Lost the Script

      Шаги их постепенно ускорялись, пока не пришлось перейти на бег, и вот уже лихорадочная скорость, набирая свои обороты, мешала лёгким работать без проблем. Ветер хлестал по щекам, и растрёпанная пышная шевелюра тоже отнюдь не облегчала движения. Ноги сводило судорогой от такой нагрузки вследствие последних событий, когда им пришлось поспешно бежать точно так же как сейчас. Только в предыдущий раз Гарри по своей бесподобной, просто непроходимой глупости произнёс имя Тёмного Лорда.       «А я ему говорила, что на имя установлено табу», — промелькнуло у неё в голове. Сама же она боялась не то чтобы вслух, но даже про себя произносить это чёртово имя, и искренне надеялась, что и Гарри теперь того же мнения. Ведь в последние месяцы ситуация продолжала усугубляться со страшной скоростью: первую неделю стоило неаккуратно появиться в Хогсмиде, во вторую — в Министерстве, а через месяц и в самом Лондоне, как тебя могли убить на месте. И это только для обычных волшебников всё было настолько гуманно.       «Гуманно», — усмехнулась Гермиона про себя.       С каких пор она стала называть смерть гуманной? Наверное, с тех, когда членов Ордена вместо такой желанной Авады Кедавры стали забирать в сырые темницы разных поместий, будь то Лестрейнджей, Малфоев или других приближенных к Лорду лиц, а там пытать до такого состояния, что те, если и выбирались, то уже не помнили собственных имён.       Гермиона невольно содрогнулась. Круцио являлось самым безобидным заклятием из арсенала Пожирателей. Пожалуй, тех сторонников Лорда, которые использовали для пыток именно его, можно было назвать отчасти милосердными. Наблюдая за последствиями допросов, например, Беллатрисы Лестрейндж или Драко Малфоя становилось ясно, что остальные Пожиратели были безобидными и преданными питомцами Тёмного Лорда. Гермиона не могла сказать, когда именно ощутила это, ведь людей из тех темниц выбрались единицы, но отчего-то это всё ещё душило невидимыми клешнями. Гермиона не боялась смерти и в какой-то мере даже желала её после всего, что с ними случилось, а ещё хуже — случится. Больше всего она боялась за своих безалаберных и неугомонных борцов за правосудие, с которыми прошла рука об руку через испытания. Если бы кто-то из их «Золотого Трио» попал в плен, вот тогда начался бы ад.       Она беспокойно выдохнула.       «Всё хорошо, Гермиона, тебе не о чём беспокоиться, вы все трое здесь, вы живы, пусть и снова спасаетесь бегством, — она глубоко вздохнула и почувствовала, как в боку кольнуло слишком сильно, чтобы об этом не беспокоиться. — Только вот почему мы трое вынуждены спасаться бегством в который раз? Сейчас имя не было произнесено, неужели поставили табу на что-то другое?»       Мысли судорожно сменяли одна другую, девушка старалась найти хоть одну зацепку того, почему они снова были вынуждены бежать сломя голову.       «Да нет, проколов не было, точно не было! — и тут ей вспомнилась маленькая деталь, которую она, забывшись от усталости, решила оставить на утро. — Нас выдало чёртово преломление света, как я могла оставить это на потом!»       Слева послышался приближающийся топот ног, она повернулась, беспокойным взглядом оглядев рыжую макушку, всё ещё коря себя за эту ошибку. Сверху пролетело очередное заклинание, и они поспешили пригнуться, пока их не задело тёмно-синей вспышкой, которая пронеслась над головами, попадая в дерево и разрезая его на части.       Нога девушки причудливо изогнулась, и она чуть не застонала от боли, пронзающей всё тело. Но сейчас нельзя было давать слабину, поэтому Грейнджер лишь поморщилась и закусила губу, промычав что-то нечленораздельное. Теперь Рон поглядел на неё с беспокойством, даже не сбавив ход. Гермиона же начала постепенно терять скорость, постоянно норовя обо что-то споткнуться. Рон тоже слегка замедлился, заметив состояние девушки, а потом поглядел на Гарри со слепым ужасом. Тот кивнул довольно спокойно, мол, тогда как и договаривались, и прибавил ходу, резко свернув в противоположную сторону и уводя егерей за собой.       Гермиона сделала последний шаг. Ногу её пробрало болью. Она споткнулась о корень дерева и почти упала на землю, ощутив холодную осеннюю грязь под боком, когда почувствовала железную хватку тяжёлых ладоней на талии и резкий рывок. Внутренности сжались и закрутились в бешеном ритме. Рон аппарировал.

