"I'm fine"... but "Save me"...

Чонгук положил свой телефон в карман после разговора с Юнги и вернулся в зал, где уже во всю бурлила пьяная новогодняя ночь. В этом и состоял их коварный план, потому что администрация запретила приносить спиртное, однако этих ребят простой запрет не остановил. Они устроили яркую ночь для всех студентов при этом не спалившись ни разу. — Хосок, Юнги не придёт, — подойдя к своему другу сказал Чон. — Чего это? Что-то случилось? — обернулся на голос Гука Хосок. — Он себя плохо чувствует, — ответил тот принимая из рук стаканчик. — Ну ничего. Мы сами справились. А что у него болит? — спросил альфа. — Он не сказал. А где Тэ? — ответил Чон глазами выискивая интересующую его особу. — Не знаю, буквально пять минут назад был тут, а позже исчез. Наверное, пошёл танцевать, — сказал Хосок, отпивая глоток приятно обжигающей жидкости, поднял плечи вверх, изображая свое негодование в этой ситуации и незаинтересованность. Кинув на последок короткое «Ясно», Чонгук ринулся в танцующую толпу. Его глаза бегали от одного человека к другому, но не видели тех прекрасных чарующих карих угольков, которые своей нежностью испепеляли его. По запаху искать было бессмысленно — тут было слишком много альф и омег. «Ну где же ты?» — крутилось в голове у Гука. И вот он увидел его стоящим возле самого дальнего окна: Тэ смотрел куда-то, наблюдая за тихо падающими снежинками и медленно прокручивая в руках свой стаканчик. Подойдя ближе альфа вдохнул тонкий манящий запах ландышей исходящий от него. — Тэхен, ты куда это от меня спрятался? Он посмотрел на человека, что окликнул его, но быстро вернул свой взгляд на падающие снежинки. — Я не прятался, здесь просто тихо, а у меня голова немного болит, — ответил омега. — Юнги не придёт? Взгляд Чонгука упал на стаканчик, который держал в руках Ким. — Нет, он плохо себя чувствует, — альфу начало раздражать такое количество упоминания его друга из уст этого юноши. — Что с ним? — перепугано спросил Тэ всем телом напрягшись и устремил свой взгляд, наполненный переживанием и звенящей тревогой. — Он не сказал, — сухо ответил Чон. — Давай поедем проведаем его? Вдруг ему очень плохо, и он совсем один? Ещё и Чимин пропал, на звонок не отвечает… — По голосу слышно не было, что ему очень плохо, — ответил Гук изрядно раздражаясь такой реакцией ландышевого мальчика. Тэ поставил стакан на подоконник и взял двумя руками запястье альфы. — Ну пожалуйста… — чуть не скуля проговорил он, при этом умоляюще смотря на Чона. — Ладно … Я не могу устоять перед тобой… — сдался Чонгук, беря другой своей рукой нежную и мягкую ладонь Тэ. — Идем. Они нырнули в толпу ловко пробираясь между людьми. Альфа крепко держал омегу стараясь своим телом защитить от возможных неаккуратных движений, танцующих и пьяных студентов. Они подошли к Хосоку, который стоял и разговаривал с какой-то омегой. — Хо, мы пойдем, — окликнул его Чонгук. — Хорошо. Увидимся! — ответил Хосок и повернулся дальше продолжая свою активную беседу. Коридор встретил этих двоих приятной тишиной, хотя звук вечеринки всё ещё доходил до них дымкой эха. Они шли быстрым шагом иногда пропуская ступеньки, оказавшись в коридоре первого этажа. — Чонгук! — кто-то позвал его сзади. Они остановились разрывая свои руки, Чон резко повернулся на голос. — Чонгук, куда это ты в самый разгар вечеринки? — из тени послышался вопрос. — Кто ты? — спросил Гук слегка повышая тон, пряча за собой напуганного обстановкой