Empoisonné et venimeux

Нежные запястья, тонкая кожа и манящее тело не должны вводить вас в сомнение. Он сведет в могилу всех, кто встанет у него на пути. Блеск золота колец играет на тонких пальцах, заманивая за собой. Они скользят вниз по стройному телу и вверх, плоскому животу на грудь, замирая на шее, чуть сильнее сжимая ее, зная, что каждый здесь тлел в желании также нежно сдавить это горло. Кожа словно сияет изнутри, на пухлых губах теплым светом играет красная акварель лепестков роз, а в золотых глазах тысяча тайн и одна загадка. — Кто ты? — хрипит Бэтмен, связанный по рукам и ногам крепкими лозами ядовитого плюща. Он единственный, у кого не заткнут рот каким-либо ядовитым растением. Вокруг около десяти женщин и мужчин, одурманенных ядом. Стонущих в желании, дрожа и ощущая эту ни с чем не сравнимую жажду чужого тела. — Это совсем неинтересно, — говорит он, продолжая медленно и плавно двигаться и вспышки того, как он мог бы также двигаться на Дереке сверху возникают каждый раз, как тяжелые веки опускаются. — На мне нет маски, я ничего не скрываю, — он пожимает плечами, смотря прямо в глаза, и подходит к нему. Каждый его шаг, каждое движение бедер — искусство, заманивание жертвы, гипноз. — Куда интереснее, кто ты? — он прижимает палец к груди Дерека, ухмыляясь. — Покажешь? — он слизывает алый оттенок, так похожий на кровь, с губ и улыбается. Его язык еще раз проходится по мягким губам и Дерека словно режут горячим ножом по всему телу. В глазах темнеет от того, насколько сильно его тело хочет человека перед ним. Бэтмен качает головой, чувствуя вековую усталость, но держась из-за всех сил, пытаясь вырваться, но с каждым сорванным побегом вырастает новый. — Я чувствую твои феромоны, — он поднимается на цыпочки, чтобы посмотреть Дереку в глаза, но все равно находится ниже. — Такой коктейль ни с чем не спутать, — его тело пахнет ванилью, корицей и желанием. Дерек чувствует, как желание окутывает его горячими волнами, удерживая в реальности, а яд травит его кровь, заставляя хотеть закрыть глаза и не проснуться. Он чувствует теплый поцелуй на своих губах и проваливается в сон. Кажется, будто он только-только провалился, но, резко распахивая глаза, он видит первые лучи рассвета. Вокруг нет людей, только дикие побеги плюща, плетущиеся, словно змеи. Он достает нож из рукава и освобождает руки, выбираясь из плена. Побеги вьются по его ногам, но, в отличие от предыдущей хватки, он лишь нежно забирается выше, и воспоминания теплых губ, упругих бедер, скрытых лишь листьями, глубокого взгляда, движения руки снизу по горячему телу вверх до шеи накрывают Дерека снова и снова. Он оглядывается, пытаясь стряхнуть видения, но их так много. И так мало. Он хочет чувствовать эту кожу под пальцами. Он ничего не видит перед собой, кроме леса плюща, а затем слышит шаги позади. Его реакция быстрая и резкая, но его удар так легко блокируют, будто это была игра. Тонкие пальцы крепко сжимают сжатый кулак, а на губах застывает недовольство. Каштановые волосы взъерошены и в них прячется цветочный венок. — И все-таки, кто ты? — Дерек не замечает, как освобождает руку, но удерживает чужое запястье, двигаясь ближе, как его тело расслабляется и наконец-то чувствуется покой. — Ядовитый плющ, — он приподнимается на цыпочки и ведет кончиками пальцев по лицу. — Ты такой сильный. Как ты сдерживаешься? — его голос вкрадчивый и нежный, касается щеки волнами жара. Его поцелуи все и ничего — лишь дуновения ветра. — Я хорошо воспитан, — говорит он, прикрывая глаза. Так хорошо. Наконец-то так хорошо. — Все вы так говорите, — он усмехается, отступая. — А потом насилуете, сжигаете растения, загрязняете воздух, заливаете реки химикатами, вырубаете леса, — он ухмыляется, но в глазах плещется Северный Ледовитый. — Первый раз вижу, чтобы защитники природы убивали столько народу, — Дерек двигается к нему, но тот снова отходит назад, и он не напирает. Слишком опасно. — Ты же вроде не глупый, — он склоняет голову, а затем взмахивает рукой, и завеса плюща открывается, и они стоят на обрыве, откуда видно весь Готэм. Дерек знает, где они. Это в пятиста метрах от его дома. — Но я не убиваю людей, — говорит он ниже и грубее. — Дорогой, мы отлично дополняем друг друга, — дразнит Ядовитый плющ, оборачиваясь. Дерек думает, что можно напасть со спины. Придушить, пока золотые глаза на секунду не загорятся