Мамихлапинатапай, или Первый шаг

Уже неделю Разумовский вёл себя странно. Основная странность заключалась в резких переменах настроения; не сказать, чтобы раньше за ним не наблюдалось подобного, но в последнее время эта черта переходила все границы. — Олег, ты сейчас где? — По магазинам хожу, — сжимая в одной руке список покупок и держа в другой телефон, ответил Волков. — О, раз так, — вдруг томно замурчал на другом конце связи Серёжа, — Олеж, возьми чего-нибудь на вечер… После таких фраз Волче резко останавливался: у него был ступор. — Серёж, чего взять? — с присущей ему рациональностью, мужчина пытался расставить точки над «i». — Ну чего-нибудь такого, чтобы… Чтобы прям… «вах»! — последнее произносилось на выдохе и явно выражало восторг, смешанный с физическим удовольствием. — Блять, Серый, — наконец не выдерживал Олег, — ты или скажи нормально, чего хочешь, или иди самоудовлетворяйся. Ещё раз: что купить? В трубке повисало молчание, которое секунд через тридцать нарушал смущённый вдох. — Причём тут, — Разумовский как будто не решался повторить за Олегом, — причём тут… это всё?.. Волков закатывал глаза. Он медленно закипал от таких внезапных «переключений». «Спокойно, Волче, это Серый, с ним никогда не было просто; он всегда был… гением…» — Так, значит, ничего не надо? — успокоившись, уточнял Олег. — Вообще-то надо, — звучал капризный голос на другом конце соединения. — Чего надо? — терпеливо продолжал Волк. — Ну, как чего, — в трубке усмехались, — тебя, конечно же. И так кокетливо-игриво это звучало, что Волков испытывал двойственные чувства: он злился, но в то же время было приятно до бабочек в животе. — И в каком же виде тебе меня надо? — поддерживая предложенную игру, продолжал Волче. — В смысле? — звучал растерянный ответ, — Олеж, ты о чём? Вдох. Выдох. О, аскорбинка по акции. — Всё хорошо, Серёж, — больше себе, чем Серому, говорил Волк, — я скоро приду. — Жду, — и сразу же сброс. Так быстро, что Волков не успел понять, на какой ноте закончился их разговор. Выдохнув, Олег огляделся по сторонам. Супружеская пара пенсионеров смотрела на него, явно пребывая в культурном шоке; провизор, насколько мог увлечённо, сортировал гематогены. Волк отвернулся к рандомному стеллажу. Старуха с копной седых волос радостно улыбалась ему. «Витамины для пожилых людей» — гласила надпись над ней. Олег взял упаковку и повертел в руках. «Данный витаминно-минеральный комплекс подходит для профилактики склероза» — значилось на обратной стороне. «Отлично, блять! — с сарказмом подумал Волк. — Рановато». — Извините, — обратился он к провизору, минуя остолбеневших стариков, и завладев его вниманием, продолжил, — подскажите, есть ли у вас что-нибудь такое… *** Олег вернулся позже запланированного времени и с довольно твёрдыми намерениями. Оставив пакеты на полу около дивана, он направился к Разумовскому. Тот, как ни в чём ни бывало, работал за ноутбуком и даже, казалось, не заметил возвращения Волкова. — Серёж, — положив руку на плечо друга, позвал Волк. — А? Что? — не отрываясь от экрана, спросил гений. — Поговорить надо серьёзно, — только теперь Разум отвлёкся от работы и повернулся к Олегу. «Ёб твою мать, — подумал Волк, — сколько ж эта панда не спала?.. А я куда смотрю?..» На секунду он даже забыл, о чём намеревался вести серьёзный разговор, но быстро нашёлся. — Серёж, — он аккуратно пристроился на краю стола, сохраняя с рыжим зрительный контакт, — в последнее время ты очень много работаешь. Я бы сказал, чрезмерно. Возможно, поэтому происходит всякая непонятная хрень. Вот например, зачем ты звонил мне сегодня? Ответ неслабо удивил Волкова. — Я? — на лице Разума было написано неподдельное изумление, — я не звонил. — Ты позвонил мне и просил купить, — как ребёнку начал напоминать Волче, — что ты просил меня купить? — Газировку? — скромно предположил Серый. — Нет, — с улыбкой ответил Олег. Ситуация становилась интереснее, — когда ты мне позвонил, я был в аптеке. — Шампунь? — Серёжа всё ещё не понимал, к чему ведёт Волк, но в голосе уже зазвучали нотки, предчувствующие стыд. Олег улыбнулся и кивнул: — Снова нет. — Вина? — на