***

      Они приземлились в доме на площади Гриммо, где послышался глухой стук — Гермиона прилетела на деревянный пол.       Кикимер проворчал что-то нечленораздельное себе под нос, недовольный тем, что порочащие дом постояльцы решили вернуться. Давно их тут не было. После всех скитаний по лесам, поисков крестражей у них хватало мозгов не возвращаться сюда до последнего, ведь теперь это было опасно — убежище давно рассекретили: кто-то из Ордена подвергся длительному сеансу легилименции. Как бы это ни было полезно в последнее время, мало кто из Ордена был обучен окклюменции по-настоящему. А кто был, не смог бы долго держать оборону против наглого вторжения Тёмного Лорда в свою голову, излюбленным методом которого было ворваться туда с огромным напором, а потом разбросать все ненужные ему воспоминания в разные стороны, прочищая себе путь к самому главному.       Поэтому после рассекреченного дома на площади Гриммо пришлось изобрести зелье, стирающее память и оставляющее только фундаментальные знания: имя, школа, какие-то полезные навыки. Но главное, по мнению Гермионы, они помнили, на какой стороне сражались. Гермиона сама приложила руку к созданию зелья. Единственным побочным действием было то, что после начала использования из плена перестали возвращаться члены Ордена, забывая людей, адреса, нахождение родителей. И даже если бы каким-то чудным образом и могли выбраться живыми, совершенно точно не знали, куда им идти.       Гермиона жалела, что противоядия даже не было в планах, но с другой стороны — так было гораздо безопаснее для остальных. Никто не знал, какой исход будет у войны и понадобится ли им это противоядие, которого может и не быть. Без сомнений, все надеялись в конечном итоге на лучшее: на победу Гарри и мир во всём мире. Но Гермиона, будучи ярой реалисткой, рассматривала и другие варианты, даже те, что пугали, заставляя кровь в венах застывать в холодном ужасе.       Всё-таки мир умел разочаровывать, и надеяться на счастливый конец, конечно, стоило, но лучше всегда быть готовым к самым ужасным последствиям.       — Рон, какого чёрта мы оказались здесь? — она выделила слово «здесь» интонацией и обвела глазами ветхий дом, разваливающийся от старости.       Доски скрипели под ногами при каждом шаге, намереваясь провалиться. Гермиона продолжала пялиться на Рона в ужасе и знакомой не понаслышке ярости.       — И почему ты не дождался Гарри, как мы теперь его найдём? Из-за тебя опять всё рушится, я даже не знаю, что нам теперь делать! Гарри не справится с уничтожением крестражей в одиночку, мы были нужны ему, а ты бросил его там в лесу только в надежде спасти наши шкуры? У нас было время подождать Гарри и аппарировать вместе, не сюда, — последние два слова она растянула, проговаривая их чётко по слогам, чтобы суть недовольства дошла до него немедленно. — В этом доме к тому же опасно, он рассекречен, и мы не можем сидеть и ждать, пока Гарри додумается, что мы вообще могли сюда аппарировать!       Она на мгновение притихла, услышав шорох за своей спиной, и в панике обернулась, готовая кинуть смертельное заклинание в того, кто стоял за её спиной, но облегчённо выдохнула: за спиной стоял Гарри, живой и невредимый, разве что малость уставший и запыхавшийся от долгого бега. Грудь его всё ещё активно вздымалась. Грейнджер раздражённо отвернулась.       — Ну и как ты нас нашёл? — вопрос был адресован Гарри, но подразумевалось, что ответить должны непременно оба. Подробно и со всеми вытекающими.       — У нас была договорённость, — почесал затылок Гарри. Он вечно так делал, когда не знал, как поступить сначала: извиниться или объяснить, в чём дело. Гарри решил, что второе в данном случае будет лучшим вариантом. — Извини, мы не думали, что это станет для тебя неожиданностью, — что и требовалось доказать: извинения не заставили себя долго ждать.       — Да, мы посчитали, что в тот момент было логичнее аппарировать по раздельности. Гарри кивнул мне, когда ты подвернула ногу, и тогда я подхватил тебя и аппарировал. Не вижу здесь проблемы, Миона, — Рон с мольбой поглядел в уставшие от вечных перебежек глаза Гарри, которому сейчас хотелось, как раньше, просто сходить в душ и улечься на тёплую постель, укрывшись одеялом и спрятавшись от всех бед.       