зеленым, но магия слишком быстро покинет это потрясающее тело, а затем Дерек позвонит Гордону и Ядовитого плюща упекут в Аркхем, как это происходит всегда. Он тянет руку, но стягивает с себя перчатки, а затем расстегивает бронежилет и бросает все под ноги. — Так тебе идет больше, — он разворачивается, и его глаза горят тем самым ядовитым зеленым, а по распростертым в объятьях рукам плетется плющ, наливаясь соком. Он подходит так близко, запах дурманит так сильно, что слюни текут, а бедра почти качаются вперед в животном желании. — Давай, малыш, еще немножко, и твой контроль треснет, как головешки этих идиотов, — шипит он, подойдя совсем близко и медленно и горячо облизывая щеку. — И что тогда? — голос Дерека низкий от желания, и он позволяет руке ухватиться за сгиб локтя Ядовитого плюща. — И тогда ты покажешь всего себя. Грязного, развратного, желающего всего, чего хотят все они — убить и трахнуть меня, — он пожимает плечами, разворачиваясь. — В любом порядке, — он взмахивает рукой в наплевательском жесте и уходит дальше. — Получается, с тобой никак не получится по твоему желанию? — спрашивает Дерек вслед, чуть повысив голос. — Ну, знаешь, можно пригласить меня на свидание для начала, — сарказм так и сквозит в сладком голосе. Ядовитый плющ усмехается и запрокидывает голову, исчезая и оставляя Дерека полуголым и пораженным тем, что вообще произошло. Он добирается до дома с разорванными в клочья мыслями. Альфред встречает его с невозмутимым выражением лица и вручает свежее полотенце и махровый халат. Дерек уходит в подготовленную к его приходу сауну, как делает всегда после мероприятий вроде вчерашнего. Это было светской вечеринкой ровно до момента, когда появился он. Дерек помнит это из неоткуда появившееся чувство жажды, и помнит, как пил воду и не мог насытиться. Он видел эту жажду в глазах всех присутствующих, а затем словно все они стали ничем: серым фоном для янтарных глаз, золотых колец и нежного сияния мягкой кожи, скрытой под тончайшим шифоном. Рыжий отблеск коварства заставлял дыхание сбиваться с ритма, а затем все потеряли счет времени, алкоголю и рассказам о том, как же прекрасен будет новый завод машиностроения. Он был там с каждым и ни с кем одновременно, а Дерек не мог прекратить следить за ним, ощущая себя хищником, но, сталкиваясь с колким взглядом, уже тогда понимая, что он тут — жертва. Конечно, оказываясь в заполненной паром комнате, он вспоминает только о тех мимолетных касаниях, каких было слишком мало. Думает о них, смакует, надеясь, что от слишком сладкого вкуса на кончике языка станет тошнить, но его все мало и мало. Он ныряет в ледяной бассейн, чтобы успокоить чувства, но это лишь на минуту очищает его разум, а затем волны возбуждения снова и снова окатывают низ живота жаром. К вечеру он отправляется на пробежку, а ноги сами ведут его к тому месту, где они расстались. Он не будет врать — конечно, он хотел прийти сюда. На старом безжизненном пне, стоявшем здесь с момента, как была жива вся семья Дерека, он заметил новый росток. Он усмехается и оставляет там конверт в надежде, что растения передадут послание. И в пятницу вечером Дерек надевает лучшую рубашку и самые дорогие запонки из его коллекции. Он использует свой любимый парфюм, прижимая запястье к шее, а затем поправляет прическу, надевая пиджак. — Не хотите надеть бронежилет? — спрашивает Альфред, вежливо указывая на книжную полку, за которой скрывается небольшая оружейная. — Думаю, сегодня неподходящий момент, — он улыбается, уходя. — Да, в среду тоже был неподходящий, — с сарказмом отвечает Альфред, закрывая за ним дверь. В ресторане много людей. Дереку протягивают меню и провожают его к столику. Это столик у окна, достаточно удаленный от других, чтобы они не мешали комфортной беседе, но и не за ширмой, как соседний, для того, чтобы партнер чувствовал себя в безопасности. Дерек боится пропустить своего партнера, но старается не выглядеть параноиком, потому что, есть вероятность, что растения — просто растения, и ничего не передали своему хозяину. Или передали, а он подумал, что после убийства кучи людей это будет засадой и, честно, Дерек бы так и поступил, останься в его голове хоть что-то кроме развязной улыбки, янтарного прищура невозможных глаз, обещающих все сокровища мира и тонких пальцев, скользящих по телу, будто размечающих карту для будущих путешествий рук