Эта привычка убьёт твой мозг

Настойчивый трезвон домофона вырывает его из мыслей. Гарри наспех смачивает лицо, и не вытираясь, несётся к двери. Неужели Уильям решил не вламываться в его дом, как в свой, а проявить хоть каплю уважения к личным границам? Но это не Остин вернулся. Гарри видит на экране лица Алиши и Ханны. Те призывно улыбаются, зная, что он на них смотрит. Похоже, что сегодня побыть в одиночестве ему не светит… Девушки оглядываются по сторонам, словно зашли к нему впервые. - А где Уильям? – спрашивает Ханна. Гарри хочет сказать, что он понятия не имеет, да и вообще не должен знать, где ошивается этот голубоглазый полудурок, но тут его взгляд падает на забытый Уиллом пакет с влажной одеждой, и он раздраженно сжимает кулаки. А потом принимается хлопать себя по карманам, разыскивая телефон. Девушки так и стоят в пороге. Они хотят что-то сказать, но Гарри, уже запустив загрузку, даёт им знак молчать, и набирает нужный номер. - Далеко ушёл, мудила? – спрашивает он быстрее, чем Уильям успел бы первым вставить какую-нибудь грубость. - Остин, ты - грёбаный придурок! Ты специально отвлёк меня чёртовой балетной пачкой, чтобы я не задавал вопросы! Скажи мне, когда ты свободен, чтоб мы всё обсудили! - Не, я что-то не хочу! – пищит Билл, намеренно коверкая голос. Похоже, что на той стороне трубки кто-то забавляется. – Оревуар, бэйб! - Уильям, только посмей бросить трубку! Если ты это сделаешь, клянусь, я сейчас брошу все дела, приеду, и сброшу тебя откуда-нибудь. - Хазза, ты чего сегодня такой возбуждённый! Успокойся, – и Гарри прям чувствует, что этот идиот улыбается, радуется, пока Стайлс тут сходит с ума, снова не понятно с чего. - Билл, прекрати дурака валять! Мне нужно с тобой поговорить! Я приеду вечером! - Ну нет, пожалуйста, – ноет трубка, – мне нужно хоть немного времени без тебя! - Я работаю всю следующую неделю. У тебя будет куча времени отдохнуть. Придумай, куда хочешь пойти поужинать. - Стайлс, очнись, это будет выглядеть, как свидание! - Да мне похуй, как это будет выглядеть! Не сидеть же опять в твоей каморке убогой. - Сам ты убогий! - Всё, до вечера, я заеду в восемь! И отключается. Странно. Гарри подмечает про себя, что когда он начинает общаться с Уиллом так же борзо, как это делает сам Остин, парень тут же словно теряется и не очень-то противостоит напору. Стайлс хватает пакет из-под ног. Пока он ходил туда-сюда, несколько раз его специально пнул. Гостьи, которые не так уж далеко ушли из коридора, явно грея уши на его телефонный разговор, стоят, хитро улыбаясь. Гарри идёт к сушилке. И они идут следом. В этой квартире, похоже, у всех такая мания – за кем-то таскаться. Он отправляет вещи в сушку, на этот раз надеясь, что они действительно просохнут. И когда он, чёрт побери, умудрился их намочить?* - А Уилл что, голышом ушёл? – выдаёт Алиша, когда видит в руках Гарри ещё и боксеры. Вчерашнюю одежду Остина они, конечно, узнали. - Да, прям голым задом и улепётал, – ворчит Гарри. Он прекрасно понимает, что девушки по нему за несколько часов, что они не виделись, явно не соскучились. Очевидно, что им капец как интересно расспросить его про Уильяма. Вот и прискакали. Да что это за утро такое! Не дают спокойно с похмелья поболеть! Хотя, фактически, уже далеко за полдень, несмотря на то, что он только недавно позавтракал. Они молча идут в гостиную, где девушки садятся напротив парня, сразу начиная допрос. - Сколько ты уже знаешь Уильяма? – выпытывает Ханна то, что так и не выяснила вчера. Гарри очень хочет послать их нахер. Похоже, дикость Билла заразна. Но он любит своих подруг, так что попытается удовлетворить их любопытство. - Два года. - Два года? И ты ни разу и словом про него не обмолвился! - в