Мы с тобой по соседству.

Очнулась она так, словно каждый день просыпалась с белыми ноздрями и отëками. — Прошу вас, не паникуйте. Как себя чувствуете? — начал Байрон. Поднявшись на локти, женщина с недоверием смотрит на лицо врача. — Замечательно, — нет, серьёзно, она бы еще обиженно надулась, её от плохого спасли. — Ваше имя? — А ваше? — мужчина был не в себе с того, как она позволяла себе дерзить. — Байрон, Байрон Адельман, — ответил мужчина, сдержав свой ответ на её саркастические вопросы. — Хорошо, — женщина пробежалась взглядом по его белой бородке, сильно идущей ему, с ней он выглядит статно. — Белль Голдхенд, — с усмешкой произносит она. Байрон взял её руку в свою и поглаживал. — Не переживайте, Белль, все будет в порядке, — да, нужно было говорить с ней, даже таким тоном. Женщина вытерла подбородок, снова покосилась на хирурга. — Это мое дело, вы ничего не видели, запомните, дедушка Эдгара, — она резко вспомнила, что говорила ей Колетт про них. Вот это её умение заткнуть всем рот нехило бесило. — Да, всего лишь передозировка, — Байрон усмехнулся себе под нос, не понимая её намерений. Встав, Голдхенд отряхнула свои голые ноги от пыли, села на кровать. — А вы молодец, Адельман, что не вызвали скорую, не хотелось бы проблем, — пресловутая благодарность. Голова раскалывалась, она выпила из стакана уже потеплевшую воду. Мужчина тоже поднялся и присел. — Я врач, — сухо выскользнуло из его рта. Неужели, ей было настолько плевать, что она может умереть, не будь его вовремя рядом, Байрону не хотелось верить в это, видимо привык повсеместно слушать слова благодарности. Кровать шумно скрипнула под двумя телами. — Врачей мне не хватало, — а вот ворчала она как старуха лет 80ти, выдергивая свою руку из его. — Мне провести профилактическую беседу по поводу вреда наркотических веществ?! — Адельман чуть ли не выругался. Тишина. Зелёные глаза смотрят в бездонные карие. — Уходите, — отрезала она и повернулась спиной к деду, сжавшему зубы от наглости и обиды. — Мне искренне жаль Колетт, — под конец отрезал он и стал спускаться вниз. Солнце палило не едко, через несколько часов уже должно было похолодать. Часов таки в 8. Теперь он догадывался, почему девочка так жмется и боится говорить на некоторые темы о её бабушке. «Своенравная женщина, но не хамка. » — подметил Адельман, остывая по всей видимости. Может быть диалог в стенах больницы, при всей строгости вида мужчины сложился бы лучше, голова так и не хотела принимать факт того, что с таким характером можно жить и общаться. Последнее Белль видимо делала реже. Ещё он подметил, что женщина она довольно красивая. Спустившись, он заметил Колетт, рисующую в своём альбоме, девочка выглядела очень увлеченной. Она вздернула голову, увидев высокую тень, которая подходила к ней размеренным шагом. — …С бабушкой все хорошо, не волнуйся. Она просто устала, — снова пришлось приврать. Байрон опустился на корточки, глядя в любопытные глаза девочки. — Не думаю, — звучало расстроенно. Колетт сидела поникшая, а в альбоме вырисовывались собачки и кошечки пурпурного цвета. Мужчина понимал, что её оставлять с Голдхенд было не лучшей осознанной идеей. Чему она могла научить ребенка, кроме как вдохнуть отравы и погрузиться в несуществующий мир? — Я научу её быть хорошей бабулей, — господи, чего только не скажешь, чтобы успокоить. Байрон прижимает к себе малышку. Она и не против объятий. Пусть это будет не профессионально и неправильно, казалось, другого выбора нет, но мужчина решает на время забрать Колетт к себе. — Давай, собирай карандаши и пойдем к нам, — Байрон надевал тапочки. Девочка послушно складывает всë и кивает ему. С кое-чем они прокололись, не обратив внимания на внезапно возникшие шорохи. Две головы мигом обернулись, их владельцы даже не успели перешагнуть дверной проём. — Я непонятно выразилась, Байрон? — фигура Белль изогнулась в соблазнительной позе, одну руку она держала на поясе. Тело словно прошибло электрическим током. — Да? — сдавленно переспрашивает он, полностью обернувшись. Фигура женщины не двигалась. — Во-первых, я просила уйти, а не воровать мою внучку, — услышав это, Колетт прижалась к деду. — Во-вторых, я извиняюсь, не злая, — вау, как «искренне». Адельман пожал плечами, было очень неудобно. — Она пойдет со мной, это не обсуждается, — настаивал он. — С чего бы? — Голдхенд вскинула чёрные брови. Глаза мужчины были четко направлены на её лицо. — Сама знаешь, — разозлился Байрон. Не успел он спохватиться, как тут же его белоснежная борода была схвачена её рукой. Такое дед не любил и считал, что личные границы должны всегда учитываться. Пальцы прочесывали жесткие волосы. — Мне с вами пойти? — этого он точно не ожидал. Как же ему не хотелось, чтобы эта женщина портила уютную атмосферу, деваться некуда. — Ладно, вы с Колетт подходите на ужин через час вместе, — свободной рукой он схватил её руку и убрал с бороды. Белль смутилась, отошла. — Хорошо, придем. Да, неожиданно и странно, с другой стороны ей было так скучно и мерзко, чего она не скажет напрямую и даже не напишет в личном дневнике, если бы он у неё был. — Вот это да, — съязвил мужчина и улыбнулся, сверля своим взглядом её глаза. В некотором моменте это даже выглядело сексуально, подумать только, зелень его глаз выглядела чересчур живой и плавной, а её глаза как чёрный горький шоколад на любителя. — А теперь уходи, — напускная грубость, — Колетт, заходи обратно, — девочка послушно с опущенной головой шагнула в её сторону. Адельман, как ни странно, тоже ушëл, ведь нужно было приготовить ужин.