Тэ. — Минсок. Мы как-то встречались на одной из стычек. Вы тогда там были втроем. Неужели не помнишь? — он вышел из тени обнажая свое опухшее лицо, избытое рукой Юнги. — Нет. Я тебя не помню. Чего ты хотел? — Да так… Узнать куда ты так сорвался вместе с этим очаровательным облачком, — сказал он, заинтересовано уставившись на Тэхёна, который очень смутился и спрятался за спину своего защитника. Взгляд этого надменного парня скользил по телу Тэ, изучая его. — Тебе необязательно это знать. Проваливай, — махнул рукой Чон раздражаясь такому вниманию к омеге и хватая его за руку начал идти к выходу. Но лишь одно имя заставило их застыть и слушать дальше рассказ этого сумасшедшего. — Если ты к Юнги, то не советую, — проговорил Минсок развернувшись чтобы уйти и добавил. — Он наверняка сейчас очень занят. — О чем ты? — спросил непонимающий Тэ, его голос был не смелым, тихим, но очень сладким. Альфа с запахом горького шоколада победно улыбнулся. — Какой у тебя очаровательный голос. Ты, наверное, так прекрасно стонешь… — проговорил он и ухмыльнулся ликуя с реакции Чона, у которого в глазах вспыхнул огонь, а челюсть сжалась до скрежета зубов от такого высказывания. — Заткнись! — он ринулся вперед, но Тэ вовремя его остановил схватив за руку и прошептав: " Не надо". — Ой да ладно тебе. Ты такой же, как Юнги. Который сейчас наверняка развлекается с тем медовым омегой, — от воспоминаний он причмокнул. — Медовый омега? — переспросил Ким, а внутри всё сжалось. — Именно, детка. Друг твой кстати, как там его… — Чимин… — тихо проговорил Тэ, заканчивая фразу старшекурсника. — Да. Точно, — клацнув пальцами, будто ему подсказали забытое слово, сказал Минсок. — Этого не может быть… Они же враги! — вскрикнул Гук. — Сейчас мирятся… — ответил другой альфа, пожав плечами. — Ладно я пойду. Бывайте! Он помахал рукой, подмигнул омеге и удалился, очень гордясь своей работой. — Да что за бред? Я не верю… — тихо прошептал Тэхён, даже не заметив действий этого альфы. — Поехали к Юнги, — сухо ответил Гук, играя ревностью на лице от интереса этого паренька к Тэ. Разное крутилось в голове, однако Чон до последнего не верил в слова Минсока. «Ведь они с Чимином были врагами, а теперь что? Стали парой?» — не унималось в потоке мыслей. Гуку хотелось узнать, что произошло и что будет дальше. Он не злился на Мина, но внезапность примирения сбивала с толку, он не понимал его действий. Они вышли из университета. На улице гулял неприятный кусающийся ветер, снежинки уже не падали плавно и нежно, они кружились в своем последнем танце снуя то туда, то сюда — так, как желал их господин, — ветер. Тэ и Чонгук молча уселись на байке альфы. — Прижимайся сильнее, а то упадешь, — сказал Чон и нажал на газ. Омега схватился за его талию и прижался всем телом. Он сильно покраснел, когда почувствовал ладошками кубики пресса сквозь ткань его одежды, но не отпустил. Тэ сильно зажмурил глаза от страха, потому что Гук быстро набирал бешенную скорость. Он всегда так катался: просто обожал, когда под кожей закипал адреналин приятно отдавая в голову. Мотоцикл остановился возле дома Паков. Тэхён так и не отпускал Чонгука всё ещё крепко прижимаясь к нему, а Чон был очень рад этому, пока Тэ не спросил, убирая свои руки: — Мы уже приехали? Боже, думал я умру … — на что услышал звонкий смех альфы, который снял свой шлем, как только омега его отпустил. — Слушай, может я сам пойду проведаю обстановку? — спросил Гук, останавливая