В ответ на слова Рона Гермиона раздражённо вздохнула и принялась осматривать больную ногу. Не было смысла поднимать эту тему снова и пытаться донести до парней, что и для неё важно знать о договорённости, тем более в данный момент.       — Как твоя нога? — Рон заметил, как она пыталась не кричать от боли в лесу, а сейчас рассматривала ногу, аккуратно прикасаясь к ней то в районе лодыжки, то в районе икры, массируя больные точки, стараясь не причинять себе ещё больше дискомфорта, которого сейчас и без того хватало.       — До свадьбы заживёт, — грубо кинула она и встала, стараясь не поморщиться. Грейнджер всё ещё злилась на них за то, что утаили от неё важную информацию. — Раз уж мы здесь, возьму нужные вещи и сразу же аппарируем.       — Но Гермиона… — Гарри встретил её недовольный взгляд и поспешно замолк. — Просто мы были бы не прочь помыться и всё в таком духе, — после его слов Гермиона завелась ещё больше.       Кому как не Гарри знать, насколько здесь опасно задерживаться даже на пару лишних минут! В любое мгновение могли заявиться ПСы и прикончить их с такой лёгкостью, с какой и не надеялись. Предложение показалось Гермионе не то что глупым, а даже просто неуважительным по отношению к членам Ордена, которые верят в его победу. Да и к ней самой, и к Рону, поскольку они всегда и всеми силами старались защитить его и помочь во всём, в чём только могла потребоваться помощь.       — Гарри Джеймс Поттер, — погрозила пальцем она, включив интонацию Молли Уизли, которую слишком давно не слышала.       Нора теперь точно так же, как и все остальные места, была для них под запретом. Да и они попросту боялись туда возвращаться, опасаясь, что тем самым только навлекут беду на остальных. Тем более Гермиона сомневалась, что от Норы в эти времена осталось хоть что-то, а даже если и осталось — они не могли знать наверняка: газеты нынче сыскать не так-то просто, да и писали в них полный бред. Ведь Рита Скитер теперь построила карьеру главного редактора ежедневного Пророка и остальных государственных газет, ловко воспользовавшись состоянием страны под руководством Лорда. Гермиона всё ещё помнила статью о том, как «Золотое Трио» оставило войну в прошлом, свалив весь груз на плечи верных друзей, предоставив им возможность разбираться во всём самим, предпочитая покинуть страну, как последние трусы.       — А почему бы нам не остаться здесь жить? Это ты спросить не хочешь? Видишь ли, если только у меня есть желание сохранить всем нам жизнь, так может сразу на ковер к Тёмному Лорду, а там и на тот свет? Видит ли Мерлин, каких обормотов он мне поручил? — она ругала их как могла, пусть и нога её ныла ужасно.       Должен же кто-то кроме неё понимать, в чём заключается их миссия! А она уж точно не заключалась в том, чтобы из душа или постели их вытащили Пожиратели Смерти только потому, что они решили обеспечить себе минуту комфорта.       — Будет тебе вода, — она кивнула на тёмно-серое железное ведро с потрёпанными краями и почти незаметной ржавчиной внутри, уменьшила его и кинула в свою сумочку с заклятием незримого расширения. — Помоешься.       Гарри лишь понуро кивнул и спорить больше не стал: в этот раз его подруга, недовольная предыдущей провинностью, не приняла бы пререканий, так что последнее слово осталось за ней.       Поднималась она по лестнице довольно своеобразно, стараясь не наступать на повредившуюся ногу, что выглядело так, будто она переваливалась туда-сюда, как неваляшка, при этом поднимаясь по одной ступеньке в минуту. Гарри постоял так ещё несколько секунд, наблюдая за упрямыми действиями Гермионы, а потом приказал Кикимеру принести всё, что ей могло бы понадобиться. Грейнджер поблагодарила его так, словно он оскорбил её честь и гордость. Да и звучало «спасибо» больше как ругательство, нежели благодарность. Но тем не менее она спустилась вниз, преодолевая те несчастные три ступеньки, что осилила. Теперь Гарри наблюдал, как она неловко спускается, волоча ногу чуть ли не за штанину, а потом тяжёлой поступью подходит к столу, стараясь аккуратно присесть на стул рядом с ним.       