без конфетно-букетного.

факт, о котором никто не просил: школьные туалеты — это кладезь интересных историй. свежие сплетни всегда обсуждаются здесь, ничего не пропустишь. даже если пропустить захочется, порой не горишь желанием знать позор какого-то васи пупкина из параллели. — бля, димка, конечно, кринжует по полной. — смеясь, произносит самый высокий из компании. — че опять этот еблан придумал? — выдыхает дым второй. от запаха электронки сережа морщится. какой-то супер мерзкий аромат у жижки. это что, бруско? — обоссал зачем-то пол в туалете, хех, — все ребята посмотрели себе в ноги. сережа не исключение. да, знать позор какого-то васи пупкина не хотелось. сегодня точно. — да че вы все сразу в ноги-то палить? он же не здесь обоссал, а в кабинке. — еще лучше, блять. — злобно пробурчал вадя, который как раз был в той самой кабинке. сережа даже засмеялся. однако, удивительная у них школа. зачем он обоссал? что он хотел этим сказать? а главное, как учителя узнали, что это сделал именно димка? только эти три вопроса возникали у сережи в голове, но задать пацанам он не решился. продолжать этот бессмысленный диалог, в принципе, не особо хотелось. — можно? — спросил третий парень у второго, пальцем указывая на электронку в руках. тот молча вручил ему в руки под. — спасибо. а ему что-то за это было? — хз. ну, класснуха звонила прямо на уроке его родителям. ржака была невозможная, — парень облокотился на стену. — ну, будет смешно, если его за это исключат нахуй из школы. парни возле окна продолжали промывать кости какому-то диме и покуривать сраную электронку на троих. торчать в туалете с тремя пиздюками, вдыхать приторно-сладкий аромат жижи и придерживать локтем дверцу туалетной кабинки — не лучший способ скоротать время на перемене. поэтому сережа пытается немного поторопить вадю, громко стуча в кабинку. — очкастый, ты там уснул, что ли? — возмутился сережа. — совсем немного осталось. я уже чувствую, что щас появится. сережа кивает зачем-то. этого кивка все равно его друг не увидит, козаков же не телепат. по крайней мере, о такой способности вадима он пока не в курсе: — слушай, а нахуя мы побежали в туалет, когда у тебя начала проявляться метка? — ты еще громче, бля, скажи, ролтон, — недовольно произносит вадя. — я хотел первый увидеть, что будет у меня на запястье! без посторонних глаз. сережа недовольно морщится и закатывает глаза. после окрашивания и хим.завивки любой уважающий себя ученик прелюбимой школы №67 называл сережу всеми видами лапши быстрого приготовления. первое время раздражало, но сейчас, вроде, привык. по крайней мере, вадя его хоть пидором можешь назвать, тот все равно не обидится. — а мне-то потом покажешь? — спрашивает сережа, но ответа так и не получает. запястье вади начинает жечь. больно, но терпимо. козаков бы поставил этой боли твердую тройку из десяти, где один — это двойка по математике, а десять — сломанная рука в пятом классе. потихоньку на запястье начали появляться буквы. сначала слова было сложно разобрать, слишком блекло написано, но с каждой секундой буквы становились четче, ярче. вадя очки протирает краем рубашки, смотрит внимательно на руку, даже не обращая внимание на недовольное бормотание друга за стенкой. козаков буквально из штанов выпрыгивает от счастья. появление метки — настоящая награда для любого человека. осталось дело за малым, найти свою родственную душу. сейчас он — самый счастливый человек в земле. если не во всей вселенной. в кабинку снова громко постучали. вадим нахмурился: — да выхожу я уже, блять! — что там? — буквально первое, что сказал сережа, когда его друг вышел наконец-то из этой чертовой кабинки. — не скажу. — вадим неторопливо побрел мимо сережи в сторону выхода. — это еще почему? — сережа брови поднимает, руки на груди скрещивает. — ну, это личное, сереж. — вадя даже взгляд не поднимает на друга, и без этого прекрасно понимает, какая эмоция застыла на лице пешкова. — тем более… а, впрочем, не важно. до кабинета они шли молча, нужные слова как-то не собирались в единую кучку. вадим-то, на самом деле, не хотел показывать метку из-за недуга сережи, о котором, кажется, знает половина школы. пешков же прекрасно понимает скрытность друга, очередная попытка утешить. в принципе, даже здорово, что он решил не показывать. может, дышать станет легче. — я и так урод, так почему судьба надо мной еще и в любовном плане насмехаться пытается? — вдруг выдает сережа, разглядывая коридор школы. в школе уже активно готовятся к новому году, украшают небольшую елку на первом этаже, вешают гирлянду, мишуру и игрушки. — ты не урод. перестань глупости говорить, ты очень красивый, сережа. — вадя по плечу хлопает. пешков на слова козакова лишь печально вздыхает: — просто я не понимаю, что со мной не так. у всех моих друзей уже давно метки появились, а я до сих