Кима, который был уже на пол пути к входу. — Нет… Я хочу пойти с тобой. Ведь Юнги… — хотел было сказать Тэ, но успел вовремя закрыть рот. — Юнги что? — начал медленно подходить к омеге, который съежился от взгляда Чона — пристального и горящего адским пламенем ревности. — Почему ты так часто говоришь о нем? Ким начал пятиться назад не зная, что ответить. Он прижался спиной к двери и опустил свои глаза в пол, чувствуя, как другие — такие черные, как уголь, прожигали в нем дырку, обнажали его душу, раскрывая секрет, как будто видели насквозь. — Ответь мне… Прошу… — подошёл он близко, но не вплотную и остановился ожидая ответа… любого. — Я … Он… Он мне нравится… — сдаваясь от безысходности, сказал Ким, ведь давление было огромным, а ему — такому нежному и маленькому, сопротивляться — не по силам. — Я так и знал… — вынес вердикт Чон, а внутри всё скомкалось от боли. Он хотел бы сейчас закричать от разбивающего сердце чувства, но держал всё в себе, сохраняя просто неимоверное спокойствие снаружи. — Ты ведь не скажешь ему? Я сам признаюсь… когда-нибудь, — наконец решился посмотреть в глаза альфы Тэ. — Ты не сможешь это сделать. Ты слишком труслив и такой стеснительный, — голос Гука дрогнул, но быстро обрёл твердость. — Не правда! — возразил Тэхён, смело взглянув на стоящего напротив юношу. — Да ну? А если я тебя поцелую? Ты не будешь смущаться? А ведь Я даже не ОН, — спросил альфа возвращая омегу в неловкое положение, заставляя стушеваться и полностью пресекая возникшую смелость. — Вот потому ты и не сможешь. Ты не сможешь признаться ему в своих чувствах. Да ни за что на свете ты этого не сделаешь. Но вдруг омега посмотрел на него: глаза загорелись несправедливостью по отношению к нему. — Как это я не смогу? Я докажу тебе что смогу! — Так давай! Прямо сейчас! Звони! Раз мы тут… — Чону нравилась эта искорка в глазах Кима, а в мыслях: «Надеюсь, я делаю всё правильно…» Полный решительности Тэ позвонил в дверь дома Паков, но только когда нажал, осознал, что сейчас придётся говорить перед Юнги. *** Юнги, всё ещё стоящий у окна после внезапного телефонного разговора, дернулся от звука, а Чимин, укутанный в одеяло, и сладко спящий до этого — проснулся: — Юн? — Я тут малыш, — отозвался альфа. — Ты спи, я пойду посмотрю кто там. Он накинул на себя халат, который лежал на стуле возле его стола, что стоял слева от окна. Подойдя к Паку — укрыл его одеялом и напоследок нежно чмокнул в лоб, добавив: — Я скоро вернусь… На что омега расслабленно промычал, соглашаясь с таким раскладом и больше кутаясь в манящем одеяле. По дороге к входной двери, Юнги задавался вопросом, кто может навестить его в такой час. Ранее состоявшийся разговор сбил весь его настрой: он был чувствителен к каждому шороху, насторожен и напряжен. Еще один звонок в дверь (это уже сделал Чон). Юнги казалось, что за ними кроется огромная опасность. Он не на шутку испугался не за себя, а за Чимина, который сейчас мирно засыпал в его комнате. Он открыл дверь и его удивлению не было предела — за ней оказались Чонгук и Тэхён. — Вы что тут делаете в такой час? В ответ — тишина. Чонгук молчал ожидая действий Тэ, а Тэ — потому что воздух перекрыло и дыхание сбилось при виде такого Мина. Его халат был завязан, но вырез открывал вид на накачанную грудь, ещё мокрые волосы были растрепаны из-за того, что он был в душе. — Вы собираетесь отвечать? Я тут сейчас ледышкой стану, — спросил Юнги бегая глазами от одного ко второму, кутаясь