этом варианте Олег развернулся и направился к пакетам, оставленным около дивана. — Ты попросил меня купить, — начал Волков, но не успел закончить фразы — его перебила хлопнувшая вдалеке дверь ванной, — то, не знаю что. Обернувшись, он увидел ожидаемо пустую комнату. *** Струи воды текли вниз с рыжих спутанных волос, спускались ниже, подгоняемые новыми потоками воды. Разумовский сидел под душем и испытывал вполне роскошную гамму чувств. Стыд? Конечно, стыдно: ему нет ещё не то, что восьмидесяти, но и сорока, а он уже не помнит, что творит. Страх? Разумеется, ведь неизвестно, что скрывает от него память. Подавленность? Само собой, ибо неизвестно, когда эта херня прекратится. Но, вместе с тем, происходило что-то странное: от воспоминаний, скрывающих, впрочем, значительную часть произошедшего, алым цветком разгоралась радость, переходящая в восторг; как будто, вскоре случится что-то хорошее. Чувство было настолько плотным, что едва не переходило на уровень знания. «Чему ты радуешься? — обращался сам к себе Серый, — происходит нечто непонятное, ты теряешь память…» И вновь тепло заливало его с головы до ног. Самокопание и самоуничижение могли ещё долго занимать внимание программиста, если бы в дверь не постучали. Не дожидаясь ответа, Волков вошёл в ванную комнату под пристальным и испуганным взглядом Разумовского. «Сейчас он мне всё выскажет, » — думал гений, убирая с лица мокрые волосы и не сводя взгляда с друга. Было страшно и одновременно очень хорошо. — А я тебе купил, — тоном, продолжающим речь, начатую ещё в комнате, заявил Олег, — аскорбинку. Под недоумевающим взглядом гения он поставил баночку на полку. — Витамины, Серёж, — объяснил Олег и скрылся за дверью. Разумовского накрыло облегчение. С ним не будут вести наталкивающих на стыд разговоров; он ничего не натворил. Всё хорош… — Кстати, — Волк приоткрыл дверь, на этот раз без стука, — выходи быстрее, это ещё не всё. Дверь закрылась и наступившую было лёгкость как рукой сняло. «Значит, это не самое страшное, » — решил Серый и выключил воду. *** Когда Разумовский вышел из ванной в одном полотенце на бёдрах, Олег уже вовсю ждал его. На столе стояло вино, газировка и прочее из списка и не очень. — Наконец-то, — Волк отложил в сторону изучаемый до этого чек из какого-то магазина, — я уж думал, ты смыться решил. Их взгляды встретились и Серый, не отводя остекленевшего взгляда, медленно и неуверенно облизал вмиг пересохшие губы. — Серый?.. Разумовский словно и не услышал. Также не прерывая зрительного контакта, он направился к сидящему на диване Волкову. — Серёж, ты, — Волк встал навстречу гению, не понимая, чего тот хочет на этот раз; он не успел договорить, как на его губах оказался бледный и холодный палец гения. На губах Разумовского заиграла странная, никогда ранее не виденная Олегом улыбка. Волк не успел мысленно охарактеризовать мимику Серого, когда тот прижался к нему всем телом. Аромат свежести, морского бриза и ещё чего-то дурманил и сводил с ума. Было чертовски приятно вдыхать этот яркий коктейль, смешанный с запахом тела близкого человека. Что-то с глухим шорохом упало на пол. Скосив глаза, Волче увидел валяющееся под ногами полотенце. «Правильно, я ж постираю, » — на миг с неудовольствием подумал он, но тут же осознание значения данного жеста перекрыло все остальные мысли. Серый стоял перед ним в совершенном обнажении. — Волче, — певуче-сладко протянул Серёжа и закусил нижнюю губу. Решительно обхватил двумя пальцами подбородок оторопевшего Волка и приблизился настолько, что они соприкоснулись носами. Ещё секунда и… — Олег? — пронзительно тонко, с явным испугом. Олег нехотя открыл глаза, а ведь только закрыл их… Не нужно было задавать вопросов, чтобы всё встало на свои места. Просто: снова. Вот так, не опять, а снова, уже в который раз. — Да? — всё же спросил Волк. Мягко, выражая поддержку. — Что… Почему.? Просто, какого хера?.. Судя по всему, гений не планировал оставаться обнажённым перед Олегом; как минимум, не сейчас. Не зная, что предпринять, он прижался к Волкову, полагая, что тогда тот не будет смущать его своим