Дерека. Конечно, Дереку стоило предположить, что каждый заметит приход Ядовитого плюща. В первую очередь огромный цветок возле окна будто оживает и расправляет листву. Дерек замечает это, потому что он слишком внимателен к деталям, стараясь не смотреть на вход. Затем голоса становятся приглушеннее, а после — божественный запах. Он заполняет все, но им будто невозможно надышаться. Дерек отпивает вино и задерживает его на языке, чтобы крепость сгладила сладость запаха, но ничто не поможет справиться с очарованием Ядовитого Плюща. И, конечно, появляется он сам. На нем прямые светлые джинсы и белые кеды, над которыми видно хрупкую щиколотку. Бежевый свитшот будто нарочно обрезан, из-за чего открыт плоский живот и мягкий прогиб поясницы. Его волосы взъерошены, он улыбается и выглядит совершенно иначе, но будто еще прекраснее, чем тот, кого Дерек видел в лесу. Наивнее. Соблазнительнее. Он садится за столик и одаривает Дерека сногсшибательной улыбкой, склонив голову. Золотые глаза горят нетерпением, а белые зубы прикусывают невозможно мягкую губу, по-детски смущаясь. — Дерек Хейл, — мягко начинает он, чуть наваливаясь на столик, чтобы быть ближе. Он загибает одну ногу, садясь на пятку, и у Дерека сводит челюсть уже от того, как каждое движение может быть таким красивым и сексуальным. Дерек кивает и протягивает руку, скромно улыбаясь. Тонкие пальцы касаются сначала кончиков пальцев, а затем быстро добираются до ладони, скрепляя их руки. Он чуть тянет Дерека к себе, и это противозаконно. Дерек знает, что такое манипуляция. Он изучал все способы очарования, давления и прочего, чтобы не поддаваться этому и быть тем, кто использует эти приемы, чтобы иметь власть, но этот парень будто создан для того, чтобы управлять людьми. У него так естественно получается вызывать бурную реакцию крови, что против этого невозможно устоять. — Стайлз, — говорит он, и Дерек засматривается на губы. — Если тебе, конечно, еще интересно, — он отпускает его руку и откидывается на спинку стула. Дерек тянется за ним, как голодная собака за стейком идеальной прожарки. — Мне приятно, что ты пришел, Стайлз, — Дерек чуть склоняет голову, наклоняясь ближе к столу. И да, он тоже умеет играть в эту игру. Сказать комплимент. Прогнуться. Назвать по имени. Это просто. Стайлз задумчиво ведет рукой по шее, а затем прижимается к ладони щекой, и его личико приобретает очаровательную округлость. — Знаешь, хватило бы Тако Беллс, у меня невысокие стандарты, — он рассматривает меню, останавливаясь взглядом на цене. — Оставлю тебе возможность пригласить меня туда, — говорит Дерек, усмехаясь. Рот Стайлза приоткрывается, будто он хочет что-то сказать. Но он лишь вздергивает бровь на свои мысли и улыбается сам себе. — Я буду стейк средней прожарки, салат с осьминогом и шампанское, — он улыбается официанту, и тот зависает на добрую минуту прежде, чем принять заказ у Дерека. — Ты же в курсе, что невежливо флиртовать со всеми подряд, когда ты на свидании? — говорит Дерек, когда официант уходит. — Я? Я не флиртовал, о чем ты, — он смущается и отводит взгляд. — Иногда эти способности только вредят, — он поднимает голову, смотря в потолок и выглядя опечаленным и злым. — Я просто хочу быть вежливым, — он пожимает плечами. — Я нечасто бываю на свиданиях, — он обводит место взглядом и заговорчески склоняется ближе. — Особенно в таких местах, — он прикусывает губу, смотря Дереку в глаза. — Ты очень органично тут смотришься, не переживай, — Дерек легко касается его руки, но тут же убирает, смотря на легкое разочарование в быстром отсутствии контакта. — Но я никогда не поверю, что ты редко бываешь на свиданиях, — Дерек отпивает вино, и Стайлз делает то же самое, следя за его жестом. — Знаешь, с моим даром все хотят только одного, так что чаще всего меня пытаются затащить за угол и раздеть, — он смотрит в оставшееся на столике меню, а затем отвлекается на принесшего еду официанта. — Ну а до появления дара я не был особо популярным, — он пожимает плечами, начиная есть. Золотые кольца на пальцах играют бликами в теплом свете торшера. Дереку на секунду кажется, будто все расплывается в золотых бликах, но это лишь вино. — До появления дара? — уточняет Дерек, отрезая кусочек стейка. — А ты думал, я всегда таким был, просто жил в другом городе? Типа, хожу по свету и чищу города от выбросов отходов и запрещаю вырубку лесов? Типа Греты