голос удивляются девушки, и Гарри только кивает, без пояснений, ведь он действительно никому никогда так и не сказал о странном человеке, следившим за ним. И за которым продолжительное время упорно следил сам. - Мы не очень-то тесно общались. Я, если честно, немного прилипчив, как он говорит, и навязываю ему своё общество намного больше, чем ему бы хотелось. - Гарри, есть одна очевидная вещь... – медленно тянет Алиша. - Вот если она очевидная, то и не нужно мне её пояснять. Я, наверное, всё же не такой тупой, как вы все думаете, и хоть что-то понимаю. - Ну уж нет! Я скажу в слух. Гарри, тебе понравился парень?! Ты очарован им и даже не пытаешься это скрыть! - Не вижу причин это делать! - А причины есть! Тебе нужно быть хоть немого сдержаннее. Хотя бы потому, что это может не понравится Уильяму. Ты – общественная личность. И вряд ли он жаждет оказаться втянутым в какую-нибудь грязную хрень на страницах третьесортного паблика. Гарри на мгновенье подвисает. Почему нелепые мысли Уилла стали приходить в голову и другим? Бесят, если честно. Он раздраженно встряхивает головой. - Вы сговорились все, что ли! Ничего такого не будет! Никакой хрени в СМИ! Потому что между нами ничего нет! - Между вами – непонятно что! Вы так смотрите друг на друга! - возмущается Алиша и Ханна утвердительно кивает. И Гарри вспоминает ту фотку, которую прятал от Уильяма. Запечатлённые на снимке парни глядят друг другу прямо в глаза. И Остин не привычно злобно щурится, а смотрит, как кажется, с какой-то теплотой и нежностью. Скорее всего фотограф умудрился поймать несуществующую эмоцию, и это игра света и тени, воображения, и ещё чего-то там. Но Гарри находит эту фотку очень живой и чувственной. Ох, в любом случае, если у Стайлса в голове кавардак, совсем не значит, что смишникам будет чем поживиться. - Билл рассказал мне, что к нему как-то подкатывал парень, и ему было очень неприятно. - Это мы поняли. Ты вчера об этом достаточно громко орал. Гарри только понуро опускает потухший взгляд в пол. - Я ёбнулся, да? - вздыхает он. - Да всё в порядке! – наперебой успокаивают его подруги. Они подскакивают к нему и заключают в объятья с обеих сторон. – Только будь немного повнимательнее к тому, что ты делаешь. Не навлеки проблем, - мягко предостерегает его Алиша, гладя того по плечу. - Мне просто нравится проводить с ним время. Он такой забавный. Ничего больше. - Всё равно будь осторожнее. Папарацци на всё плевать. - Да понял я! - И вы сегодня поедете вместе ужинать? - Людям же нужно есть! – мычит он в коконе из рук. - Нихрена ты не понял! – качает головой Алиша. *** - И куда едем? – интересуется Гарри, когда Уильям докуривает сигарету и залазит в машину. - В Папа-бургер. - А нормальную еду мы вообще есть будем? То сахар голимый, то переизбыток углеводов! - Что, потолстеть боишься? Теперь тебе это не грозит, пока глистов не выведешь! - Я хочу правильно питаться! - Стайлс, не нуди. Куда хочешь поехать ты? - Сегодня я за французскую кухню! - Как-то я не по ресторанному одет! Гарри, ещё только парень спустился вниз, отметил, что сегодня он нарядился полностью наоборот, чем тогда, когда они ходили в парк. На нём белая толстовка и канареечного цвета штаны. О, боги, жёлтые штаны! Забавно, что они вполне нормально смотрятся на парне с щетиной. Гарри с трудом прячет улыбку, откровенно умиляясь, особенно когда не первый раз отмечает любовь Уилла к слишком большим кофтам и слишком длинным рукавам. Это он заметил уже больше года назад. - Я закажу столик в закрытой вип-зоне. Нас никто не увидит. - Чёрт с тобой. Поехали, - всё же соглашается Уилл. Он ворочается на сиденье, с трудом пристёгивается, несколько раз пытаясь вытянуть ремень безопасности. - Пожуём твоих собратьев! - Каких таких собратьев? Уильям только довольно лыбится, при этом не обнажая зубы. И улыбка прочерчивает лицо слишком широко, реально, почти от уха до уха. И не ему вот теперь шутить про земноводных. - И кто я по-твоему, блять, улитка, или лягушка? - Ке-е-е-рмит!