в свой теплый халат. — Тебе Тэ очень хотел кое-что сказать… — подталкивая к признанию, сказал Чон и устремив свой взгляд в затылок Киму. — Да, Тэ? Я тебя внимательно слушаю, — перевел свой взгляд Мин на Кима. — Я… Я… — начал было омега, но его резко перебили. — Юнгии, ты идешь? Кто там? Я не могу уснуть… — сзади появился Чимин, укутанный в одеяло, но его губы, шея и плечи были видны. Тэ застил на месте, слёзы начали подступать к горлу, когда он увидел яркие засосы на шее Пака и растрёпанные влажные волосы, точно, как у Мина. Сердце пропустило удар и, кажется, остановилось, разбиваясь на мелкие осколки. Он не хотел, чтобы слёзы и боль сейчас вырвались наружу и их увидели все присутствующие. — Тэ? Что-то случилось? — обеспокоенный омега чуть больше вышел из-за спины Мина. — Почему ты их не впустил? На улице так холодно. Чимин стукнул его в плечо и добавил: — Проходите, я сейчас сделаю вам чаю. — Нет… Мы уйдем… — сказал Тэ. Его голос дрожал, а кулачки сжались, чтоб не дать волю уже проступившим слезам и сдержатся — он даст им свободу, обязательно, но не здесь и не сейчас. — Не говорите глупостей. Проходите, отказы не принимаются, — ответил Мин, переводя свой взгляд на Чона, который ещё больше страдал чувствуя всем телом, как сейчас раскаливается сердце маленького ландышевого омеги и огромную боль приносил тот факт, что ему придётся пережить его истерику. — Мин, мы и в правду лучше пойдем… — ответил Чон, но их уже затолкали в дом и закрыли дверь. — Располагайтесь на диване. Я сейчас… — Чимин пошёл на кухню наливать чай, он всё ещё был уставшим, но сейчас нужно было держаться ради внезапных гостей. — Тебе помочь? — крикнул Юнги, на что услышал хриплое и ели слышное «Нет!» Он широко улыбнулся, вспоминая почему у омеги такой голос, чего не смог не заметить Ким. Юнги усадил их на диван, перед которым был небольшой журнальный столик, а сам сел в кресло что было неподалёку. — Так что случилось? — Юнги, давай выйдем, — сказал Чон, устремив свой серьёзный взгляд на Мина давая понять, что этот разговор будет тяжёлый, но он должен состояться. — Хорошо. Идем, — альфы поднялись и пошли на кухню, где можно было поговорить, когда Чимин уйдет. Пак возился с подносом — одеяло мешало, но отпустить его было нельзя. Вошедший Мин увидел это и тихо взял поднос с кружками из рук и, наклонившись, нежно прошептал на ушко вдыхая медовый запах омеги: — Я поднос принесу, как закончим разговор с Чоном, а ты — иди переоденься и побудь с Тэ. — Хорошо, — ответил тот и смутился вспоминая ещё не ушедшие касания альфы на своем теле, от того что его дыхание обжигало щеку и ухо. Он ушел, оставив после себя приятный шлейф запаха, которым Мин готов был дышать вместо кислорода. — Юнги, ответь мне что происходит? — Чон за всем наблюдал, но всё ещё не понимал, как такое могло произойти. — Куда ты спрятал Мин Юнги, у которого при одном упоминании Чимина искры сыпались из глаз? Как? — Я не знаю. Я просто почувствовал, что злости нет по отношению к Чимину, когда увидел его сегодня. Я влюбился как мальчишка, с первой, можно сказать, улыбки. Мы теперь вместе… — Почему вы тогда не пошли на бал? Хоть и вместе — объяснил бы нам всё. Мы бы конечно были б в шоке, но брат, мы — твои друзья. Если ты прощаешь кого-то — мы должны это принять. — Мы б не смогли в любом случае. У него случилась непредвиденная ситуация, а ещё этот Минсок… — альфа сжал кулаки — убил бы его. — Так это ты его так разукрасил? Что он