Рон бросил на друга несчастный и понимающий взгляд, стараясь передать всё своё сожаление. Теперь им приходилось довольствоваться только возмущенной Гермионой. Рон мысленно сравнил её недовольные реплики с ворчанием старого Кикимера и хмыкнул себе под нос. Гермиона перевела на него гневный взгляд, но говорить ничего не стала. Скорее всего, просто выговорит потом, когда окажутся в безопасном месте и без лишних ушей того же Кикимера и вечно перешёптывающихся за спинами портретов. Вот тогда-то она и задаст им трёпку.       Гермиона смерила оценивающим взглядом очутившееся перед ней на столе. Эльф принёс действительно необходимые бытовые вещи: бинты, новую одежду, старые ботинки хозяев, одеяла и прочие полезности, которые она загружала в сумку, почти ничего не оставляя. Всё казалось ей в различных ситуациях безумно важным. Она позвала Кикимера, и тот с хлопком, звучавшим до жути раздражённо, появился посреди комнаты.       — Зелья какие-то остались? — осведомилась она, но домовик показательно от неё отвернулся, не давая ответа на вопрос.       Отвечать на расспросы грязнокровной девчушки казалось для него верхом неприличия, того гляди сначала на вопрос ответишь, а там уже и полностью помыкать станут, поселившись в доме, прежде не ведавшем грязнокровок. Как же зла будет хозяйка, так и не нашедшая покоя даже после смерти и вечно сетующая на бренность бытия, если такое когда-нибудь случится. Эльф брезгливо скривил губы.       — Отвечай ей, — Поттер дёрнул эльфа за грязную поношенную майку, подталкивая ближе к Гермионе.       Но эльф растворился в его руках, и Гарри напряжённо разжал кулак, выпуская из него воздух, оставшийся после исчезновения старого ворчливого эльфа. Гермиона поспешила высказать ему ещё и за выходку Кикимера, но прежде чем успела сказать хоть слово, эльф появился с зельями, которые теперь протягивал Поттеру.       — Всё, что осталось, мистер Поттер, — Кикимер с почтением согнулся в поклоне, косо посмотрел на Гермиону и испарился вновь.       Гермиона оглядела склянки в руках Поттера — не густо. Она оценочным взглядом скользила от одного к другому. Экстракт бадьяна, умиротворяющий бальзам, костерост и ещё некоторые зелья, которые вполне могли понадобиться. Маловато, но работать с этим можно.       Она потянула края сумки в разные стороны и подошла к Гарри. Тот забросил их внутрь — раздалось мягкое дребезжание ударившихся друг о друга склянок, и Гарри, услышав весёлый перезвон, захотел пошутить про безмерную сумочку подруги, но вовремя осёкся, неловко закашлявшись. Рон же, заметив реакцию Гарри, неловко улыбнулся, пожав плечами в ответ на раздражённый взгляд подруги.       — Теперь выдвигаемся, — она протянула им руки и подумала о роще, где они с другом детства могли играть часами.       А потом эта роща стала заброшенной, и им больше не разрешали туда ходить. Она почувствовала мягкий толчок в животе, и всё закрутилось перед глазами, пока они не упали на желтеющую траву, покрытую слоем утренней росы.       «Здесь можно расположиться на время», — подумала она. В её голове было столько хороших воспоминаний, связанных с этим местом, что она почти улыбнулась, вспомнив, какие весёлые игры умел придумывать её друг, пусть и был простым маглом. Но игры от этого не становились скучнее, а мальчик умел впечатлить своей фантазией, возводя для них огромные воображаемые замки и прекрасных принцесс.       Она повернулась в сторону мальчишек, кидая в их сторону уменьшенную палатку, а сама принялась рассекать палочкой воздух, возводя один барьерный щит за другим.       — Протего Максима! Фианто Дури! Репелло Инимикум! Оглохни! — она произнесла ещё несколько заклинаний, неспешно идя по кругу и делая размеренные взмахи волшебной палочкой. — Облитеро, — прошептала еле слышно, когда закончила с основными заклинаниями, чтобы спрятать следы и возвратить в привычное состояние траву, примятую их ботинками.       Оставалось не забыть о чёртовом свете, что выдал их в прошлый раз: она настроилась, стараясь не отвлекаться на посторонние звуки, и стала читать заклинание раз за разом, представляя, как лучи начинают стелиться так, будто никакого купола под ними и нет. Грейнджер дышала размеренно, чтобы случайно не ошибиться в исполнении чертовски трудного, на её взгляд, заклинания.       