Тунберг, да? — он смеется, указывая на Дерека вилкой. — А как ты получил свой дар? — Дерек ощущает сладкий запах вина, смешавшийся с ванилью и корицей, дурманящий мозг. Свечи на их столе горят ярче, а глаза Стайлза отражают золото его колец. — Не все сразу, дорогой, — он кладет свою руку в утешающем жесте на свободную руку Дерека и удерживает ее там, пока мешает салат и продолжает есть. — Может, расскажу, если достаточно напьюсь, — он пожимает плечами и допивает свой бокал красного, и официант тут же наполняет его снова. Они заказывают десерты, кофе, а затем снова десерты и еще пару чашек кофе, а потом выбираются из ресторана, и Стайлз осторожно касается кончиков его пальцев, и Дерек переплетает их. Они гуляют по ночному Готэму, что крайне небезопасно, но не для них двоих. — Прямо вижу, как из-за угла выпрыгнет Джокер с этой бешеной сучкой Ха-ха-харли, — Стайлз дразнит ее, касаясь щек и натягивая улыбку, а потом быстро обнимая руку Дерека и прижимаясь к плечу щекой. — Ты же меня защитишь? — он делает большие глазки и поджимает губы, смотря Дереку в глаза, а потом заливается смехом. Они гуляют и кажется, будто город совсем крошечный, и переулки путаются между собой. Дерек знал эти места, но со Стайлзом терял нить их путешествия. Стайлз отпускает его руку, чуть отходя вперед, а затем исчезая в очередном переулке. Дерек следует за ним, чувствуя зарождающееся напряжение в горле и внизу живота. — Жалко, что я не такой, да? Пугливый нежный мальчик, — Стайлз взмахивает рукой, и из мусорки плетутся растения, подползая к Дереку. — У меня нет синдрома защитника, если ты об этом, — он пожимает плечами, стараясь не следить за растениями, хотя парочка уже плетется по ноге вверх, сжимаясь крепче и крепче. — О, правда? А маска и постоянный донос Гордону говорит об обратном, — Стайлз усмехается, отворачиваясь к стене. — И твое любимое «не убивать даже плохих людей» вообще меня смешит, — он разворачивается и подходит к Дереку близко-близко, когда растения осторожно переплетаются на запястьях Дерека, готовые в любой момент стянуть и подвесить его в воздухе. — Почему ты выбрал этот переулок для выяснения отношений? Шестьдесят предыдущих тебе показались слишком темными? — Дерек не выглядит впечатленным, не дергает руками и ногами и не пытается сбежать. — Ты сам спросил, откуда у меня этот дар, — Стайлз пожимает плечами, откидывая пару мусорных пакетов, когда взгляду предстает засохшее нечто. Это смахивает на огромный высохший пузырь или куколку гусеницы размером с…человека? — Здесь все началось, — Стайлз поджимает губы, пиная пузырь и толстый высохший стебель, когда-то питавший его. — Я работал в лаборатории Эйс Кэмикалс. Не в той огромной, что в центре, а в одном из филиалов неподалеку. Мы работали с доктором Дином. Я считал его своим наставником, ментором и… Другом, — Стайлз прикусывает губу, а растения сжимают Дерека сильнее, но он может это терпеть. — Он проводил опыты с гормонами и хлорофиллом, и, наверное, будь я чуточку внимательнее, я бы заметил, что в его голове что-то сломалось, — Стайлз пинает кирпичную стену. — Как у Джокера или Харли. Этот безумный взгляд, уже через секунду кажущийся тебе видением. Этот шепот. Этот бред, — он запускает пальцы в волосы и взъерошивает их. — Он вколол мне убийственную дозу своего яда, смешал все, что было, в адский химический коктейль, а затем залил все убойной дозой хлорофилла, уверенный, что это меня вылечит от несуществующей болезни. Растения создали для меня что-то вроде утробы, чтобы я смог выжить, слились со мной, чтобы забрать ненужное и усилить то, что могло помочь мне выжить, — голос Стайлза тихий, когда он подходит к Дереку и по одному взмаху руки все растения уползают обратно в свою нору. Дерек смотрит на Стайлза, и тот поднимает голову, чтобы посмотреть в глаза. В жидком золоте отчаяние и тихая печаль, которая легко скрывается за мрачной улыбкой. — Жутко, да? — он хочет взять Дерека за руку, но в последний момент передумывает, поднимая руку к лицу и разглядывая кольца. — Мягко скажем, не самая лучшая история для первого свидания, — Дерек ловит его руку и переплетает пальцы. — Теперь я охотно верю, что ты нечасто на них ходишь, — он усмехается, касаясь обнаженной кожи на талии пальцами. — Да уж, — Стайлз тоже смеется, но выходит сухо. — Мне жаль, что так вышло. Надеюсь, доктор Дин получил по заслугам, — говорит