Мамихлапинатапай, или Первый шаг

— Ты в последнее время какой-то странный, — глядя в душу, произнесла Птица. — Да? — уточнил Разумовский и смутился. Он знал, что когда-нибудь это произойдёт, но не так же скоро, — в чём же это выражается? Он начал суетливо перекладывать бумаги на столе, в процессе чего старался не смотреть на своё тёмное эго, надеясь хоть чуть-чуть оттянуть неизбежное. — Ну надо же, — протянула Птица, — как я сразу не понял. И давно это у тебя? — Что давно? «Не думай, не думай, не думай, не думай!» — судорожно билось в рыжей голове. — Поздно, — победно сообщила нечисть. — Ты проиграл. Шурша перьями, крылатая тварь ушла к окну и отвернулась от человека, разглядывая город. Серый попробовал выдохнуть. «Блефует?» — Что обидно, ты проиграл не мне, — всё ещё не поворачиваясь, выдала тварь. Последняя надежда разбилась на крупные осколки. Птица не блефовала. — Придётся решать эту проблему, — голос хтони звучал уверенно, — давай, как взрослые люди, — Птица вернулась к столу Разумовского и сцепила руки в замок, — жёстко и радикально. При последней фразе сущность кровожадно улыбнулась, а Серый, всё это время сидевший молча, ощутил пробежавший по позвоночнику холодок. — Это как? — не понял он. Неужели Птица хочет избавиться от… «соперника»? — Значит так, — тёмное эго чрезмерно грациозно продефилировало на середину комнаты, — ему — виагру в чай, тебе — кружевные чулки. Вроде, ничего не перепутал… Сказать, что Серый удивился — ничего не сказать. Разум знатно охуел от подобной комбинации и на пике изумления даже открыл рот. — Неплохо, — не поворачиваясь, Птица с кайфом потянулась, выгибая спину, — этот жест тоже для Волкова оставь. Ему понравится. — Ты в своём уме? — только и спросил Серёжа. Ему даже обсудить свои чувства с Олегом казалось невыполнимой задачей, а тут сразу про совращение. — Да уж явно не твоём, — фыркнула тварь и вальяжно развалилась на диване, — что, впрочем, к лучшему. — Нет, погоди, нельзя же вот так, — нужное слово долго не находилось, — сразу… — А как? — двойник вскинул бровь. Серый и сам не знал. Он вообще, быть может, предпочёл бы подождать, пока чувства пройдут или улягутся… — Да, да, давай. С утра вымученная лирика, к вечеру слёзы в подушку. Идеально же, — золотые глаза смотрели на Серого с максимальной издёвкой, — только надолго ли тебя хватит… … или подождать, пока он сам догадается… — Пройдут годы и, может быть, когда-нибудь… ты издашь собрание своих сочинений, — Птица закрыла лицо рукой и каркающе рассмеялась. Разумовский молчал. … или пока он не почувствует то же самое… — Идея! — хтонь молниеносно вскочила на ноги и тут же направилась к своему человеку. — Хочешь секрет? — Птица зашла за спину Разума и любовно обняла его за плечи; не дожидаясь ответа, продолжила, — Волков давно от тебя без ума. Серый покосился на неё с недоверием. — Откуда ты знаешь? — спросил он и снова начал перекладывать документы на столе. «Что ещё на этот раз? — недовольно думал Разум; он понимал, что Птица от своих идей не отступится и это угнетало, — хоть бы обойтись малой кровью…» — Не веришь? — с азартом поинтересовалась тварь. — Вот увидишь, не пройдёт и двух недель, он накинется на тебя как, — столкнувшись с осуждающим взглядом гения, хтонь чуть изменила тактику, — чувства свои, в смысле, устанет скрывать. Признается тебе в них. Разумовскому не верилось. Ни в птичьи рассказы, ни в убеждения о грядущем для всех счастье — веры не было никакой. Одно гений-миллиардер понимал точно: ничего уже изменить нельзя. Птица не откажется от своей затеи, — о, без сомнений, она прямо сейчас продумывала свой коварный план. «Какой же стыд,» — заранее мысленно простонал Разум. У него остался лишь один рычаг воздействия. Если он не может отменить, то может хотя бы повлиять… — Делай что хочешь, — после недолгих раздумий выдал Серый, — но! У меня одно-единственное условие: я первый шаг делать не собираюсь. Если его сделает Олег, я отвечу взаимностью… Только так я согласен на то, что ты там придумал. — Без проблем, — ответила хтонь, растворяясь. «О, ты даже не знаешь, на что ты подписался! Если бы ты знал: тебе вообще ничего делать не придётся!..» На следующий день начались странности. У Серого резко менялось настроение…