Мы с тобой по соседству.

Пальцы встряхивают сигарету в пепельницу, пока Белль собирается с мыслями. Минутами ранее она переоделась, оставив нагой вид прикрытым сверху свободными джинсами и майкой, слишком просто. Если бы зеркало умело говорить, оно бы намекнуло ей, что та как будто вернулась с сенокоса. Покрутив соломенную шляпу на руке, она мигом оказывается на голове, ей было так плевать. Становилось темнее и пора уже было выходить. Колетт тоже не медлила: надела сарафан и взяла в руки две плюшевые игрушки. Телефон в брюках Белль жалобно запиликал, нехотя женщина достала его и ответила. — Мам, привет. Всë хорошо? Ты покормила Колетт? Белль фыркнула с недовольством. — У нас все в порядке, не голодает. Что-то хотела? Они остановились посреди улицы, девочка начала прислушиваться к звонку, да, это еë мама. — Мне позвонить уже нельзя? — Можно, ты что, из себя выводишь просто. После такой «прекрасной» беседы женщина сбросила звонок и вернула телефон обратно. Вселенная, услышь же и сделай Белль помягче, как же трудно её вывозить окружающим. — Ты что, хнычишь? Маленькие слезы покрыли лицо Колетт, вот-вот она наглотается соплей. В горле встал ком и почувствовался горький привкус, такой всегда возникал при плаче. Удар по затылку. Больно. За что? — Ну ты и сопля, — Белль бесили детские слезы и прочая ерунда, поэтому она не церемонилась. Девочка покраснела и промолчала; не в первый раз ей прилетает с родной руки. — Я скучаю по маме…- Колетт уже произносила полушëпотом. — Мне это все надоело, заткнись. Им открыл Эдгар, сначала улыбнувшийся, а потом, завидев подругу, ужаснулся, глядя на бетонную плитку. — Проходите. Мальчик любезно проводил Белль на веранду за летний столик, попросив Колетт остаться на улице. Он вынес ей маленький платок. Колетт прижала ладони к лицу и присела на корточки, улавливая приятный аромат еды по всей террасе. Без слов все было понятно, особенно по её растрепавшейся макушке. — Нервная у тебя бабка, — Эдди прижал подругу к себе, поглаживая по спине. Колетт кивала в ответ, что-то мямля ему в плечо. Постепенно на черной ткани стало появляться соленое пятно. — Не плачь, прошу тебя, — Эдгара стоило послушать, он всегда давал дельные советы. **** На стене висели часы и издавали характерные звуки, в остальном царила тишина. Белль присела за круглый стол, наблюдая через окно, как белая голова маячит из стороны в сторону, срывая очередные пучки укропа. Стол был отсервирован неплохо: у каждого было по вилке и ложке, стаканы для питья, и все это очень чистое. Алкоголя не наблюдалось ни под столом, ни на нём. Женщина прикрыла уставшие глаза. *** Друзья уселись на качели, стопнув их ногами. — Я книгу нашел, предлагаю ночь страшилок устроить у нас, — он старался поднять ей настроение. — Ой, Эдгар, — буква «р» вышла протяжной и очень картавой неожиданно для обоих. Чихнув, она наконец улыбнулась. — Будет классно, — девочка начала раскачивать качели. « Это значит «да» — подмечает Эдди и начинает ей помогать. Краем глаза они замечают деда с зеленым пучком в руках, он махает свободной. — Заходите, чего это вы тут будете сидеть, — кричит Байрон. Зайдя первым, он не смутился присутствию Белль. Спокойно помыл укроп, нарезал и разложил каждому в тарелку. — Вечер добрый, как самочувствие? — он присаживается напротив. — Хах, разбито, я не хотела приходить, но все равно пришла и сейчас буду сидеть с малышней и тобой, лучше бы не спрашивал. Байрон принял тактику невозмутимости по отношению к женщине. — Чудесный вечер, приятного аппетита, Белль, — он видел, как она повела губой, а потом и вовсе надкусила, не получив реакции на свои слова. — Приятного, — кусочек индейки попадает ей в горло. — Сейчас ты сделаешь вид, будто тебе вовсе не нравится, да? — Байрон принялся за свою порцию. — Нет, все вкусно. Эдди и Колетт шумно забегают на веранду, роняя вешалку сбоку. — Молодые люди, не торопитесь, никто не убежит, — посмеялся Адельман, глядя в их лица. Они тоже присели на свои места, перед этим поставив вешалку. Нарастало напряжение ровно до того момента, пока Белль неудачно не скрестила ноги под стол, задев ноги Байрона, даже не извинилась. Мужчина вскинул белые брови, а потом выдал: — Не нервничай. — Я полностью спокойна, ты ошибаешься. Эдгар и Колетт переглянулись, доедая содержимое своих тарелок. — Очень вкусно, дядя Байрон, — уж очень ей понравился ужин. — Можно мы пойдем? — Эдди сложил палец на палец, перед этим показывая на верх, как бы на второй этаж. — Идите, только ничего не разбрасывайте. Мужчина проводил их взглядом, Белль рефлекторно сделала тоже самое. Взяв помидорку черри в рот, она уже предвкушала долгую беседу с дедом. Неудивительно, Байрон начал первым. — Скажи мне, как давно ты была счастлива? — может и по ошибке он в своей голове ей поставил диагноз с неустойчивой психикой. Она прожевала, а после принялась считать. — Так получается 15 лет, — нервный смех. — Послушай, я не психолог, но мне интересно, просто можно легко догадаться, — Байрон налил ей зелёный жасминовый чай. — Я не ощущаю себя, проживаю не свою жизнь, или этот чертов климакс пришёл за мной, лучше скажи, зачем тебе нужно было меня спасать? — Белль подалась корпусом вперёд. Байрон также подался вперёд и перешёл на шепот. — Есть такое слово «долг» и небезразличное отношение к людям, — его взгляд переключился на сухие покусанные губы и бледноватую шею. — Присядь. Знаешь, это состояние как у больного, и следует вылечиться, ведь болезнь находит отражение на воспитании и отношениях, — он закончил речь и запил чай. — Я бы посмотрела на тебя, потерявшего близкого человека, а потом подругу в смертельном ДТП. Байрон охнул и прикрыл рот рукой, слова тут излишни. Он кое-что вспомнил, очень важное. — Я тоже потерял близкую в ДТП, я бы даже сказал — любимую, всë, она там, наверху. Мы познакомились на втором курсе университета, — чай уже не хотел быть выпитым и был отставлен в сторону. — Моя подруга работала медсестрой. Погоди, по-моему, мы говорим об одном и тоже человеке, — лицо Белль поменялось. Теперь оно более живое что ли. — Пайпер, — начала она. — Де Ла Прим, — закончил Байрон. — Я и не знала, что она встречалась именно с тобой, скрывала что ли. Женщина хранила у себя в памяти мутное воспоминание с похорон подруги, не желая рассказывать об этом.