Enigma

1. Сначала Эрен не поверил ему. Как он мог, когда все, что слетало с губ Леви, казалось, не имело никакого смысла? Быть разлученным с ним, пока он находится за стенами? Взять с собой Фарлана? Остаться самому? Сама мысль об этом была настолько надуманной, настолько невозможной, что Эрен не хотел додумывать это до конца. Не мог обдумать это. Ему хотелось рассмеяться, назвать Леви придурком за его непристойные шутки, а может быть, еще раз оскорбить его, потому что на мгновение он ужасно испугался. Тогда спросить у него правду. Хотел узнать, какова была настоящая причина того, что несколько минут назад Леви рухнул перед Эрвином, как будто сама земля решила, что предпочитает, чтобы он был ближе к земле. Однако из его внезапно пересохшего горла не вырвалось ни звука. Эрен посмотрел на Фарлана, который одной рукой обнимал Изабель. Минуту назад она закатила истерику, получила одно из резких замечаний Леви и теперь была странно тихой. Фарлан мягко улыбнулся Леви, как всегда. Всегда понимающая, всегда добродушная, всегда открытая. Улыбнулся, с какой-то грустью в глазах, как будто лучше понял, что только что слетело с губ Леви, когда именно Эрен должен был понять его без слов. Эрен обнаружил, что его взгляд снова обращен на Леви, и проследил за линией его руки к руке, которая была сжата в слегка дрожащий кулак. Должно быть, это было больно, учитывая, как глубоко он вонзил ногти в ладонь. Леви был напряжен. Напряжен в худшем смысле, как будто и без того тяжелое бремя на его плечах удваивалось от одной секунды к другой. Как будто он все это время говорил правду. Леви никогда не лгал. Колени Эрена ослабли, и это, наконец, ударило его. Леви казался отягощенным еще одним грузом, потому что это бремя было реальным, настолько реальным, насколько это возможно. — Ты издеваешься надо мной. — произнес Эрен, широко распахнув глаза на Леви. — Думаешь, я стал бы шутить с такой штукой, Эрен? — сказал Леви более спокойно, чем можно было бы предположить из-за его позы. Его отстраненная манера говорить была похожа на трут, сложенный под тревогой, которая распространялась по желудку Эрена, как язва, угрожая поджечь его. — Дурь несусветная. Он сделал шаг к Леви, слегка поднял руку, чтобы дотянуться до него, только чтобы не касаться его в конце концов. — Не может быть… — начал он, но Леви лишь покачал головой. — Решено. На шаг ближе к краю. — Что ж, очень жаль, что это решили за тебя, — выпалил Эрен, сжав руки в кулаки. — Я ни за что не поддержу твой план! Глаза Леви чуть сузились.— Это не обсуждается, так что даже не думай начинать сцену. — Нахуй вас и ваши дебаты! — Ты предпочитаешь, чтобы он натравил на нас военных?— Леви сдался. — Тогда позволь мне поговорить с ним! Может быть, я смогу… — Эрен, — вмешался Фарлан, все еще одной рукой обнимая Изабель.— Я думаю, что мы все должны стараться сохранять спокойствие. Очевидно, мы не могли предсказать, что Эрвин знал о нашем плане. На данный момент мы у него в руках, и у нас нет другого выбора, кроме как следовать его приказам, пока он не передумал. — Но… — Эрену было трудно отвести взгляд от Леви, и в конце концов он едва справился. — Ты просто согласишся с этим дерьмовым шоу? Очевидное сочувствие, проявленное Фарланом, чуть не ухудшило ситуацию. — Ты не против оставить Из и меня? — Да, если это означает, что Изабель не нужно покидать стены. Девушка повернулась еще дальше к Фарлану, прижалась лицом к его шее, и Эрен не мог понять, куда пропал ее голос. Она должна быть в ярости. Прежде чем Эрен успел ответить, снова вмешался Леви. — Эрвин принял решение, — он сделал шаг к Эрену, который, сам того не заметив, отошел от него. — Он не пускает тебя. Серость его глаз чуть-чуть