Закончив, она опустила палочку, лёгким движением руки закрепляя её на поясе, и двинулась в сторону уже установленной мальчиками палатки. Гермиона приподняла серую ткань и шагнула внутрь. За столом прямо напротив входа со сцепленными в замок руками сидели Гарри и Рон, в напряжении ожидая продолжения её тирады. Она шумно выдохнула, решив, что никогда не сможет отчитать их за прошлую дурость, так как душевных сил у неё не осталось, и всё, чего бы ей сейчас хотелось, это лечь на старый прохудившийся матрас и впасть в беспробудный сон.       — Даже ничего не скажешь? — с надеждой на помилование спросил Рон, увидев, что Гермиона зашагала в сторону матраса, едва ли удосужившись вылечить ногу как следует. Казалось, её это и вовсе не волновало. — Мы думали, — «что ты задашь нам трёпку», — почти добавил Рон, но остановился, решив не договаривать фразу, ведь мало ли что могло за ней последовать.       Гермиона последнее время была словно фурия, высказывая им свои недовольства почти каждый день, сердясь на необдуманные действия и «слишком гриффиндорские» убеждения. Ей хотелось, чтобы они хотя бы на минуту забыли о самоубийственной миссии и могли остановиться, дабы нормально поспать, поесть, принять душ. Однако приходилось терпеть прохудившийся матрас, с трудом добываемые с чёрных рынков или же магловских районов продукты и два обшарпанных ведра, одно из которых Грейнджер взяла с площади Гриммо только сегодня.       Гермиона остановилась после его слов и развернулась к ним лицом, так и не дойдя до своей импровизированной спальни. Лицо её исказилось от усталости, уголки губ опустились настолько, что, казалось, хуже уже некуда, словно только сейчас ощутила груз, который несла на плечах всё время. Эта ноша, конечно, должна была быть ей по плечу, но уже не оставалось никаких сил хотя бы сделать вид, что всё в порядке и это действительно так. Мальчики заметили, что огонь в её глазах почти погас из-за безмерной усталости, свалившейся на неё. Они тяжело вздохнули, ощутив тяжесть и на себе.       То бремя, что они вынуждены были нести, называясь «Золотым Трио», вовсе им не претило. Не такого они ждали, когда думали о своём будущем, совсем не такого. Их будущее в детские годы строилось на любви, веселье, радости, волнении из-за экзаменов в школе, первых попытках найти работу и возможностях, открывающихся перед ними, на страхе перед выбором профессии, которая была бы действительно по душе, боязни выбрать совсем не то, чем они хотели бы заниматься всю свою жизнь. А сейчас приоритеты в одно мгновение поменялись, сталкивая с обрыва планы на будущее и вписывая туда страшное слово «смерть» с волнующим знаком вопроса: умрём мы или всё-таки выживем? Теперь вопрос стоял только так. Или же неизвестность того, что будет после войны, которая по ощущениям даже не собиралась заканчиваться, охватывая всё новые и новые территории.       — Что я скажу? — хмуро переспросила Грейнджер и увидела во взгляде Рона надежду на то, что сейчас глаза её снова запылают огнём, как было каждый раз, когда она их журила. — Ничего не скажу. Здесь задерживаться мы не можем, так что завтра выдвигаемся, — подытожила она и хлопнула в ладоши, но потом вспомнила, что будет лучше, если в этот раз о новом плане позаботится Гарри. — Гарри, совсем забыла, я думаю, в этот раз будет лучше, если ты определишь место, куда нам стоит отправиться, — ну вот, она это сделала, перебросила задачу на плечи Поттера. — А ты, Рон, если хочешь, — она заметила его воодушевление тем, что он может быть ей полезен, — можешь помочь с этим Гарри, — плечи его расстроенно опустились, но больше никаких признаков огорчения Рон не показал. — Ты был неплох в шахматах, попробуй воспользоваться знаниями сейчас, помоги Гарри построить стратегию, ладно? — он улыбнулся, довольный тем, что она отметила его достижения и повернулся к Гарри, уже начиная обдумывать план, как им лучше заполучить ещё не найденный крестраж. — Спокойной ночи, мальчики, — она услышала, как они отозвались, пожелав ей того же в ответ, и побрела к своему матрасу.       Как только голова её коснулась подушки, она тут же забылась крепким сном.