** – хохочет парень. - Так, думаю, сейчас мы поедем в японский ресторан и для тебя я закажу фугу. А заодно, попрошу, чтоб её готовил самый худший повар. Посудомойщик! - Ты не веришь в силу моей печени? - игриво приподнимает бровь Уилл. - Ох, да ладно, она почти мертва! - Не гунди, я тебя попросил же. Поехали жрать твоих мерзких козявок! Гарри захлопывает рот и сосредотачивается на дороге, чтобы не сказать вслух то, что мерзкая козявка сейчас сидит на соседнем сиденье. *** - Итак, – начинает Гарри, после того, как для приличия молчал почти десять минут, чтоб они успели хоть что-то съесть. На голодный желудок Уильям отказался что-либо обсуждать, и пока готовился их заказ, он демонстративно зависал в телефоне. – В том мире ты с твоим Гарри - на слове «твоим» Уильям кривится. – Ну в смысле, с тем Гарри, мудаком, не таким замечательным как я, до вашей ссоры были друзьями, верно? - Так точно, сэр! - И? - А что и? Сначала были друзьями, потом перестали ими быть. Вот и всё. Обидно. Так, Гарольд, у всех бывает. - Ты сожалеешь? - А почему я не могу сожалеть? Он был огромной частью моей жизни. И с ним было клёво. - Уильям весел и, даже, кажется, сейчас открыт. И Гарри предполагает причину - вино на голодный желудок. - Сколько дичи мы с ним вытворили! Не знаю, как ты, а он был в детстве ещё более тормозной, чем когда вырос. Хотя ты, скорее всего, таким же и был. Вы, знаешь, очень похожи. В смысле, ну, так-то вы одинаковые… Только забавно: после двадцати он отрастил длинные волосы. Но когда стал сниматься в кино, срезал все свои кудряшки. А ты здесь - актёр, но твои длинные локоны при тебе. - Мне нравятся мои волосы, – заявляет Гарри, хватая себя за кончик стянутой на макушке гульки. – Блин, это так интересно – узнавать что-то о себе в другой реальности. А что ещё различного во внешнем виде? Кроме того, что я понял, что он носит платья. Если ты мне злостно не соврал! - Носит, правда носит. Но только для своих странных фотосессий и шоу, – добавляет он, когда Гарри кривится. - О, ну смотри: перед нашей ссорой он выглядел очень круто. Одевался он странно, но броско, особый ебанутый стиль! Который, однако, подчёркивал его сексуальность. Но потом, видимо, его накрыло. И порой он одевается как клоун, даже в повседневной жизни. А ты выглядишь сейчас, как его переходный гибрид. – Гарри пытается вставить слово, пояснив парню, что он, вообще-то, не просил его давать себе оценку. Но Уильям прикладывает палец к губам, как бы прося заткнуться и дать договорить. - Словно не знаешь, что в итоге нацепить, из какого периода. Господи, я просто охуеваю, другим словом не сказать. На тебе сейчас безрукавка с блёстками! - он бросает ложку и пытается дотянуться до обозначенной вещи через весь стол. Гарри отклоняется на стуле как можно дальше, как то не оценив желание Уильяма его полапать. Билли только хмыкает, пару раз показательно царапнув воздух. - Знаешь, - возвращается он в привычную позу, - в детстве ты был немного похож на девочку. Ну не то, чтобы. Просто был такой милый. И вот тогда тебе бы пошло, что угодно. Да хоть платье. Но ты, то есть он, и тогда одевался как мальчик. Но сейчас ты – здоровенный парень и… - Так, - всё-таки прерывает его Гарри, - я понял, что ты хочешь сказать, можешь не продолжать. И засунь свои осуждения глубоко себе в задницу. Я выгляжу так, как хочу. - Окей, проехали. - Меня больше волнует: ты сказал в детстве. Мы были знакомы с раннего возраста? - Не