похолодела. — Он не впустил бы тебя, даже если бы я хотел, чтобы ты присоединился. Эрен слегка приоткрыл рот, чтобы сказать что-то, что угодно, но из его рта не вырвалось ни звука. ” Даже если бы я хотел, чтобы ты присоединился. ” Было слишком много чувств, вызывающих хаос внутри него, чтобы полностью их распутать. Знакомый гнев, замешательство, желание просить объяснений, чувство предательства. Ужасное чувство давления за его глазами, которое грозило разразиться отчаянными слезами. “ Даже если бы я хотел, чтобы ты присоединился. ” На шаг ближе. — Что он сказал? Наконец его рука коснулась руки Леви. — Что он сказал? — настаивал Эрен, чувствуя, что медленно теряет контроль. — Какого хрена он тебе сказал, что ты так легко соглашаешься? Ты должен… — Что мне делать, Эрен? — Ты... Эрен посмотрел на солдат, задержался на высокой фигуре Эрвина посреди них. Блондин, казалось, заметил, что за ним наблюдают, и взглянул на них. Хаос убрал малейшие. Гнев и ярость были теми эмоции, которые выделялись больше всего, когда Эрен смотрел на Эрвина. На шаг ближе. — Не думай, что ты так легко меня оттолкнешь! — Слушай… Эрен перестал слушать Леви, поскольку все его внимание было сосредоточено на капитане, который оторвался от своей группы и пошел к ним, другие солдаты были на расстоянии, но достаточно близко, чтобы вмешаться, если что-то случится. Он остановился в нескольких шагах. — Я знаю, что это должно застать вас врасплох, и я понимаю, что вам потребуется некоторое время, чтобы привыкнуть к ситуации, но это к лучшему. Эрен ненавидел его голос. Ненавидел сам факт того, что этот человек дышал. — Леви и Фарлан станут важной частью, если не решением, нашей миссии по истреблению титанов. Они будут иметь столь необходимое значение. Эрен горько рассмеялся. — Не хочешь поделиться, почему я не могу быть частью этого? Леви потянулся к его запястью. — Вряд ли я смогу объяснить свои причины лучше, чем Леви. Поскольку нам еще нужно кое-что приготовить на завтра, мы уходим сейчас. Он повернулся к Леви, даже не взглянув на Эрена.—Я жду тебя на рассвете… Именно отрешенность, с которой он говорил, столкнула Эрена со скалы. То, как он говорил, как будто это было не более чем обычным явлением, когда он делал не что иное, как разрушал все их планы, все, на что они когда-либо надеялись, разрывая их на части ради дела, частью которого они никогда не должны были быть. Оставив Эрена в стороне, когда он мог быть тем самым решением, которым, казалось, так хотел. Когда он должен был идти туда, куда пошел Леви. Он упал и ударился о воду, и волны поглотили его, сделав все вокруг белым. Одна рука ударила его в грудь, сильно, железная хватка, руки изо всех сил сдерживали его. — Эрен.— Глубокий голос Леви, так близко, только заставил его сходить с ума. Мысль о том, что он больше не сможет его слышать? Это он — — Я дам тебе это гребаное преимущество, которые ты захочешь!— он закричал. — Эрен, эй… послушай… — голос Леви откуда-то издалека, недостаточно громкий. Эрвин молча смотрел на него, непостижимо, как Эрен испытал его в разговоре с Леви. — Я разорву этих титанов в клочья! Его пальцы впились в руку Леви, пытаясь оттолкнуть его. — Все до последнего! Но Леви не двигался с места, и Эрвин только смотрел на него. Просто смотрел, как Эрен истекал кровью. — Решение принято. Эрен едва мог понять его из-за шума в ушах, когда хватка на нем усилилась до болезненной степени. — Я очень надеюсь, что вы не планируете ослушаться моего приказа. Я без колебаний вернусь за тобой, и на этот раз я не буду таким снисходительным. И Эрен застыл достаточно долго, чтобы холодные руки добрались до его щек, заставив посмотреть в серые глаза. — Эрен. Голос Леви