на знакомо-незнакомого юношу, не в силах отвести от его золотистых глаз и лица своего взгляда.       Он боялся, что, начав говорить, голос обязательно подведет. Но нет. Юноша смог позвать ее по имени, немного растягивая гласные и не запинаясь. С той самой глубокой хрипотцой, что так любила слушать Лейла, что так цепко врезалось в память – не вырвешь. В ответ она только сжала губы, ощущая нарастающее горячее жжение в глазах и переносице и все продолжая смотреть на него. Словно старалась воскресить и вновь выжечь в памяти неумолимо стирающиеся под натиском беспощадного времени черты любимого лица. Эту взволнованную морщинку между светлыми бровями, эти яркие всполохи золота и безграничной нежности в чистых глазах и конечно эту мягкую улыбку.       Возникало чувство, что хранитель все еще пребывала во сне. Таком ярком и теплом, что не хотелось больше просыпаться. Но юноша точно знал – это не так. И он хотел рассказать все-все, что с ним приключилось, заверить, что больше он не уйдет, даже если она сама попытается его выгнать, что теперь все будет по-другому… Но не знал с чего начать.       – Я видел Сильвана, – отклика на его слова не было, и он продолжил, потому что тишина становилась все неподъемнее, давила на грудную клетку, мешая нормально дышать, и заставляла сжимать в бессилии кулаки. – И он был не один, с девушкой, кажется он звал ее Улмо. А потом я… Так странно об этом говорить, но я оказался в теле ребенка лет двенадцати. И понятия не имел, что происходит и что делать дальше. Поэтому отправился на твои поиски. Кстати, мир изменился до неузнаваемости. Мне даже в голову мысль закралась, что это и не наш мир вовсе. Но Иса смог убедить в обратном. Он выслушал меня и объяснил, что теперь я хранитель веры, что-то вроде замены Сильвана, – больная, кусачая усмешка на миг скривила его губы, потер переносицу и снова безмятежно улыбнулся, только хмурые брови выдавали охватившее напряжение. – С его слов я понял, что та действительно была Улмо. И она переместила часть своей души из Сильвана в меня. Таким образом, сделав Сильвана простым человеком, а меня одним из шестерых хранителей. А потом Иса помог попасть сюда.       Лейла так и не обронила ни звука, лишь жадно всматривалась в его морщинки, образовывающиеся у уголков губ, в залегшие тени под беспокойными золотыми глазами, напряженную линию плеч. И с несвойственной ему неуверенностью он коснулся холодной, но такой же, как и раньше, нежной и мягкой щеки драгоценного сердцу хранителя. Провел большим пальцем по коже прямо под глазом, который она рефлекторно немного прикрыла. С мольбой во взгляде вновь позвал ее по имени. Он просил не молчать. Просил сказать хоть что-нибудь. Она сильнее прижалась к его ладони и чуть слышно прошептала дрожащим голосом:       – Это ты…       – Да это я.       – Ты здесь…       – Да, я здесь.       – Вернулся…       – Да, вернулся. К тебе, – их первый за столь долгое время диалог вряд ли можно было назвать хоть каплю информативным, но для юноши и этого было достаточно. Он, наконец, смог еле заметно вздохнуть полной грудью, скидывая придавливающий к земле груз беспокойства и опасения, что Лейла его не примет или и вовсе забудет, не захочет видеть вновь.       – Помнишь я как-то сказал, что не забуду и найду тебя? Я сдержал обещание, – широкая улыбка озарила его лицо.       – Хотела бы я возненавидеть или хотя бы разозлиться на тебя, – она протянула руку к собеседнику, провела по волосам, щеке и вцепилась в складки одежды на плече. – Да вот никак не получается, – глаза и нос все сильнее неприятно щипало, что пришлось зажмуриться и уткнуться лбом в теплую слегка выпирающую ключицу.       Он обхватил ее хрупкие плечи и, наконец, прижал к себе, так крепко, как только мог, словно желая слиться с ней в одно целое. И первая слеза сорвалась с ее пушистых темных ресниц, падая и скользя вниз по мягкой щеке, оставляя мокрый холодящий кожу след.       – Демоны не плачут, верно?       – Все это чушь собачья, – алые глаза вспыхнули завораживающим сиянием.       – И то верно, – его теплые губы коснулись уголка покрасневшего глаза, с которого вот-вот готова была сорваться новая соленая капля. – На этот раз, ты точно станешь моей женой. Больше не приму ни единого отказа.       Лейла хотела уже было сказать, что он предлагал подобное только один раз и то в шутку, но потом удивленно всмотрелась в его теплые, даже слегка обжигающие расплавленным золотом глаза, почти давясь радостным пониманием, что это было только в его последнем перерождении, как человека. Но до этого…       – Да, – сморгнув влагу и вновь посмотрев на лицо любимого человека взглядом полным безграничного счастья. – Но как же мне теперь тебя звать?       – Как больше нравится.       – Я уже привыкла к одному имени… – Лейла обхватила его за шею руками, от души улыбаясь. –Я люблю тебя, Саргон.       Теперь Лейла не будет тянуть или сомневаться, а расскажет абсолютно все, что тяжелым камнем лежало на душе, поведает о переживаниях и надеждах и, наконец, без страха будет говорить, что любит всей душой.       – С возвращением!