то, что бы... Мы знакомы с его шестнадцати лет. - А? С его - это звучит так, словно… - Я старше тебя, да, – улыбается Уилл, отправляя в рот ложку с буйабесом. - Забавно. А ведёшь себя, как дитё малое. - Вот доживёшь почти до тридцатки… - начинает паясничать Уильям. - Аха-ха! Мне - тридцать два! - Не понял! Как? В каком году ты родился? - почему-то эта информация слишком сильно поражает Уильяма. - В 87-ом. - Надо же, я не обратил на это внимание. Здесь ты меня зачем-то старше. - Наверное затем, чтобы всё, наконец, было логично. Обычно, я заметил, ты ведёшь себя как старикан. Но как только начинаешь с тобой ближе общаться, понимаешь, что у тебя детство под хвостом так и играет. - Ну, вот, мы квиты. Теперь и я получил свою дозу осуждения. - Да нет же, я не осуждаю. Когда ты прекращаешь ворчать, с тобой становится очень весело. - Тебе и там было со мной весело. Вроде. Сегодняшний разговор Гарри нравится больше остальных. В нём нет какого-то надрыва. Уильям хохочет, дуркует, разливается позитивом. И, кажется, вполне охотно выдаёт информацию. Почему поведение Остина изменилось - не очень понятно. Не списывать же всё на алкоголь. Он выглядит отдохнувшим. Парни последнее время были всё время вместе, даже спали на одной кровати, так что когда его накрыло, Стайлс не знает. Но радуется, как маленький, что с Билли сейчас легко. А ещё он отметил для себя сегодня несколько интересных деталей. Во-первых, тот кадр из другого мира - тоже актёр. А ещё, скорее Уильям и не заметил, как сболтнул, но он считает Гарри сексуальным. И не очень важно, что того другого. Кудрявый надеется выяснить ещё что-нибудь. - Расскажи, пожалуйста, как вы познакомились. Не высматривал же ты его в кустах, как меня. - О! – Ульям откидывается на спинку стула, хватая стакан с водой и раскачивая его в воздухе. – Помнишь, когда я впервые рассказал тебе свою фантастически нелепую историю. И ты сказал, что мы встретились, только потому что ты знаменит. Знаешь, там всё было по-другому. Мы начинали с нуля. И реально могли бы никогда в жизни не встретиться. Мы жили в разных городах, были самыми обычными мальчишками. Нас вместе свела сцена. Мы участвовали в музыкальном конкурсе. - Ого! Прикольно! – восхищается Гарри. Потому что ему и вправду интересно. Уильям, наконец, выдаёт подробности, которых он прежде не слышал. А Гарри давно было любопытно, как могли бы познакомиться Билли и его другая реальная тушка. Ведь они могли же это сделать как нормальные люди. Без сталкерства, воровства денег, двухгодичной слежки и прочего мракобесия, которое было у них. И в той реальности всё, оказывается, было тоже весьма прозаично. – Вы выиграли, да? - Да хрена с два. Проиграли и стояли там, ныли, как малые дети. Ладно ты – вечно ноешь! Но я-то тоже ревел. - А-ха-ха! На детских праздниках что ли мы выступали? В костюмах цветочков? - В моём мире ты и сейчас в костюме цветочков выступаешь! - Ох, ну да, опять осуждение! - Да вот сейчас нет. Мы знаешь, в костюмах телепузиков прыгали, оленей, космонавтов, ты даже ёлкой был и Скуби-Ду. Во что только не наряжались. - Да мы что с тобой аниматорами тусили? Плакали и в дурацких костюмах – похоже, мы точно познакомились ещё когда только научились ходить. - Это не показатель. Ты всегда горазд пореветь, только повод дай. А насчет дурацких костюмов – тут я вообще промолчу. - Хочешь сказать, что так хорошо меня знаешь, – перестаёт смеяться Гарри, – что даже видел мои слёзы? - Я много чего видел, Гарольд. А рыдал ты, кстати, на днях. Буквально вчера на мои джинсы сопли свои складывал! - Да я... – хочет оправдать себя Гарри, но тут к ним, извиняясь, заходит официант и интересуется, всё ли им нравится и нужно ли им что-то ещё. Гарри думает о кнопке, которую он мог случайно нажать, пока заслушивался Билла. - Tout est merveilleux, merci. Notre hommage au cuisinier, - вдруг объявляет Уильям. И Гарри непроизвольно открывает рот. Залепетавший по французски парень стал для него неожиданностью. - Bien sûr, Monsieur. Nous sommes heureux que vous avez apprécié, - отвечает ему официант. - Sans aucun doute nous avons apprécié!