наконец стал достаточно громким. — Посмотри на меня. Его хватка на Эрене граничила с болезненностью и не оставляла места для непонимания. Этого предупреждения было достаточно, чтобы показать, что Леви не шутит. Еще один шаг, и он применит силу к Эрену. Вода, тянущая его вниз, чуть расступилась. Вспышка во взгляде Леви, прыжок от железа к вспышке боли и обратно к ледяной серости почти незаметен. Однако Эрен не упустил это из виду, каким бы коротким ни был момент. Леви было больно, и эта мысль странно приземлила его. На короткий, ужасный миг он подумал, что Леви все равно. — Соберись со своим дерьмом, прежде чем втянешь всех в беспорядок. Хватка Леви была непоколебима, и Эрен не мог сопротивляться. Возьми себя в руки? Вся сила, казалось, покинула его тело, и если бы Леви не держал его, он мог бы рухнуть на колени. — Ты сам это сказал.— Эрен услышал свой тихий голос. Прикосновение Леви никогда не обжигало, но теперь оно было подобно огню. — Вы сами сказали, что большинство из них не возвращается. Тихо, только чтобы Леви услышал. — И ты так легко соглашаешься ехать без меня? Без меня, чтобы присматривать за тобой? Кивок без колебаний, хуже любого удара в живот. Эрен с дрожью выдохнул. Он отступил достаточно далеко, чтобы Леви отпустил его. Он огляделся. Все взгляды были прикованы к нему, и он ненавидел это. Ненавидел то, что он, казалось, не мог контролировать себя, ненавидел то, что он, казалось, был единственным, кто сомневался в том, что решил незнакомец. Торнадо, бушевавшее в нем, становилось все меньше, меньше, меньше, утихая, пока его грудь не стала странно пустой. — Эрен… — начал Фарлан позади него, но покачал головой, ему не нужно было ничего, кроме как быть подальше от всех. И вот он побежал. Вонзил свои крюки в ближайшую стену и позволил унести себя, не заботясь о том, что за ним придут новые солдаты. Он будет приветствовать бой. У него было ощущение бесцельности, и все же он оказался там, где знал каждый закоулок, перед их маленьким домом, который они покинули этим утром. Он намеревался просто бросить свое снаряжение, а затем скрыться где-нибудь, где, надеюсь, никто не найдет его слишком быстро. Но затем, когда вес оборудования исчез и он уже собирался уходить, его взгляд упал через открытую дверь в их спальню. Застрял на белом одеяле, которое недавно купил Леви. Он остановился как вкопанный и позволил своим глазам задержаться на нем. Мягкая и безопасная ночь, воспоминание за воспоминанием, созданное под его теплом, что-то вроде дома, который они построили вместе, и вдруг ему показалось, что он вот-вот ворвется внутрь. Большинство из них не вернулись. Голос Леви эхом отдается в его голове. Большинство из них не вернуться, и его не будет рядом, чтобы предотвратить это. Леви был всем, и Эрена там не будет. Он ничего не мог сделать, не причинив им всем вреда. Его там не будет. Впервые он нашел в себе силы сожалеть о желании покинуть Подземелье. Обнаружил, что сожалеет о попытке достичь большего, чем предполагалось. Слезы полились еще до того, как он понял, что хочет плакать. Теплое и горячее, выносящее отчаяние, бушующее внутри него, на поверхность без какого-либо облегчения. Это был тихий плач. Ни рыданий, ни кашля, ни затрудненного глотания. Только дрожание его губ и размытие перед глазами, когда он пытался дышать. Леви больше не будет. Леви бы… Шаги. Открытие двери. Эрен ничего не сказал, просто стоял посреди комнаты и опустил голову, а слеза за слезой капала с его щек. Звуки, которые он так хорошо знал вокруг себя. Захлопывающаяся дверь, открытие металлических анкеров, снаряжение на полу, легкие шаги приближаются к нему. Присутствие рядом с ним. Больше тишины. — Я могу драться.