Дерек, смотря Стайлзу в глаза. — О, да! Ты уволил его, — он совершенно потрясающе улыбается, и в золотых глазах снова плещется невинность и радость. — Да? Звучит неплохо, — Дерек тоже не может сдерживать улыбку, а искры бегут по телу вверх-вниз, словно в бутылке шампанского. Дерек возвращается к воротам дома, проводив Стайлза до дома, когда его буквально сбивает с ног сладкий запах ванили и малины. Он оглядывается по сторонам, ничего не замечая в темноте, а затем видит Ядовитого Плюща прямо перед собой. Его дыхание сбивается, застревает в горле, зрачки расширяются, а рот приоткрывается. Он начинает кашлять, боковым зрением замечая, как пыльца, неизвестно откуда вокруг него взявшаяся, рассеивается от кашля, и сквозь нее он может разглядеть какое-то движение. Будто все вокруг — это туман. Он видит Стайлза, но теперь тот стоит к нему спиной, сгорбившись над каким-то камнем, повторяя слова вновь и вновь, но Дерек не узнает их. Вокруг темно, тепло и влажно. В руках Стайлза искрится зеленый свет, взрываясь, и он ругается так, будто что-то не получается. Дерек оглядывается, в пыльце еще видя себя перед воротами своего поместья, касающегося бедра Ядовитого Плюща, шепчущего ему на ухо сладкие обещания, но теперь он понимает, что это — иллюзия. Он в темном помещении, похожем на заброшенную крепость. Стены сложены из массивных камней, по которым плетутся разные растения, образуя ранее невиданные соцветия. Вместе с Дереком в сладких грезах пыльцы пребывают около десяти человек, судя по стонам и кряхтению — мужчины и женщины. Дерек пытается притвориться, что еще спит, но плющ вокруг него начинает плестись быстрее, сдавливая его горло, а пыльцы вокруг становится все меньше и меньше, зрение возвращается, и Дерека озаряет луна. — Я даю людям все, что они хотят. Вечную жизнь, славу, деньги, меня, в конце концов, — шипит Стайлз, хлопая ладонями о влажный камень перед собой. Он выглядит уставшим и злым. Его плечи осунулись, а в темных волосах полнейший беспорядок, не считая бутона лилии. — А они пытаются выбраться отсюда в эту дурацкую жизнь, — он разворачивается, влажными босыми ступнями шлепая по каменному полу. Растения расступаются перед ним, теперь едва касаясь Дерека по запястьям и щиколоткам. — Почему тогда моя иллюзия развеялась? — спрашивает Дерек, смотря в злые янтарные глаза. Пухлые губы сжаты, а скулы стали острее от того, что Стайлз сжимал зубы от злости. — Именно этим вопросом я и задаюсь, — шипит он, ткнув Дереку в грудь пальцем. — Может, что-то было не так? — он склоняет голову, плотоядно скользя по Дереку взглядом, проводя тонкими пальцами по груди и скользя ниже, но замирая внизу живота. Золотые глаза по-кошачьи прищурены. — Много чего, — Дерек чувствует, как плющ сжимается, утягивая его руки наверх, крепко связывая. — О, да? Например? — Стайлз касается его щеки точь-в-точь, как делал это в иллюзии, и на секунду Дерек мечтает туда вернуться. — Тебе не понравилось, каким очаровательно податливым я был? — золотые глаза переливаются зеленым, а по шее вверх и вниз скользят новые побеги, сравниваясь с ритмом дыхания. Вверх. Вниз. Вверх. Вниз. — Я не хожу на пробежку каждый вечер, — Дерек шипит сквозь зубы, когда листья забираются ему в рот. — А выглядишь так, будто ходишь дважды в день, — Стайлз касается его плеча, сжимая чуть крепче, щупая мышцы. Его горячее дыхание касается щеки Дерека, и он проводит по ней зубами. — Дважды в день я занимаюсь другим, — голос Дерека низкий, когда Стайлз прижимается к нему всем телом. — О, правда что ли? — Стайлз делает шаг назад, смеясь. В золотых глазах снова злость и сарказм. Дерек тоже усмехается, опуская голову. Шею сводит и хочется размять плечи. — Джиу-джитсу, — отвечает Дерек. — В шесть утра и в восемь вечера, — он поднимает голову, широко улыбаясь. — А ты можешь создать любую иллюзию? — он склоняет голову вбок, разглядывая тело Стайлза. Оно все искрится золотым сиянием, изгибы точеные, мышцы подтянутые, плоский живот, тонкие пальцы и плющ, не скрывающий трогательных ключиц. — А тебя интересует определенная? — Стайлз склоняет голову, отзеркаливая жест. На секунду он задумывается и откуда-то сзади слышится чужой стон. — Сейчас будет сложнее это создать. Ты уже знаешь, что это иллюзия, так что насчет достоверности будешь более рациональным, — он пожимает плечами, разглядывая кольца на пальцах. Дерек следит за движением, и