*** - продолжает диалог Уильям, из чего следует вывод, что он не просто брякнул выученную проходную фразу, а действительно знает язык. Он галантно кивает официанту со сдержанной улыбкой на губах, наконец перестав вести себя как дикарь за столом. Официант вежливо кивает в ответ. - Ээээм, счёт, пожалуйста! – мямлит Гарри. - Конечно, месье, - чуть склоняется мужчина и выходит из их vip-комнаты. Стайлс продолжает таращиться на парня, словно увидев его в новом свете. Уильям правильно понимает его офигевшее выражение. Хотя, что тут такого, ну знает человек другой язык, подумаешь. - Что? Ты притащил меня во французский ресторан, я не мог промолчать! - улыбается он, прилежно усевшись на стуле, ожидая возвращение официанта. - А если бы этот мужчина не был французом? - Тогда бы я просто выглядел, как выёбистый мудак, который решил щегольнуть своими знаниями. - Тебе, видимо к такому не привыкать? - на вскидку уточняет Гарри, и тот в ответ довольно лыбится. - И тебе идёт французская речь. Ты как-то преображаешься. - О, да, мне это говорили. К тому же, когда я начинаю использовать слова из этого языка, многие сразу заявляют, что теперь им понятно, почему у меня имя французское. - Французское имя?! - сразу хватается за важную деталь Гарри, а Уильям вздрагивает и роняет вилку. В этот момент со счётом возвращается официант. Ох, не вышло у Билла показать ему, какой он культурный. Ресторанный служащий поднимает столовый прибор, смотрит на хмурого Остина, кладёт папку на стол и тихо удаляется. - Я не стану спрашивать, - сообщает Гарри, притягивая к себе счёт. Хотя он очень хочет спросить. Безумно как хочет! У его странного и загадочного нового друга настоящее имя французское?! Какое же?! Да это такой простор для разгулявшейся фантазии! Гарри уже начинает мысленно прикидывать имена, которые подошли бы этому невыносимому парню. Может Этьен? Хотя, он же как-то сказал, что его имя короткое. Тогда Поль? Жак? Пока Гарри витает в своих умозаключениях, разглядывая принесённый официантом листок, Уиллу хватает времени прийти в себя. - Рассчитываемся поровну! – объявляет он тем же тоном, что и раньше. И Гарри себе мысленно аплодирует, за то, что не стал развивать тему. Он хочет, чтобы этот вечер продолжался. - А как же: «Ты платишь, богатенькая знаменитость»? – очень похоже передразнивает его Гарри, жеманничая и повышая голос. - Тогда чёртов стакан кофе был платой за мои страдания! – отвечает ему Вилл очень медленно и пытаясь придать своему голосу «грудность», пародируя заторможенную манеру речи Гарри. - Стайлс, не оскорбляй моё достоинство, я, всё-таки, мужчина. – добавляет он уже своим голосом. - Но ты же всё равно крадёшь у меня деньги. Так какая разница? – Давно уже не краду! – возмущается Уильям – Это была разовая акция. Я теперь работаю. - Угу, мне давно интересно, где! - В стриптиз-клубе! - Очень смешно! - Я не шучу, я действительно работаю в стриптиз-клубе. У Уильяма такие честные глаза, что Гарри готов поверить. Нет, не так. Он реально верит. И от удивления снова открывает рот. А потом прикрывает его обеими ладонями, резко отрывает их и закрывает глаза, а потом уши, и снова рот. Он, честно, не понимает, что за действия он производит и выглядит, очевидно нелепо, потому что Остин заливается хохотом. Чёрт, Уильям в стриптизе? Бляха, да вот это точно подарок для прессы! Что он там забыл? Нет, у него, конечно, красивое тело, в форме и с тату, и он сам весьма симпатичен, очевидно, для женского пола. Но он явно не соответствует. Он же крохотный. - Стайлс, – гогочет парень. Он снимает с себя тканевую салфетку, которую нарочно повязал как слюнявчик вокруг шеи, комкает и бросает в Гарри, – что бы ты там не подумал, усмиряй свою фантазию. Я всего лишь бармен. - Бармен… – выдыхает Гарри облегченно. - Что, считаешь, что я не дорос до стриптиза? - Н..