— выдавил Эрен, не уверенный в себе и в том, что будет, если он сейчас посмотрит на Леви. — Я знаю. — Так же хорошо, если не лучше, чем Фарлан. — Никто не сомневается в этом. — Почему я тогда не могу присоединиться? А затем, худшая часть. — Почему ты не хочешь, чтобы я присоединился? Почему ты согласился, даже не попытавшись? Расстояние между ними Эрен хотел преодолеть, но не знал, как это сделать. В любом случае, это было бесполезно. Расстояние будет расти, что бы он ни делал. Вернулись очень немногие. Дыхание Эрена стало неровным, когда к остальным присоединилось еще больше слез. — Почему я не могу идти, если я могу сражаться так же хорошо, как и ты? Он не мог перестать плакать. Оно нахлынуло на него, волна за волной, слезы текли сквозь трещины, которые открылись страхом и болью. Больно. — Как вы можете согласиться? Просто так? Только несколько… — Что мне делать без тебя? На этот раз из него вырвался всхлип, но прежде чем он успел погрузиться в него, рука на воротнике заставила его поднять голову. — Ты, маленький засранец. Леви провел пальцами по лицу Эрена, на его лице появилось глубокое хмурое выражение. — Клянусь туфлей, которую я засуну тебе в задницу, если ты продолжишь так плакать, я дам тебе повод поплакать по-настоящему. Я сделаю это, и мы оба это знаем, ты меня слышишь? Он натянул рукав на руку и снова принялся вытирать слезы с большей силой, так как кожа Эрена была грубой. — Попытка полить чертовы несуществующие растения, которыми мы не владеем? И это было очень похоже на Леви. Так похоже на него. — Устроил там чертову сцену, когда даже Ис — эта вечная заноза в моей заднице — собралась с духом. Я хочу надрать тебе хуй так сильно, что ты сможешь сосать его сам. Извращенный способ Леви заботиться о нем. Неправильные слова в неподходящее время, слишком резкие и слишком жестокие, и в то же время правильные и такие совершенные, что смех медленно расползался по груди Эрена, пока не вырвался из его горла, сначала тихо, потом все громче и громче, и вскоре он уже не знал, действительно ли он плакал или смеялся. — Ой, — Леви остановился и посмотрел на него, нахмурившись. —Паршивец, клянусь, если ты не получишь ши- Эрен обнял Леви, его маленькое тело идеально подходило для объятий, как будто он был создан для Эрена. Как будто Эрен был создан для него. Он зарылся лицом в черные пряди волос, держась, может быть, слишком близко, может быть, слишком крепко, но не мог заставить себя отпустить. Он боялся, что просто утонет в этом случае. — Ты самый большой мудак, которого я когда-либо встречал.— он прошептал. Его плечи продолжали трястись еще какое-то мгновение, затем смех медленно стих, как и слезы. Он чувствовал себя странно пустым и легкомысленным. — Поговори со мной.— сказал Леви несколько мгновений спустя, на этот раз более мягко, с некоторой грубостью в голосе, которой раньше не было. Его рука мягко легла на поясницу Эрена, его пальцы держались за рубашку. — Почему ты так легко согласился? У Леви был особый запах. Это было не мыло, которым он всегда мылся, а его собственный запах. Лучше и притягательнее любых духов. — Я наблюдал за тобой, — Эрен крепче сжал его. — Я все слышал; о любви и о том как мы должны присоединиться к разведчикам. Но потом он наклонился к тебе и что-то сказал. И ты вдруг рухнул. Подошел чуть ближе. Немного, если можно. — Это случилось тогда. Он сказал тебе о том, чтобы нас разлучили. Он почувствовал, как Леви кивнул. — Почему ты сразу согласился? — Потому что он был прав в том, что сказал мне. — Что он сказал? Ответа не последовало, и на ужасную секунду Эрен не думал, что получит ответ, когда Леви мягко оттолкнул его, достаточно далеко, чтобы взять его за руку. — Пойдем. Он