в момент щелчка загорается зеленая вспышка, и они оба оказываются в том переулке, где был похоронен ученый Стайлз Стилински и был рожден Ядовитый Плющ. На Стайлзе та же рубашка, что и была в реальности, теперь из вежливости дополненная короткими джинсовыми шортами. Его босые ноги стоят на осколках, бычках и грязи, не замечая. Он выглядит расслабленно, будто вышел из дома выбросить мусор. — Что ты хочешь увидеть? — Стайлз подходит к нему и касается пальцами виска, ведя вниз, до челюсти и приподнимаясь на цыпочках, будто тоже хочет поцеловать, но уходит в последний момент от касания. — Страстный секс? Или, может быть, чтобы меня было двое? Трое? Все для тебя, дорогой. Дерек смотрит ему в глаза, и что-то в них, далеко и глубоко под сарказмом, холодностью, надменностью и злостью, что-то, давно утопленное в яде и заговоренное тысячью заклинаний, дает ему надежду на то, что Стайлз хороший человек. Он просто не может быть плохим. — Покажи мне мою семью, — просит Дерек, сдаваясь. Он думает о том, что это против всех его правил. Показать лицо под маской, показать слабости, уязвимые места, обнажить раны и позволить боли всплыть из-под кожи, обжигая ядом горло и глаза. Стайлз хмурится. Он разглядывает Дерека, будто ждет, когда тот откажется, засомневается или просто уйдет, продолжая иллюзию прекрасной истории любви. Но тот не шевелится, смотря на Стайлза с тысячью тысяч эмоций, читающихся на сомкнутых губах, откуда не вырываются слова отчаяния, боли и страха. То, что делает Стайлз — это не иллюзия. Это чистая боль во плоти. Во плоти, покрытой веснушками на щеках и подбородке, шрамами на коленках и блестящими каштановыми волосами. Кора Хейл почти валит Дерека с ног, бросаясь на него с объятиями. Секунду Дерек держит ее так крепко, что не может вздохнуть. Боль парализовала и ослепила его, заставляя все внутри сжаться и превратиться в камень, а потом, когда ноги Коры, повзрослевшей, ставшей красавицей, совершенно прекрасной, так похожей на себя маленькую, но такой взрослой, касаются земли, Дерек начинает дышать. Он дышит часто, резко, вдыхая и вдыхая знакомый запах. Запах семьи, духов dior, яблочного шампуня. Кора улыбается, касаясь его щеки, и Дерек чувствует, что еще чуть-чуть, и его маска треснет. Глаза печет, и он сжимает переносицу, а Кора заботливо прячет его ото всех, вставая на цыпочки и прижимая к себе. Дерек слышит сзади голоса. Сначала это не кажется возможным. Слишком много. Слишком много чуда для него. Чудеса не случаются одно за одним. Но голоса знакомы до такой степени, что горло сжимается. Дерек слышит их, а потом чувствует крепкие объятья. — Дерек, — совсем рядом с ухом, отрывается от Коры, сталкиваясь взглядом с Лорой, и та крепко прижимает его к себе, и Дерек рушится у нее в руках. Он слышит, как начинает плакать и скулить, чувствует, как с руками Лоры его сдавливает отчаяние, обида, и ему так больно, но так хорошо, и он не хочет тратить ни секунды, потому что это может закончиться внезапно. Так же, как и началось. Как и закончилось тогда. Резко. Внезапно. Больно. Больно. больно. больно. Он прижимается к Лоре, когда его сзади обнимает мама. Она обнимает их всех, и Дерек чувствует, как слабеет. Как расслабляются мышцы, как по рукам вверх бегут тысячи мурашек, и он чувствует улыбку благодарности на своих губах. Он дрожит, когда наконец-то видит отца. Утирает слезы и так крепко прижимает его к себе, что кажется, будто они прирастут друг к другу. — Ты такой молодец, — говорит папа, смотря Дереку в глаза. В уголках его глаз новые морщинки, а на висках седые волосы. Они с Дереком одного роста. Дерек помнит себя ниже папы. Он еще раз обнимает его, крепче и отчаяннее, все страхи Дерека выливаются из-под ноги слезами и этой лужей из-за вчерашнего дождя, и отец хлопает его по спине, а потом взъерошивает его волосы. Отрываясь от него, Дерек видит блестящие искры слез в глазах отца. — Я так скучаю, — Дерек оглядывается на них, а Лора берет его за руку. — Я так сильно скучаю. Он обнимает всех еще раз, и это превращается в большие семейные обнимашки, и Дерек чувствует себя таким по-детски счастливым. Он дышит медленно и глубоко, пытаясь заставить время остановиться. Пытаясь заставить их всех остаться в этом переулке. Он смотрит на звездное небо с уверенностью, что завтра все будет хорошо. Что они правда могут жить здесь. А потом он опускает взгляд и видит