***

      На следующее утро, «радующее» их лёгким моросящим дождём и пасмурным небом, голова у девушки раскалывалась после ночных кошмаров, но пришлось пересилить себя и выйти из палатки, наложив парочку водоотталкивающих заклинаний на барьер. Гермиона вовсе не рассчитывала на дождливую погоду, когда накладывала старые.       Сколько она проспала? Когда ложилась спать, было ещё позднее утро, а сейчас начинало рассветать. Небо окрашивалось в приятные нежные оттенки, ловя первые утренние лучи солнца. Гермиона покачала головой и вернулась в палатку. Кое-где капало с крыши, и она нервно взмахнула палочкой, осушая ткань палатки от успевших на неё попасть капель дождя. Мальчики смерили её подозрительным взглядом, но ничего не сказали, рассматривая карту местности, куда собирались перенестись в этот раз. Кажется, они за весь день и всю ночь не успели и глаз сомкнуть. Гермиона недовольно фыркнула и призвала к себе флакон зелья, выпивая его одним махом — головная боль притупилась.       — Ну, как продвигается? Поняли, откуда нужно начинать? — непринуждённо поинтересовалась она, собирая кудрявые волосы в небрежный хвост. Рон на её вопрос передёрнул плечами и повернулся к Гарри, переадресовывая вопрос ему.       — Ну, вообще-то у нас есть пара идей, — отозвался Гарри, приминая край пожелтевшего пергамента тонкими пальцами. — Думаю, я знаю, куда нам сначала стоит отправиться, — уже увереннее закончил он и вопросительно посмотрел на Гермиону, словно спрашивая, когда выдвигаются.       Девушка даже не стала уточнять о месте назначения, но вещи, летевшие обратно в сумку, указывали на то, что она услышала сказанное Гарри и готова выдвигаться прямо сейчас. Рон молчаливо собрал палатку, почему-то избегая её взглядов, уменьшил и кинул ту в сторону Гермионы.       Она взмахнула палочкой, снимая барьеры, но не успела оглядеться, как над их головами замелькали белые и красные вспышки. Грейнджер пыталась повернуться и сказать мальчикам, чтобы убирались отсюда без неё, но в неё прилетело какое-то заклинание.       Взгляд её помутился, и она упала на землю, прежде успев заклинанием подтолкнуть Рона ближе к Гарри, и, убедившись, что те соприкоснулись, кинула им портключ, завёрнутый в платок. Всё произошло так быстро, что она даже не успела сообразить, чья обувь стояла рядом с её непослушным телом.       Одно радовало: в тот момент, когда тело соприкоснулось с землёй, мальчики уже исчезли с немым ужасом, запечатлённым на лицах, не в силах ей больше помочь. А ей в общем-то и не нужна была их помощь, ведь пытаясь спасти её — что они непременно бы сделали, если бы успели среагировать быстрее — они могли сделать только хуже. Так что Гермиона просто лежала, приняв на себя удар.       Пыталась поднять руку, но та не поддавалась, так что она ограничилась наблюдением, замерев, когда массивная обувь Пожирателя Смерти; которую могла узнать где угодно, ведь такую носили только они; раздавливает её единственный флакон с надеждой на лишение памяти, прежде чем они изымут все воспоминания.       Она в ужасе застыла, теряя надежду на хороший исход. Вот на кого ей стоило быть действительно сердитой! Она подвела их всех. Она их всех раскроет!       Как могла она так нелепо выронить то, с чем нужно было спать буквально в обнимку!       Сильные руки подняли её хрупкое тельце и закинули на плечо. Она пыталась разглядеть его лицо, но то было плотно закрыто маской, в отдалённости повторяющей черты неизвестного. Гермиона лишилась надежды на то, что это может быть Снейп или кто-то такой же безобидный.       Тёмная жёсткая ткань впивалась ей в кожу, натирая бледные нежные щёки. О Мерлин, неужели она сдаст и Снейпа? Лорд же его прикончит, и тогда не останется ни одного шпиона для Ордена, а это значит, что Пожиратели смогут действовать ещё более непредсказуемо. Это приведёт их к краху!       Гермиона закрыла глаза, стараясь сосредоточиться на эмоциях и дать им выброс в виде стихийной магии, чтобы хоть как-то препятствовать заклинанию и не дать доступ к информации, надёжно хранившейся в голове. Ведь как бы Грейнджер ни была сильна в боевой магии, когда дело касалось окклюменции, оказалось, что в этом она абсолютно бездарна. А теперь, когда её единственный флакон со спасением был уничтожен, надежда потихоньку испарялась. Капля за каплей, делая её выжатой словно лимон.       Как они нашли их? Это точно не было очевидным местом, куда они могли бы пойти. Точно нет. Но тогда как?       