подвел Эрена к столу, где усадил его на стул. Притяжение вокруг его рта усилилось, когда он посмотрел на лицо Эрена с того места, где тот стоял перед ним. — Надутый, как один из тех отвратительных мясных карманов, которые мы воровали. Он продолжал бормотать себе под нос, вытирая слезы. — Чертова заноза в моей заднице, прямо как Изабель, вот кто ты. Еще одна салфетка. — Ты чертов идиот. Еще одна салфетка. — Плачет, как будто ему за это платят, этот ублюдок…,— движения замедлились и остановились. —Блядь. Леви слегка наклонил голову, когда встретился с вопросительным взглядом Эрена, хмурый взгляд, украшавший его лоб, медленно разгладился. — Черт… — повторил он тише, а затем поднял руку, чтобы медленно провести ею по волосам Эрена, но позволил ей ненадолго остановиться на затылке, все время показывая мягкость в глазах, которую Эрен едва ли мог припомнить, когда видел последний раз в его глазах. Леви присел перед ним и взял его руки в свои. — Слушай, паршивец. Его пальцы были покрыты мозолями от многолетнего ношения ножа. Эрен медленно провел кончиками пальцев по шероховатым местам. — Я знаю, что с появлением Рыцаря Брови все погрузилось в чертов хаос. Его язык выскользнул изо рта, чтобы быстро коснуться губ, которые Эрен так часто целовал. — И поверь мне, когда я скажу тебе, что я бы отправил его уродливую голову в забвение, если бы он не держал в своих руках нашу гребаную жизнь. Он медленно выдохнул. — Но это то, что есть, и если я чему-то здесь и научился, так это тому, что нужно быстро приспосабливаться к ситуациям, чтобы получить то, что ты хочешь. И чего хочу я, так это по-прежнему иметь возможность жить на поверхности, и если это означает, что мне придется следовать за Эрвином Смитом, то я буду. — Но… почему я не могу… — начал Эрен, волнение снова загудело в его голове, но Леви, сжав его руку, успешно заткнул его. — Это не так уж сложно понять, идиот, даже для такого кретина,— Леви протянул руку и слегка погладил его по щеке. У Эрена перехватило дыхание. — Я бы потерял сосредоточеность на том, что они хотят, чтобы я сделал. Что Смит хочет, чтобы я сделал для нас, чтобы наконец получить гражданство. — Это... — Это правда, Эрен. Это чертова правда, которую я не могу изменить. Я знаю, как хорошо ты сражаешься, и я знаю, что ты сможешь выстоять там. Никто не сомневается в этом. Я доверяю твоим навыкам, но я не готов рисковать. Я доверяю себе, когда речь идёт о тебе. Я бы поставил других солдат, Фарлана и Изабель, себя, каждую чёртову вещь между этим местом и Марией в опасность, если бы это означало спасти и защитить тебя, и я знаю это так же, как понял Эрвин после двух минут с нами. Он покачал головой. — Этого не может быть. Сердце Эрена тяжело забилось в груди. — Когда ты уйдешь, я смогу сражаться. Я смогу защитить Фарлана так, как должен. Вернуть его Изабель. Наградить человечество преимуществом, о которой Эрвин продолжает говорить, чем бы это ни было. Он помолчал некоторое время, прежде чем продолжить. — И именно поэтому я согласился сразу, не раздумывая. Потому что это то, чего я хочу. Потому что ты намного важнее для меня, чем можешь когда-либо представить. В его словах не было ни стыда, ни сдержанности. Он не прерывал зрительного контакта. Это была правда, простая и ясная. Любовь Леви была сильной, всепоглощающей и совершенной, и Эрен того не стоил. Никогда не был и никогда не станет. Он снова почувствовал, что готов расплакаться. — Вы оба эгоисты. Он и ты. — сказал он слабым голосом. — Я знаю. — Ты позволил мне нести бремя отправки тебя, чтобы облегчить твое. — Да, — спокойно ответил Леви.