натворил? — похлопал его по плечу Чон, и позже облокотился о стену. — Да. Этот ублюдок чуть не изнасиловал его! — Вот урод! Буду знать… — ответил Гук, вспоминая изучающий взгляд Минсока по телу Кима. — А что Тэ хотел мне сказать? — вспомнил вдруг Мин, поворачиваясь к нему лицом нарушая тишину, что возникла на мгновенье. — На счёт Тэ… Он о тебе постоянно говорит, и ждал тебя сегодня. Скажи мне… Ты знал про его чувства к тебе? — Чон устремил на него прожигающий взгляд. — Догадывался… — Мин опустил голову — Он, наверное, расстроен, ведь видел Чимина… — Я б тебя убил бы если б ты не был моим другом… Он не просто расстроен — ты ему сердце разбил, паршивец! — Но я не люблю его… — Я люблю … — сказал Чонгук, тяжело выдыхая и потирая переносицу указательным и большим пальцем. Повисло ненапряжённое молчанье, в котором оба размышляли о чем-то своем: Гук — о боли Тэ и об отношениях этих двоих — Юнги и Чимина, а Мин — о Паке и о разбитом сердце ни в чем невиноватого омеги. — Юн, — вдруг на кухню вбежал Чимин, — Тэ выбежал весь в слезах. Я… Я… Я расстроил его новостью о том, что мы … Чон пулей вылетел из кухни по пути накидывая свою куртку, которую снял, когда зашёл в дом. Его сейчас волновал только этот ландышевый омега. — Юнги, я сделал что-то не так? Почему он так отреагировал? Разве я не могу поделиться радостью с дорогим мне человеком? Я не понимаю… — эмоции переполняли, а беспокойство за друга раздирало душу на кусочки, слёзы скапливались в уголках глаз. — Шшш… Малыш… — альфа подошёл к растерянному Чимину и прижал к себе, питаясь унять нахлынувшую истерику. — Ты не виноват, просто … — Тогда почему? — не унимался омега. — У него есть чувства ко мне… — сдался Юнги, еще крепче обнимая Пака. Его слова прозвучали как гром для Чимина. Он долго молчал, а Мин просто ждал ответа. — Ты только мой… — тихо прошептал омега через некоторое время размышлений, отстранившись от него и заглядывая в любимые глаза напротив. — Конечно… — улыбнулся Юн, утопая в нежных и мягких чертах лица Чимина. Он потянулся ладонью к щекам вытирая мокрую дорожку слёз. — Я тебя никому не отдам… Даже своему лучшему другу… — Пак прижал к себе альфу, уткнулся носом в его грудь вдыхая приятный аромат леса после дождя со сладкой ненавязчивой ноткой цитруса. — Я люблю тебя… Юнги так приятно стало на душе после этих слов, будто весна разлила свои краски на тусклую землю, в его сердце расцветал пышный бутон любви наполняясь нежностью и разливаясь теплотой по его венам. — Кто сказал, что я уйду от тебя к кому-то другому? М? Я не могу… Ведь ... Я тоже люблю тебя… Можно сказать, с первой твоей улыбки… Никогда больше не плачь. Это разбивает мне сердце… — глаза Чимина прыснули бриллиантами горячих слёз снова, прижимаясь к Юнги ещё больше. — Малыш… идем спать… Завтра новый день, который мы проведем вместе. - А как же Тэ? Он убежал… А вдруг этот Чон не найдет его? — периодически всхлипывая сказал омега, отстранившись от Мина. — Не переживай, Чонгук обязательно его найдёт. Я даже не сомневаюсь в этом. Мы узнаем, как у них дела утром. Уверен им сейчас будет не до нас и не до наших переживаний. Вдруг чего - он нам сообщит. Ну всё. Идем, — альфа поднял его на руки и понёс в спальню. Юнги положил хрупкое тело на постель и лег рядышком ласково обнимая со спины свое крохотное счастье. Так они и уснули, когда Чимин полностью успокоился. Завтра для них начнётся новый день, полный сюрпризов и теплых прикосновений. *** Дверь осталась