пор без нее… а мне шестнадцать раньше всех исполнилось! пару месяцев осталось… до семнадцати. вадя глаза отводит в сторону, сует руки в карманы брюк. нужные слова в этой ситуации просто не находились. депрессивное состояние друга расстраивало. а еще больше расстраивало то, что вадим другу, к сожалению, никак помочь не может. печально осознавать, что фраза на запястье до сих пор не проявилась. причин может быть много этому. самая позитивная — еще не время. самая негативная — соулмейт уже давно умер. или что хуже — сережа вообще бракованный. такое бывает. редко правда. но бывает. эту мысль допускал и вадим, и сережа. но надеялись они всегда на лучшее. и надеются. по крайней мере, вадим точно надеется. — бро, не переживай ты так. новогоднее чудо обязательно случится! ну, или хотя бы просто нажремся в новогоднюю ночь, что тоже весьма неплохо. — ага, лишь бы мама отпустила. — сережа смеется. — еще появится. я уверен. — на слова вади сережа лишь тянет лыбу. надежды рассыпаются, верить в 'лучшее' он просто устал. но вадю лишний раз пугать своим состоянием не хочется, поэтому маска клоуна включается по щелчку пальца. — все, побежали на урок быстрее, а то светка четвертует. потом никакого нового года и никакого 'нажремся', потому что после очередной докладной мать меня просто в детдом сдаст. не успели парни ускорить шаг, как их кто-то окликнул. — эй, пацаны! — ребята поворачиваются на голос их друга, вовы. — слушайте, не хотите нам помочь с украшением актового зала на школьную дискотеку? парни переглянулись. — так-то мы бы с радостью, но у нас математика. — пожимает плечами сережа. — а че? совсем плохо там с оценками? — вова смотрит на друзей по очереди. — да не особо, просто, если ты не забыл, у нас математику ведет женская версия сталина. — вадя скрещивает руки на груди. — ауч… ничего, щас отец владимир разберется, не переживайте, — подмигивает братишкин. — погнали в актовый зал. вадя и сережа лишь радостно похлопали в ладошки и вприпрыжку пошли в сторону актового зала. день обещал стать немного лучше. проебать самый ненавистный урок в мире без последствий — настоящая мечта любого школьного раздолбая. пока ребята шли, вадя вдруг вспомнил про недавний диалог с вовой и решил напомнить о празднике: — кстати, случайно нет никаких новостей по поводу хаты? — кстати, да, — сережа удивленно смотрит на вову. — у меня нихуя не получается. предки передумали уезжать. — парни заметно погрустнели. — однако! у меня одноклассник есть, новенький. вы его не знаете, наверное. ваня зовут, он один живет, и я к нему на новый год напросился. не смущает? — чтобы нас что-то и смущало. — ухмыляется вадим. — да, я заметил, что у вас совести так таковой не присутствует. — там же алкоголь, надеюсь, будет? — только и спросил сережа. ну, да, его, собственно, ничего больше в жизни и не интересует. — спрашиваешь еще, — он улыбается. — тогда я добавлю вас в беседу. вся инфа будет там, не пропустите. — бля, как раз говорил серому: 'вот бы нахуяриться в говнище'. мысли материальны. — довольно поправляя очки, сказал вадя. — слушай, сереж, главное ты там сильно не пей. а то бухой сергей — горе в тусовке. — и что же я такого ужасного делаю бухой? — хмурясь, спрашивает пешков. — ты. этого. знать. не. хочешь. — с огромными паузами произносит вадим. сережа замечает на дисплее телефона уведомление о добавлении в беседу. что ж, посмотрим что будет. — как там твоя метка? — произносит вова шепотом в ухо сережи, тот от неожиданности даже дергается. — ничего. все еще ничего. — слушай, не переживай ты так, — ободряюще хлопает по плечу братишкин. — я тебе говорил, что у моей мамы проявилась запись за день до семнадцатилетия? ничего страшного. сережа только кивает. он уже про этих ваших соулмейтов и слышать не хочет. ну, суждено ему до конца жизни гнить в одиночестве. ничего страшного, ему и одному очень даже заебись. — ты нашел свою? — пытаясь продолжить диалог, говорит сережа. на самом деле, ему нихрена неинтересно, спрашивает ради приличия. — своего. — поправляет вова, ожидая сережину реакцию и усмехается. — чего? — да, нашел. леша зовут. познакомились на том сомнительном вписоне, на который ты отказался идти. может, познакомлю вас на новый год, если он согласится прийти. — и как он тебе? — он… милый. да, весьма милый. и старый. — буквально каждая твоя реплика сегодня удивляет, ты в курсе? — да, я знаю, что я в этом мастер. он на втором курсе учится. на программиста, вроде. — вроде? вы что, поебались, толком не зная друг о друге? — сереж, завали ебало, пожалуйста. — молчу, молчу. дойдя до актового зала, сережа заметил, что подготовка к праздникам идет активно. ребята наряжают елку, клеят на окна бумажные снежинки, расставляют декорации. — сережа, за тобой украшение сцены. — юноша только воодушевленно закивал на просьбу друга и принялся за дело.