— Но ты будешь жив, чтобы снова и снова напоминать мне, какой я мудак, и поэтому мне, откровенно говоря, все равно. — Ты всегда так делаешь. — Как? — Ставишь меня выше себя. Слезы капали на их руки, и Леви щелкнул языком, в очередной раз вытирая лицо Эрена. — Откуда, черт возьми, столько воды? Если бы я знал, что ты течешь, как сломанный шланг, я мог бы сэкономить деньги на трубы в ванной. — А ты? — дрожащим голосом спросил Эрен. — А что я? — Ты сказал… — Эрен тяжело сглотнул, — ты сам сказал, что большинство из них не возвращаются. Что… что мне делать, когда…? Он не смог закончить фразу и резко остановился. — Эрен.— Леви начал медленно. Он кивнул на их переплетенные руки. — Мои руки. Когда ты смотришь на них, что ты видишь? Он увидел, что Леви поднёс свою руку к его руке, как будто она должна была быть там, идеальное совпадение. Загар и бледность, переходы между ними мягкие. — Они нежные. Леви покачал головой. — Эти руки, мои руки. Они созданы для убийства. — Это не так. Руки Леви были теплыми в холодные зимние дни и нежными, когда они гладили его волосы. Они уменьшали боль и избавляли от страха. Они защищали. — Тебе, да, потому что они никогда не причинят тебе вреда. Но правда в том, что они созданы для того, чтобы причинять боль другим. Это то, что они делают хорошо. Его взгляд оторвался от лица Эрена и переместился на их руки. — Были времена, когда я их ненавидел. Леви редко говорил открыто о том, что происходит у него внутри. Он не должен был . Все, что он делал, говорило о многом Эрену. О том, как он не мог спать по ночам, рассказывали целые истории. Шрамы на теле, карта для чтения. То, как он соскребал кожу. — Но у каждой медали есть две стороны. И если эти руки созданы для убийства, то я приму этот факт и использую его, чтобы сокрушить каждого гребаного титана, который встанет у меня на пути. Его голос был полон убеждённости, а его взгляд, когда он снова поднял его, чтобы посмотреть на Эрена, был тверд. — Я не хочу умирать. Это последнее, что я хочу делать. Он поднес руку Эрена ко рту и поцеловал костяшки пальцев. — Я хочу вести чертовски скучную жизнь в доме где-нибудь в Розе, может быть, в Сине. Я хочу эту дерьмовую грязную собаку, которую ты приведешь домой, даже если я скажу тебе не делать этого. Я хочу, чтобы Фарлан и Изабель владели каким-нибудь рестораном в тихом городке, куда мы ходим по вечерам, чтобы пожаловаться на то, какая чертовски пресная наша жизнь. Еще один поцелуй. — Я хочу жить. И нет ни черта, что могло бы удержать меня от этого. Я разорву на части все, что попытается встать у меня на пути. С этими руками, которые созданы именно для этого. Ты понимаешь? Он встал, отпустил руки Эрена только для того, чтобы обхватить его лицо. — Ты понимаешь?— повторил он, ни малейшей искры неуверенности в серых глазах. А Эрен верил в каждый слог, потому что Леви всегда говорил правду. Он не лгал, чтобы все исправить, он не лгал, чтобы отогнать боль. Он не говорил правду, чтобы облегчить расставание. Эрен часто ненавидел это, потому что иногда правду было трудно вынести. Иногда жизнь была проще, когда он просто скрывался от фактов. Теперь он не мог быть достаточно благодарен за это, потому что ни на мгновение ему не пришлось расспрашивать Леви. Он говорил правду. И хотя страх был камнем в животе, а будущее казалось мрачнее, чем когда-либо, Эрен верил ему и черпал в этом некоторую уверенность. — Хорошо. Было бы больно, но он доверял Леви. Слишком много, но он не мог найти в себе силы заботиться. — Хорошо, что? — продолжал настаивать Леви. — Мне нужно, чтобы ты это сказал. Эрен кивнул, с трудом сглотнув ком в горле. — Ты уничтожишь все на своем пути. Ты сможешь вернуться ко мне. И к тому же вернёшь Фарлана. — Хорошо. Он мог видеть движение адамового яблока Леви, когда тот тяжело сглотнул. На мгновение показалось, что его что-то одолело, но момент быстро прошел. — Хорошо.