где-то позади. «Куда же ты пошёл?» — вертелось в голове у Чона. Альфа нервничал, мечась со стороны в сторону. «Я пробегу весь район пока не найду его… Точно… Запах…». Он сорвался с места следуя за тонким едва заметный шлейфом аромата Тэхёна. Чон бежал не чувствуя холода и усталости — ему важно было одно — найти и успокоить, прижать к себе, дать понять, что он рядом и не бросит. Ни за что на свете он его уже не отпустит — даже и не думал. Он только его… Никому не даст в обиду… Послышался тихий всхлип, альфа уловил краем уха от куда он исходил и пошёл на звук. Тэ сидел на корточках опустив голову в колени и обнимая их руками - тихо плакал. Он казался таким крошечным и хрупким. Внутри у Чонгука всё скомкалось, он перенимал всю его боль, чувствовал каждой клеточкой, как ему сейчас плохо. И мечтал о том, чтобы это прекратилось для него. Чон мог бы вытерпеть всю эту боль и даже больше, лишь бы только этот омега её не знал и никогда бы в своей жизни такого не испытывал. Но увы … Это невозможно… И сейчас он должен терпеть то, что намного больше причиняет боль — слёзы любимого человека… — Тэ… — тихонько позвал Чонгук, стараясь не спугнуть его. Он поднял голову, и красными заплаканными глазами посмотрел на того, кто его окликнул. — Уходи… Оставь меня одного… — нервно крикнул Ким, опустил голову к коленям и закрылся руками ещё сильнее. — Нет. Я ни за что на свете не уйду. Прогоняй меня сколько хочешь. Я не оставлю тебя тут вот так, — Чон стоял на своем. Он присел к нему, протягивая руку и нежно, почти невесомо, касаясь его пушистой, слегка кудрявой макушки, стараясь успокоить. Вдруг Тэ поднялся, а следом и альфа. Он посмотрел в глаза Чонгуку, который сам готов был заплакать от такого вида ландышевого омеги: красные щеки, на которых отчётливо были видны высохшие дорожки слёз; глаза были наполнены горем, а губы вздрагивали и поджимались, когда воспоминания снова мелькали красочными картинками в голове, причиняя новую боль. — Чимин… Он… — начал было говорить Тэхён, но слёзы не дали ему выговорить больше ни единого слова, а удушающий крик сжал горло. Чон прижал к себе намученное тело из-за истерики. — Нет. Не говори мне ничего. Не повторяй те слова и ту ситуацию снова у себя в голове. Молю… Просто не думай об этом… Я знаю, что больно… Я помогу тебе справиться. Я буду рядом и ни за что тебя не брошу… Доверься мне, прошу… — первая слеза стекла по щеке Чона. Альфа прижимал к себе омегу отдавая свое тепло и успокаивая, пытаясь хоть немножко забрать его боль себе, а внутри всё ныло и сжималось. — Почему ты так заботишься обо мне? — всхлипывая спросил Тэ. — Почему? Чонгук отстранился всматриваясь в нежные глаза напротив, наполненные горьким привкусом разбитого сердца. Он не выдержал… — Ты — хрупкий и нежный цветочек, которого хочется защитить ото всех в этом мире. Ты — не знающий жестокости и бесконечных страданий — пушистое облачко. Самое прекрасное создание на этой планете для меня и даже за пределами космоса. Ты — человек, который засел в моем сердце уже давно… Тэхён смотрел на него удивленными глазами полными слёз, они были похожи на два глубоких озера. Таких слов он ещё никогда не слышал в свой адрес. Эмоции внутри переполняли его. Боль смешалась с непонятным удивлением и приятным чувством от слов этого юноши. Истерика потихоньку угасала — её успокаивал свет глаз, что смотрели на него с нежностью. -Тэ… я люблю тебя… — Чон снова прижал его к себе, обхватывая в свои широкие и