Стайлза. Они все еще в том самом переулке, и он стоит на выходе из него, прижимая ладонь к губам. По его руке бежит кровь из носа, стекая по запястью на локоть и капая на асфальт. Дерек всматривается в него, а затем осторожно подходит ближе, и Лора следует за ним. Дерек осторожно отнимает руку Стайлза от лица, доставая носовой платок. — Многовато нас для тебя, да? — Лора усмехается, коснувшись плеча Стайлза, и тот хмыкает, прижимая платок к носу. — Ничего страшного. Такое иногда бывает. Ничего, — он держится за руку Дерека, а затем отпускает ее, подталкивая того к Коре, уже идущей к ним. — Ничего. Побудь с ними еще, — его голос тихий. Он улыбается, и Дерек качает головой. — Мне никогда не будет достаточно, — шепчет он, когда Кора обнимает его сзади, так знакомо кладя голову на плечо. — Гора поцелуйчиков! — Кора смеется, повиснув у Дерека на шее, целуя его в щеку много-много раз. Дерек улыбается, удерживая ее руку. Кора прыгает на землю, обнимая Дерека и собирает волосы в пучок, а потом машет рукой, улыбается и уходит в переулок. — Ты все делаешь правильно, — говорит мама, когда Кора навсегда исчезает в темноте. Она крепко сжимает ладонь Дерека, а потом все-таки обнимает его, целуя в щеку. Отец пожимает ему руку, тоже прижимая к себе в крепком объятии, а затем, взяв маму под руку и рассмеявшись о чем-то своем, уходят вслед за Корой. — Я горжусь тобой. Ты отлично справляешься. Я очень тебя люблю, — говорит Лора, прижавшись лбом ко лбу Дерека. Дерек пережидает вечную секунду, пока боль утихнет вместе с шумом в ушах. — Я очень тебя люблю, — повторяет Дерек, сжимая ладони Лоры в своих. Лора уходит, на прощанье потрепав Стайлза по волосам. — Не обижай моего брата, — слышен ее веселый голос из темноты, а затем и Дерека затягивает туда. Он резко вскрикивает, очнувшись. Яркий солнечный свет слепит его, и он щурится. он понимает, что лежит на кровати, увитой плющом. Рядом лежит Стайлз. По тонкой, почти прозрачной коже скользит солнечный свет, играя бликами. Дерек замечает, как из носа Стайлза льется кровь, а плющ яростно оплетает кровавые пятна. Остальных людей больше нет, и Дерек встает с кровати, замечая кувшин с водой на окне. Он выливает себе на руки немного воды, смывая кровь с лица Стайлза и легко хлопая его по щекам. Он открывает глаза, зашипев от боли, и тонкие пальцы прижимаются к виску. Золотые кольца сияют на солнце. Стайлз приподнимается на локте, прижимая к носу рукав рубашки. Она нежно прикрывает лишь половину его бедра, не оставляя Дереку даже возможности не любоваться. Дерек замечает, что на нем тоже нет одежды. Он смотрит Стайлзу в глаза, а затем берет его руку и целует тонкие пальцы, ощущая прохладу металла колец. — Спасибо, — он шепчет, отпуская руку. Но Стайлз удерживает ее, переплетая их пальцы. — Пожалуйста. Это было приятно, — он улыбается, откидываясь на подушки. Он прижимает руку Дерека к своей груди, медленно и невесомо ведя его рукой вниз, как в их первую встречу вел своей. Он останавливается на животе, касаясь раскрытой ладони Дерека. Поглаживая ее вверх и вниз. Кажется, будто здесь нет времени и пространства. Солнечного света так много, вокруг лишь шуршания растений и щебет птиц. — Как ты сделал их такими…? — Дерек смотрит, как на потолке расцветают желтые и розовые розы. Тысячи тысяч бутонов заполняют нагретое солнышком помещение сладким запахом. — Взрослыми? — Стайлз следит за взглядом Дерека. — Кора похожа на отца. Значит, у нее лицо стало бы четче и более точеным, а тело более спортивным. А Лора похожа на маму. Значит, у нее бы… — Стайлз не договаривает, потому что Дерек сжимает его руку, переплетая пальцы. Стайлз видит, как он пытается сдерживаться, хмурясь и сжимая челюсти. — Мне очень жаль, Дерек, — Стайлз говорит тихо, чуть сжимая пальцы в ответ. — Ты не виноват в том, что случилось, — Стайлз поворачивается к нему и гладит его по щеке. Дерек закрывает глаза, выдыхая носом. С минуту он позволяет Стайлзу прикасаться к себе, а боли — покидать его тело. Прикосновения невесомые, нежные, скользящие вверх и вниз, как волны в жаркий летний день на пляже. — Кора, кстати, ненавидела мою щетину, — он улыбается воспоминаниям. — Стайлз гладит Дерека большим пальцем по щеке. — Все время говорила, что мне больше идет без нее, — Дерек смотрит Стайлзу в глаза, и тот улыбается. — Так ко мне прикасаешься только ты, — Дерек не отводит