— просто повторил он, на этот раз тише. Его рука обхватила затылок Эрена и притянула его ближе, встречая его в столь необходимом поцелуе. — Думаешь, Изабель сейчас поднимает шум? — спросил Эрен, когда они расстались. —О, Фарлан определенно хорошо проводит время Еще один поцелуй. — Она просто быстро взяла себя в руки, потому что другой человек нуждался во всём внимании из-за своего непослушного припадка. Вернувшись в свои четыре стены, она выпустит дракона. Эрен слегка улыбнулся картинкам в своей голове. — Фарлану будет хорошо наедине с тобой? —Конечно, будет. Без Изабель это тоже будет для него меньшим бременем. А об остальном я позабочусь. На этот раз Эрен сжал их губы. — Два года? — Два года. — Увидимся? Леви усмехнулся.— Бровь дал мне слово, и лучше бы он его сдержал. — Я ненавижу его. — Он тоже не мой любимый человек, — Леви зачесал прядь волос за ухо Эрена. — Но, похоже, у него есть некоторые ценности. — Я ему не доверяю. — Не припомню, чтобы упоминал об обратном. На этот раз Эрен поцеловал его глубже, положив руку ему на затылок, чтобы притянуть ближе. Они отстранились. Губы Эрена приподнялись в легкой улыбке, хотя ему все еще хотелось плакать. Он наклонился вперед настолько, что уткнулся лбом в грудь Леви. — Я тебя люблю. Все было не в порядке. Леви усмехнулся.— Придурок. — Мудак. Отнюдь. — Дерьмо на палочке. Но они были настолько хороши, насколько могли быть. — Идём.— Леви выпрямился и протянул ему руку. Эрен вопросительно посмотрел на него. — Куда? — Мы собираемся начать с твоих уроков чтения. Мне нужно чтобы ты был в состоянии прочитать письма, которые я тебе пришлю. И Эрен просто смотрел на него, никогда не любя его больше, чем в этот момент. И он принял решение в ту секунду, когда взял Леви за руку и встал со стула. Если бы Эрен мог таким образом облегчить ношу Леви, то он непременно понес бы ее за него. 2. Леви тихо закрыл за собой входную дверь. — Что ты здесь делаешь? Фарлан оглянулся через плечо с того места, где сидел на пороге. — Не мог уснуть. — Это касается нас обоих. — Эрен спит? — Наконец-то, черт возьми,— Леви опустился рядом с ним на ступеньку и глубоко вздохнул, проводя рукой по волосам.— Беспокойный весь вечер, как будто у него в заднице завелись муравьи. Фарлан медленно затянулся зажженной сигаретой и выпустил дым в воздух.— Изабель разбила несколько тарелок и чашек о стену, пока мне не удалось ее успокоить. — Я ожидал не меньшего. Леви уперся локтями в колени и уставился на улицу. Так прошло несколько минут, тишина лишь изредка нарушалась лаем собак или голосом вдалеке. — Мне жаль.— Затем тихо сказал Леви. Фарлан посмотрел на него сбоку, подняв брови.— Конец должен быть близок. — Почему? — Потому что ты извиняешься. Леви усмехнулся и посмотрел в другую сторону.— Это больше не повторится, так что запомни этот день. Фурлан тихонько усмехнулся. — Хочешь объяснить, за что ты извиняешься? — За то, что тебе пришлось покинуть стены. — Я не могу припомнить, чтобы это было твоей ошибкой. — Еще. Фарлан мягко толкнул его локтем. —Нам не повезло, но это была бы тюрьма, если бы ты не согласился. Так что мы легко отделались. Он сделал еще одну затяжку и протянул сигарету Леви. — Хочешь попробовать? — Убери от меня это дерьмо. Фурлан пожал плечами и поддержал руку с сигаретой на колене. — Тогда не надо. Шум из близлежащего переулка. Подняв глаза, Леви увидел убегающую кошку. — Я рад тому, как все сложилось, — медленно сказал Фарлан через некоторое время. — Я рад, что Изабель и Эрен останутся. Грудь Леви болезненно сжалась. Он согласился, но, увидев, как Эрен так плачет из-за этого решения, чуть не сломал что-то внутри него. Фарлан оперся на руки и посмотрел на Леви с узкой улыбкой. — Ты спасешь мою жалкую задницу от титанов, не так ли? — Чтобы спасти свою жалкую задницу от гнева Изабеллы, я так и сделаю. — Хорошо, — мягко ответил Фарлан. —Прекрасно. Он переложил сигарету из одного уголка рта в другой. — Я не могу сказать, что в данный момент немного не обделался в штаны. Это будет ужасно. Он сделал последнюю затяжку сигаретой и потушил ее о землю. — Все-таки ведь… — он сделал шаг в сторону от дома.