Она подумает об этом позже, в ожидании пыток или после них.       Её почти не волновала собственная участь, ведь теперь она могла положить конец тысячам людей, всей Британии, а то и не только ей. Ведь во Франции, например, тоже находилось несколько сторонников оппозиции, которые старались и прилагали все усилия, чтобы помочь Ордену выиграть битву. А теперь всё висело на волоске из-за её непроходимой глупости, из-за того, что не успела выпить зелье в нужный момент.       Нужно сосредоточиться на гневе. Может, получится?       Она попыталась вызвать стихийную магию, как иногда получалось в экстренных моментах, но теперь, когда действительно было нужно, магия не искрилась на кончиках пальцев, не отзывалась внутри — абсолютно ничего, что могло бы помочь ей.       Она прислушалась к себе ещё раз и поняла, что совсем не чувствует магии внутри. Неужели они создали заклинание, которое не только парализует, но и подавляет все всплески волшебства? Как они могли упустить это? Ведь если бы знали, уж точно бы создали контрзаклятье или какое-нибудь зелье, что этот эффект бы притупляли или даже вовсе останавливали.       Она ритмично покачивалась на плече у Пожирателя смерти. Грёбаная неудачница! Ей оставалось только ждать, когда она передаст всю Британию этому монстру со змееподобным лицом в его бледно-голубые костлявые руки. Господи, как хорошо было бы сейчас умереть! Ну почему в неё не прилетела хоть одна зелёная вспышка, разве она о многом просит?       А это идея!       Мозг её снова оживлённо заработал, обрабатывая информацию. Если она сейчас сможет довести Пожирателя до ручки, вывести на эмоции, то он может просто бездумно прикончить её. Она попыталась заговорить, надеясь, что голос, хотя бы голос на месте. Язык послушно задвигался, голос зазвучал, пусть и пока что тихо. Отлично. Осталось найти его слабое место.       — Эй ты, под маской, настолько стыдишься того, что прислуживаешь Тёмному Лорду, что даже не можешь снять её с лица? — едко выдавила из себя она.       Слава богу ей оставили право воспользоваться хотя бы голосом. Пожиратель молчал, никак не реагируя на высказывания, разве что плечи его слегка вздрогнули, когда он услышал посторонний звук.       — Вы ведь для него как помойные крысы. Верная кучка подпольных грызунов, что смогут достать ему нужную информацию. Змеи, кишащие кругом, слушающиеся хозяина, пляшущие под его дудку! — снова мимо, в этот раз голос её не оказался для него неожиданностью, так что он даже не пошевелился от её слов, даже не повернул голову хотя бы на малость, чтобы она поняла, что он слушает, слышит её оскорбления, хочет убить, но нет — никакой реакции. — Значит, не считаешь себя таким? — она хмыкнула, будто вела диалог, будто получала хоть какую-то отдачу. — Истинно чистокровный, — плечо едва заметно напряглось, но не более.       Она присмотрелась к его осанке, походке, тем частям кожи, что не были так плотно скрыты.       — Родители бы гордились тобой, верно? — рука на её ноге ощутимо сжалась, вот теперь она попала в точку.       Он ещё молод. Скорее всего, даже оказался в рядах Пожирателей из-за родителей. Что теперь ему стоило сказать?       — А ты уверен, что это был твой выбор? — ехидно заметила она. — Не думаю, что ты будешь так же, как сейчас, заботиться о миссиях или верности ему, когда одного из них убьют. Твою мать могут убить вполне спокойно, насколько я знаю. Женщин в рядах Тёмного Лорда не так много, а значит она всего лишь марионетка, чтобы управлять вами. У Беллатрисы детей нет, у Алекты Кэрроу, если не ошибаюсь, тоже, только вот Нарцисса Малфой? Но если даже ты её сын, нетрудно догадаться, что и она марионетка. А что будет, если он убьёт её? — руки сомкнулись железными тисками, крепче сжимая её ноги. — Будешь ли ты так же верен ему?       Прошла целая вечность, пока она анализировала, что ещё могла ему сказать, чтобы задеть его. Ведь по расчётам что-то из сказанного давало результаты, если она правильно расшифровала язык его тела.       Неужели нет ни единого шанса, что её убьют раньше, чем покопаются в голове?       Но прежде чем она успела попробовать ещё раз, резкий толчок вздёрнул их, воздух из лёгких с шумом вырвался наружу — он аппарировал, удерживая её на своём плече.       Когда они приземлились в тёмной комнате, Пожиратель снял маску, и она во все глаза уставилась на его платиновые волосы, обводя взглядом более мужественные, чем помнила с времён Хогвартса, черты лица и его жесткую усмешку.       