крепкие объятья. Мысленно обещая себе, что не причинит боль этому ангелочку, защитит, даже ценой своей жизни. — Гуки, — мучительно протянул Ким и обнял его в ответ. От его признания слёзы полились с ещё большей силой — они впитывались в одежду альфы, а тот чувствовал их кожей, от чего сердце пропускало новые, болезненные удары. — Ну же… Солнышко, перестань. Ты понимаешь, как мне сейчас больно видеть тебя таким? Я бы очень хотел пережить это за тебя, но не могу… Поэтому я буду переживать это вместе с тобой… Во что бы то ни стало - я не уйду. Я сделаю всё, чтобы унять эту боль внутри тебя. Ты сможешь довериться мне? — он отстранился и взял его покрасневшее и опухшее от слез и холода лицо в свои ладони. — Я не могу тебе ответить взаимностью… — новые влажные дорожки прокладывали себе путь на щеках Тэ. — А я и не прошу… — он вытирал их двумя большими пальцами при этом стараясь улыбаться не подавая виду, что эти слова резали сердце на кусочки. — А если я не смогу тебя полюбить? Я не хочу разбивать тебе сердце как разбили его мне… Что мне делать? — он закрыл глаза, не переставая плакать. — Я ведь не прошу любить меня… Просто доверься… — всё ещё не убирая свои ладони с лица Тэ, а притягивая к себе ближе. Чон коснулся лба омеги своим и, успокаивая, прошептал: — Со мной будет всё хорошо, даже если ты не будешь меня любить. Мне достаточно того, что ты жив, здоров и… счастлив… Так они простояли ещё долго… Тэ никак не мог успокоиться, и Гук решил отвести его домой к себе, т.к. возвращаться в дом родителей Ким не хотел, тем более в таком состоянии, а на улице было очень холодно. Альфа быстро подогнал свой мотоцикл — и они уехали в маленькую, но достаточно уютную квартиру Чонгука. Замок клацнул — и дверь открылась. Квартира встретила их ночной пустотой с ноткой ненавязчивой тишины. Гук зашёл последним и запер дверь. — Проходи и будь как дома, я покажу тебе где душ и дам всё необходимое. А как ты выйдешь, то выпьешь успокоительное и я напою тебя горячим чаем, чтоб ты не заболел. Сегодня ты спишь в моей спальне, а мне… и дивана хватит, — скомандовал он, когда включил свет и положил свои вещи на свое сегодняшнее спальное место. — Может ты будешь что-то кушать? — Хорошо… — измотано согласился Тэ. — Кушать не хочу. Чонгук действительно сделал всё так, как и сказал. После горячего душа Ким вышел в огромной белой футболке альфы и его чёрных штанах. Они смотрелись на нем как будто для него сшитые. Чонгук наблюдал за каждым движением и просто любовался таким домашним омегой, ему б хотелось видеть его таким каждый день. Но этого может и не быть в будущем, от чего альфе становилось грустно. Заботливый Чон усадил его за стол, пододвигая чай и небольшой перекус в виде бутерброда. — Но сначала выпей это, — он протянул ему таблетку и подал воду. Тэ совершено не сопротивлялся и делал всё так, как говорит Чонгук - он запил таблетку. — Спасибо, — выговорил омега, откусывая кусочек еды и отпивая горячий чай. — Мммм… Это очень вкусно. — Тебе не холодно? — спросил Чон наблюдая как Тэхён кушает и как греет руки о чашку. — Нет, я в порядке… Нужно написать маме, что я остался у друга переночевать, — откусывая ещё кусочек перекуса, сделанного Гуком, сказал Тэ. — Хорошо, я принесу твой телефон, — альфа быстрым шагом пошёл в коридор сразу же выполняя задание. Омега съел всё до последнего, чем очень порадовал Гука. Он уложил его в своей постели, выключил свет, оставив лишь ночник; пожелал спокойной