— Я чертовски с нетерпением жду возможности увидеть поверхность. Леви поймал себя на том, что улыбается. — Я тоже. Это была правда. — Эрвин хочет, чтобы мы были у входа на рассвете? — Гм. — Он выследит нас с удвоенным количеством солдат, если мы не появимся? Леви кивнул. — Я бы ожидал именно этого. Фарлан засунул руки в карманы штанов. — Мы будем готовы. Еще одна улыбка и короткая волна, и он отправился домой. Леви еще немного посидел на лестнице. Он впитал звуки вокруг себя, запах, темноту, прежде чем тоже встал и медленно пошел обратно в дом, чтобы присоединиться к Эрену, и поспать с ним несколько часов. Он остановился возле их кровати. Эрену потребовалось некоторое время, чтобы погрузиться в глубокий сон. Он просыпался снова и снова, задавал новые вопросы, приближался к Леви каждый раз, когда они хоть немного отдалялись друг от друга. Леви позволил ему, нуждаясь в близости не меньше, если не больше. Он проследил за линиями тела Эрена под одеялом, позволил своему взгляду остановиться на руках, которые лежали рядом с его лицом на подушке, и он почувствовал внезапный прилив ноющей любви, пронзивший его грудь. Если бы кто-нибудь сказал ему много лет назад, как сильно он будет чувствовать к одному человеку, он бы посмеялся над ними, если не сделал что-то похуже. Но теперь, когда он по-настоящему почувствовало это, знал, что оно существует, он не мог не поверить, что это было не чем иным, как судьбой. Он был создан для многих вещей, и лучшим из них всегда был Эрен. Он опустился на матрас рядом с клубком одеял и конечностей, его глаза задержались на каштановых прядях волос, обрамлявших красивые черты лица. Мысль о том, что он не сможет видеть его каждый день, разорвала дыру в его груди, широкую и глубокую. На короткое мгновение перехватившее дыхание Леви дало ему понять, что значит задохнуться. Он был напуган. Не за себя, а за Эрена. Он знал здешний мир, знал, как устроена жизнь. Там, наверху, все было чужим, чем-то, чего он жаждал и все же боялся из-за его непредсказуемости. Оставив Эрена одного в мире, с которым он еще не знал, что делать. Где ему придется учиться на собственном горьком опыте, как это сделал Леви. Он тяжело сглотнул, слегка трясущейся рукой погладил себя по волосам, удержался от того, чтобы не врезаться ногтями в кожу, когда возникло неудержимое желание умыться. Сегодня он не поддался. Эрен просыпался в такие моменты. Леви терял драгоценные минуты, в которые мог удержать его. Поэтому он лег на матрас, чтобы мягко скользнуть по спине Эрена. Леви сделал короткую паузу, прислушиваясь к малейшим изменениям в его дыхании, и обнял его только одной рукой, так как он продолжал спать ровно. Это немного помогло. Эрену было тепло рядом с ним, его сердце успокаивало ритм под рукой Леви, которая медленно успокаивала его. Теплый и живой. Изабель будет там, так что он не один. Он был сильным. Ничто не могло победить его, даже если сам младший не всегда верил в это. Ничего. Леви подсунулся ближе и зарылся лицом в волосы Эрена. Тот пошевелился, но не проснулся. Леви сделал еще один глубокий вдох, позволил знакомому запаху Эрена поглотить его и закрыл глаза в надежде немного поспать.