взгляда, замечая искры охры в янтарных глазах. — Подловил, мне очень нравится твое лицо, — Стайлз прикусывает губу, пытаясь скрыть улыбку. Он смотрит на губы Дерека всего секунду, и ему не нужно делать этого дольше. Дерек целует его, осторожно перебираясь ближе, разрывая поцелуй, но не в силах держаться так далеко, снова целуя, ведь Стайлз такой открытый, такой просящий. Их движения медленные, плавные, руки Стайлза везде, скользят по телу Дерека, изучая, запоминая, прижимая к себе. Дерек отрывается от него снова, и Стайлз откидывает голову назад, вздыхая, и его горло соблазнительно открывается. Дерек ведет губами по тонкой коже, приподнимая чужие бедра навстречу своим. Кожа горячая и упругая в его ладонях, Между ними материал рубашки, с каждым движением задирающийся все выше, а затем падающий вниз, когда Стайлз забирается на Дерека, садясь сверху. Он смотрит Дереку в глаза, целуя его, держа ладони на его шее, пытаясь сесть на член. — Не делай себе больно, — рычит Дерек, удерживая Стайлза от того, чтобы член вошел полностью. Стайлз сжимает зубы, злясь, и его глаза загораются зеленым, но Дерек успевает убрать руку, и плющ промахивается, опадая. Стайлз смотрит Дереку в глаза, обиженный, раненый и разбитый. — Секс не должен быть болью, — Дерек осторожно ведет руками по бедрам вверх и вниз. Точно так же, как водил Стайлз до этого. Они смотрят друг другу в глаза, и в золотых глазах кипит боль, отчаяние, злость, пытающаяся скрыться за каменными стенами безразличия. — Тогда почему все они только так и делали? — шепчет Стайлз, сжав свою рубашку и прижимая ее к груди. Он сжимает губы от злости, но предательские слезы ползут вниз по щекам. Дерек гладит Стайлза, позволяя привыкнуть к себе, к прикосновениям. Позволяя успокоиться. Позволяя почувствовать, что он понимает. Он осторожно переворачивает Стайлза и укладывает его на живот, видя гримасу принятия. Стайлз хмурит брови и кусает нижнюю губу, когда Дерек целует его ребра, поясницу, а затем он успевает заметить, как резко раскрылись золотые глаза и приоткрылся алый рот в удивлении, когда Дерек провел языком по ягодице. — Скажи мне, если тебе будет плохо. Неприятно, больно или ты просто не захочешь этого, — шепчет Дерек, приподнимаясь и смотря на раскрасневшееся лицо Стайлза. Он лежит, зажмурившись, но храбро кивает. Дерек проводит ладонью по спине пару раз, пока не чувствует, как мышцы расслабляются, а Стайлз прогибается за прикосновением, неловко даже для себя прося о большем. Дерек осторожно двигается к внутренней части бедра, опускаясь ниже, пробуя кожу на вкус. Прилив сил появился, когда Дерек услышал тихий благодарный стон, а затем, когда почувствовал, как Стайлз подается бедрами назад навстречу его языку. Он двигается медленно, слишком медленно, чтобы это закончилось, и отрывается, когда Стайлз скулит. — Еще немного, пожалуйста, — его голос хриплый, умоляющий, а скулы раскрасневшиеся. Он выглядит просто потрясающе. Дерек двигается медленно и осторожно, переворачивая Стайлза лицом к лицу, расстегивая эту чертову рубашку, целуя тонкую шею, соски и плоский живот. Он нежен и осторожен, спрашивая у Стайлза на ухо, хорошо ли ему. Не больно ли ему, и Стайлз растекается в его руках касаниями плюща, плетущимся по спине, ногам и рукам. Ритмичные движения сменяют неторопливые, тонкие пальцы сжимают широкие плечи, а влажные шлепки раздаются все громче. — Мне хорошо, — шепчет Стайлз, когда на его лбу появляется испарина. Он дрожит, кусая губу, и Дерек целует его, точно так же прикусывая бархатную кожу, и его дурманит от яда плюща. Он поддается соблазну, вдыхая сладкий запах ванили, тонет в желании, не задыхаясь. Дерек тихо стонет Стайлзу в губы, ощущая лишь горячее движение вверх-вниз, и по телу бежит знакомая дрожь, и он вот-вот приблизится, но Стайлз успевает первым, сжимаясь, дрожа и сжимая его плечи. Его глаза загораются потрясающим изумрудным, а сверху на них опадает ворох розовых лепестков. Он продолжает двигаться, и Дерек не сдерживается, наконец-то получая все. Он прижимает Стайлза к себе, целует тонкие ключицы, еще дрожа от оргазма, и Стайлз гладит его плечи, а лепестки опадают и опадают, укутывая их в сладкий кокон. — Это реальность? — спрашивает Дерек, когда Стайлз целует его шею. — Может быть, — Стайлз смотрит ему в глаза, улыбаясь, а затем тысячи тысяч поцелуев продолжаются, пока Дерек проваливается в нирвану.