нет, я нет... – заикается Гарри. И Уильям снова смеётся. - У барменов неплохие чаевые. А я – милый маленький бармен. А у миленьких маленьких барменов чаевых ещё больше. – На слове "миленький" Гарри поджимает губы в усмешке, потому что Уиллу больше подходит слово «гаденький». – Эй, мне, конечно, не победить тебя в искусстве обольщения всех и вся, но обаятельно улыбаться я тоже умею. - Что за клуб? - О, называется: «Делать тебе там нечего». - Дурацкое название какое-то. Остин кидает на него долгий сочувствующий взгляд. - А..в смысле..а! Понял, ты не хочешь мне говорить. - Какой умный мальчик! Гарри слышит иронию в его голосе, но старается её проигнорировать, чтобы их диалог не закончился. - Почему бармен? - А почему нет? Работа лёгкая – много ума не надо. Я же ничего, в принципе, не умею. Я всегда только пел. - Ты бы мог, к примеру, детишек тренировать. Ты же хорошо играешь в футбол. - Что? И ограничить себе доступ к постоянному бухлишку. Ну уж нет! - весело сообщает он, а потом хмуро добавляет. - Такому алкашу как я нечего делать возле детей. Ничему хорошему я их не научу. - Что за отвратительная невера в себя...- а потом его словно осеняет. - Так вот почему ты весь день дрыхнешь! - А что мне делать? Ночью – бухло разливаю. Днём – за тобой таскаюсь. Жру кофе литрами. Один раз так и задрых на лавке. Да даже три раза. За тобой очень скучно наблюдать. - Я стараюсь на людях вести себя примерно. - Это точно. Эта версия Гарри слишком сдержанная. Наверное, потому что прославился не в детстве. Да и певец Стайлс намного, очень намного популярнее Стайлса актёра. Там у меня тебя знал весь мир, когда тебе было не больше 17. Ты взрослел у всех на виду. И знаешь, мы все не очень-то старались вести себя, как ты сказал, примерно. Камеры засняли тонны дури, которой мы надарили общественности. Но было, правда, весело. - А почему ты не попробовал и здесь стать певцом? - Потому что это другая жизнь. Зачем мне опять в это лезть? И там у меня была своя история. А здесь я – пустышка с писклявым голосом. Думаешь я там был популярен из-за охуетительных вокальных данных, из-за гениальных текстов? Не-а. Я был популярен потому, что я - придурок. Поправка! Очаровательный придурок! Я начинал свою карьеру в юности. Тогда всё было так невероятно. А сейчас я – унылая злобная херня или какие там ты ещё эпитеты используешь, когда думаешь обо мне. - Эти и использую! – соглашается Гарри, а потом подрывается. – То есть, я вообще о тебе не думаю! Уильям опять ржёт. - Да хватит уже, мы, вообще то, в приличном заведении! – дуется Гарри. - Просто я подумал, что, если бы в этом мире ты тоже был популярным, мы бы могли с тобою сразу подружиться. Тебе бы не пришлось таскаться за мной столько лет. - А зачем мне с тобой дружить? - Чтобы быть рядом со мною. - Зачем мне это нужно? - Чтобы понять, как вернутся в твой мир. Или понять, что тебе и в этом хорошо, – добавляет Гарри, точнее сказать, шепчет в салфетку. Уильям потупляет взгляд, опуская свои донельзя длинные ресницы, трёт шею, и очень плохо притворяется, что не расслышал то, что сейчас умудрился выдать Гарри. - А вези-ка ты меня домой, извозчик, - угрюмо произносит он, всем своим видом показывая, что на сегодня общение закончено.