Грейнджер вспомнила все ужасы, которые видела, помогая вылечивать жертв его пыток. Он собственноручно выкапывал им могилу, словно наслаждаясь этим, оставляя на их теле следы: шрамы, ожоги. Одним выкалывал глаза, другим — отрезал уши или пальцы, выдёргивал ногти, даже не думая при этом воспользоваться магией. Словно готов был купаться в крови своих жертв.       Гермиона в ужасе отпрянула, стараясь подавить в себе писк ужаса, но всё-таки приглушённый звук добрался до его ушей, и он усмехнулся снова, довольный произведенным впечатлением. Они не виделись и не пересекались уже несколько лет. И если маленький хамоватый Малфой лишь кидался обидными словами, то этот… мог в прямом смысле разорвать на части.       Гермиона старалась взять себя в руки и убрать с лица глупый ужас, но мышцы не хотели слушаться.       «Нужно подавить эмоции, нужно опустошить сознание», — как мантру повторяла она, последние разы произнося уже вслух, пусть и шёпотом.       А он всё не переставал наблюдать за её искаженным лицом и мелкой дрожью истощённого, отходящего от заклинания тела. Когда ей всё же удалось, пусть и на самую малость, успокоить себя, она снова начала строить в голове планы.       «Всё-таки, — убедила она себя, — я не страшусь смерти и того, что до неё последует, помимо того, что они могут найти в моей голове».       Она спокойно выдохнула и принялась размышлять.       Так значит ей не показалось, что она задела его словами о Нарциссе! Значит теперь, когда знает, кто был под маской, у неё есть больше шансов заставить его направить в свою сторону палочку.       Гермиона хотела сказать ему, что таким трусам, как он, нечего делать в рядах Пожирателей Смерти, ведь Малфой так и не смог убить Дамблдора в ту ночь, кишка-то тонка. Хотела высказать ему, что он только что тащил на себе грязнокровку, когда сам заявлял, насколько ему противно даже смотреть на неё и находиться рядом. И в конечном итоге про то, что теперь-то отец наверняка им гордится, ведь, помимо службы у Тёмного Лорда, больше Драко ничем похвастаться не мог: он всегда был вторым по учёбе, Грейнджер всегда обгоняла его во всём, не считая квиддича, конечно, но там его обгонял Поттер, которого тот так ненавидел. Непременно пришлось бы сказать, какие гадости мог Лорд сотворить с его матерью. Она готова была сказать что угодно, только бы Малфой убил её прямо сейчас.       Но Малфой взмахнул палочкой, накладывая на неё Силенцио, не дав сказать то, что могло заставить его пойти на этот шаг. Шанс потерян.       — Грейнджер, я отсюда слышу, как работают шестерёнки в твоей голове, — его бархатистый баритон отскакивал от стен, но вовсе не ощущался так, будто Малфой разговаривал с ней по-доброму. Ну а чего стоило ожидать? — Но, признаться, я думал, ты будешь умнее и не станешь пытаться вывести Пожирателя Смерти на эмоции ради того, чтобы тебя убили. Не знаю, какие ещё планы ты способна придумать, потому что они вовсе не выглядят как нечто грандиозное. Скажу тебе прямо, я разочарован. А ведь говорили, что ты ярчайшая ведьма нашего поколения, — он растягивал слова, словно получая удовольствие от того, как меняется выражение её лица с растерянного на злое и обратно. — Врали, получается.        Его эмоции расшифровать было невозможно. Словно глухая каменная стена, чтоб её.       — Я мог бы, конечно, смилостивиться, великодушно стереть тебе память или убить, что было бы весьма приятнее, но, — он по-кошачьи улыбнулся, словно готовый облизаться от того, как загорается надеждой её лицо, прежде чем спустить её на землю и выкопать ей могилу, — во-первых, не хочу пачкать себя грязной кровью. Во-вторых, ты же сама сказала это, вдруг с моей матерью что-то случится, как только он узнает, что я стёр хотя бы кусочек твоей памяти? — он смотрел на её умоляющий взгляд и чувствовал себя настолько безучастным, что хотелось откатить её тело жёстким ботинком подальше от себя, встать и уйти заниматься своими делами, напрочь выкинув из головы эту суицидницу. — Даже если бы не было этих двух факторов, Грейнджер, я бы никогда этого не сделал. Ни ради тебя, ни ради кого-то другого, — он вышел из её каменной камеры, лицо тут же приняло выражение смертной скуки, будто его ничего не увлекает.       Малфой захлопнул решётку и снял с девушки Силенцио. Послышались удаляющиеся шаги, эхом разносящиеся по подземелью, а она видела только края вздымающейся чёрной мантии и ещё долго кричала ему вслед, что он трус и подонок, пока не отключилась на каменном полу.