взглядом. Волче, прекрасно всё понимая, смотрел в случайную точку на стене. — Всё хорошо, Серёж, всё хорошо, — повторял он, обнимая Разумовского в ответ и поглаживая его по спине. У Волче теплилась надежда, что когда-нибудь это рыжее гениальное безумие доведёт начатое до конца, или хотя бы что-то объяснит. *** — Олег, это не я! Честное слово я… не хотел! — в очередной раз за день распинался Серёжа. Ничего ужасного или особенного не произошло. Всего лишь обычная ситуация, к каким за неделю Волк привык. Он, умотавшись за день, лёг спать. Не прошло и двадцати минут, как его разбудил звонок Серёженьки. Сносящим крышу тоном опытной гетеры тот поведал другу о скверном самочувствии: жар, горит, все дела. Речь сводилась к тому, что это непременно что-то серьёзное и надо бы врача; но ведь лучше Волкова Серого никто не вылечит, поэтому… — Приходи ко мне; я весь горю: в комнате так жарко, и это притом, что я без одежды… «Хер с ним; была не была!» — решил Волк и направился к двери. Судя по тону Разумовского, сейчас он скажет, что ему нужно прямо и они наконец-то разойдутся спать. А может и не разойдутся… «Вдруг придётся тушить пожар огнём?» — пришла на ум шуточка, ходовая в кругах фанатов группы Rammstein. Впрочем, Волку была приятна эта мысль — не про Раммов, но про огонь… Какого же было его негодование, когда придя он застал Серого под одеялом. В футболке и штанах. — Серё-о-о-о-ж? — на ходу повышая тона, спросил Олег, — зачем ты меня позвал? — Прости, просто, — Разум виновато посмотрел снизу вверх на стоящего над ним Волкова, — у меня… насморк… И голова — горячая, вроде. Можешь померить температуру? Волков был не на шутку близок к тому, чтобы взвыть по-волчьи. — Только это или что-то ещё? — всё ещё сдерживая бурю внутри, поинтересовался он. — Только это, — Серый, видно, побоялся требовать чего-то ещё, хотя и задумался, — ты уже спал? Получив явно утвердительный взгляд, Разум исполнил то, что в народе называется «последняя капля»: — Раз уж ты встал… Принесёшь воды? *** Тёплая вода расслабляла и успокаивала. Что-что, а покой Волку был необходим: полторы недели эмоциональных качелей выпили ему всю кровь. Волков прекрасно понимал, что его терпение на исходе, а потому, чтобы избежать насилия, ему лучше удалиться на денёк-другой куда-нибудь, где дражайший друг его не достанет. Он уже и отель присмотрел; даже несколько — на всякий случай. Перед тем, как покинуть дом, Олег решил сходить в душ. Увлечённый работой, Разумовский вряд ли заметит его отсутствие. По крайней мере, до вечера. Волче как раз смывал ароматный кофейный гель со спины (в этот момент он в красках представлял, как выйдет из офиса и пешком, не торопясь, прогуляется до ближайшего из выбранных отелей), когда к его собственной паре рук добавилась ещё одна. Это произошло так естественно, что мужчина не сразу понял, что произошло, а когда понял резко обернулся. Перед ним стоял Серый. Во всей красе, компенсирующей отсутствие одежды. — Я составлю компанию. Чтоб скучно не было, — он прошмыгнул в ванну и пользуясь ступором Олега начал смывать гель с его спины. Как, смывать, скорее размазывать, но разве такие мелочи волновали гения? — Как же ты, — только и выдавил Волков, понимая, что его терпение только что закончилось. — Ты где такой гель откопал? — Серый тем временем, отвлёкшись от спины Олега, уже вертел в руках зелёную бутылку с гелем. — Старьё какое! — он небрежно выбросил гель на просторы ванной комнаты, не обращая никакого внимания, закрыта бутылка или открыта. — Я сейчас дам тебе свой — ты ахнешь! — и, по-прежнему игнорируя закипающего Волкова, повернулся к нему спиной и нагнулся к противоположному краю ванны в поисках заветной бутылки среди множества скрабов, гелей и шампуней. — Я не знаю, кто из вас, но жопа болеть будет у обоих, — злым шёпотом пообещал Волк и двинулся в сторону Разума. — Ну-ну, — едва слышно ответил Серый, выливая на ладонь великолепно пахнущую жидкость, — это мы ещё посмотрим. В электрическом свете ярко блеснула решимость в серых глазах Волкова и — ещё ярче — золото глаз напротив него. Момент, которого ждал каждый из них, наконец настал.