ночи ландышевому юноше и ушёл. *** Чонгук не мог уснуть. Мысли крутились в голове не давая покоя. Он ведь пообещал, что всё будет хорошо, даже если Тэ его не полюбит, но грусть всё равно проедала сердце, а душа выкрикивала желанное имя… и только его... Была глубокая ночь, однако альфа так и не спал, рисуя на потолке звездное небо. Вдруг, нарушив хрупкую тишину, из спальни донесся слабый всхлип, а через время ещё один, но чуть громче. Чонгук резко подхватился и побежал в комнату к Тэ. Ким был весь мокрый от жара и, сжимая одеяло сквозь сон, — плакал. Чон подошёл к нему и наклонившись проверил лоб. — Тэ, ты горишь… Я сейчас, потерпи… — обеспокоенно посмотрел на него альфа и, приподнявшись, собирался идти за жаропонижающим, но омега схватил его за руку. — Не уходи… — прошептал он. — Что же мне с тобой делать? — Побудь со мной… Ким слабо сжал его руку, полусонными глазами умоляя никуда не идти. — Хорошо… — сдался Гук. Он залез к нему под одеяло и подложив подушку себе под спину, наблюдал как Ким облизывает пересохшие губы. Тот перевернулся к нему и подвинулся ближе к телу Чонгука. Альфа спустился вниз и положил голову на свою подушку, при этом пристально оглядывая бледного Тэ под слабым светом ночника. — Ты перемерз… Это я виноват… Нужно было сразу тебя забрать, как только увидел… А теперь ты страдаешь… — шепотом говорил Гук. Омега всхлипнул и подвинулся ещё ближе обнимая его и прижимаясь всем телом. — Прохладный… — сказал Ким и, причмокнувши, уткнулся головой в грудь сильного альфы, который боялся пошевелиться от таких действий со стороны Тэ. — Божее… — ситуация была действительно безысходная для Чонгука, он не мог пошевелиться. Омега всем телом прижимался к нему, опаляя нечаянно открытые участки кожи своим неистовым жаром. Его руки скользнули под футболку Чона, по спине пробежали мурашки, от чего тот невольно промычал, чувствуя, как горячие подушечки нежно оглаживают кожу. Он максимально сдерживал себя, ведь такая близость не могла не возбуждать, однако он должен терпеть. Вскоре Ким перестал ерзать и наконец нашёл идеальную позу для сна, всё ещё продолжая обнимать «прохладное» тело. Чонгук облегченно выдохнул, стараясь думать, о чем угодно лишь бы только не о нем, но в таком положении это было невозможно. Чон приобнял его, положив одну свою руку на талию омеги, а другую вытянул и уложил свою голову не неё, обеспокоенно поглядывая на измученное ночным кошмаром личико. Через некоторое время Ким снова начал всхлипывать, сжимая футболку альфы и ещё крепче обнимая его. — Не уходи… Не уходи… — снова и снова повторял он во сне, в уголках закрытих глаз скапливались слёзы. — Я не уйду. Не уйду, — Гук стал поглаживать Тэ, пальцами путаясь в его воздушных кудряшках. Он подтянул его к себе ближе уложив его голову на свою руку. — Тише, всё хорошо… Я тут… Рядом… Он подвинулся ближе нежно целуя омегу в лоб, стараясь успокоить. Эти слова, касание и голос успокоили маленькое создание, и он наконец-то спокойно уснул. Даже жар потихоньку начал спадать и чувствуя это, Чонгук обрадовался, что всё так обошлось. Царство Морфея начало звать и его окунуться в приятный сон, испить чашу спокойствия, изведать новый мир, полностью погрузившись в свои грезы — и он поддался искушению, медленно закрывая свои уставшие веки, вдыхая, как наркотик, запах омеги, лежащего рядом и тихонько сопящего: он уже провалился в свой сладкий и спокойный сон. Так они и спали в объятьях друг друга до самого утра.