Моё сердце в твоих объятиях

      На битвы с ведьмами сердца не берут. Так звучал один из строгих заветов матушки пред её кончиной от рук заклятого врага. И раз уж Реджина отступила от извечной заповеди «любовь — это слабость», то должна прислушаться, хотя бы к одному совету матери — хуже явно не будет. Только вот, что делать с почерневшим, словно маленький уголёк, органом мерно вздымающимся в ладони Её Величества?       Она смотрела на свою темную душу, и где-то в глубине виднелся алый, мерцающий огонек, показывающий, что ещё не поздно всё изменить, что зло — это лишь выбор, который теперь брюнетка не обойдет стороной; не будет твердить всем подряд, что всё дело в падчерице и она виновата в любом несчастье, которое случалось с королевой на протяжении жизни. К тому же, мужчина с татуировкой льва на запястье являл собой её истинную любовь, судя по словам Динь-Динь, но стоило Реджине задуматься над этим и в голове начинали крутиться шестеренки с невероятной скоростью. Она не была влюблена в этого мужчину, не испытывала и капельки доверия к бывшему разбойнику, следовавшему за ней по пятам, да пытавшему завязать разговор. Женщина не совсем понимала, почему при виде Гуда её сердце не начинает биться чаще, а она сама, не рушит преграды и собственные стены, дабы поговорить с ним, открыть свою душу, быть просто напросто рядом.       Брюнетка тяжело вздыхает, её обычно темные глаза становятся карамельными, как только та поднимает голову к медленно заходящему за горизонт солнцу и наблюдает за его последними лучами, уходящими до завтрашнего утра, что едва проскальзывают сквозь густые ветки деревьев. Размышления действуют на неё ядовито, словно каждая проносящаяся в мозгу мысль являет собой разрушающую силу: гнетущая, мрачная, от которой тяжело дышать и ещё тяжелее отвлечься, дабы окончательно не утонуть в этой темной субстанции, завлекающей всё дальше и дальше, пока путей к отступлению на светлую сторону не останется вовсе. Впервые строгому мэру так сложно взять себя в руки и наконец закопать своё сердце туда, где его никто и никогда не найдет, ведь в голове непереставаемо зудят слова Румпельштильцхена, изложенные в письме, мол, Зелина самородок, сущий талант, в отличии от неё. Мгновенно стершиеся ожидания преследовали женщину, столько лет думающую, что те лестные слова предназначаются ей, а никак не появившейся из неоткуда ведьме.       — Хэй, — слышится до безумия знакомый, дружелюбный голос, вырывающий Миллс из череды заплутавшихся мыслей, а следом ругательство, потому что шериф зацепилась за ветку и чуть не упала, прокладывая путь к Её Величеству, — ты что тут делаешь? Морально готовишься к встрече с сестрой? — блондинка недовольно пнула корень, который помешал ей быстро дойти до мэра и после обратила свои зелёные глаза с озорными искорками, пляшущими во взгляде, на женщину напротив.       Эта прямолинейность вперемешку со странного рода юмором иногда выводила мэра из себя, но в этот момент, она лишь награждает Спасительницу суровым взглядом, не желая ввязываться в «разговоры по душам», на которые вечно вызывала семья Прекрасных.       — Не твое дело, Свон. Тебе заняться, что ли нечем? — раздражительно отвечает королева, стараясь избавиться от несносной блондинки. Однако, они слишком давно знакомы и за внешней неприступностью Миллс, кроются сомнения, поглощая здравый рассудок расчетливой королевы. На самом деле, она хочет, чтобы шериф осталась, чтобы включила своё хваленное красноречие, доставшееся по наследству, да успокоила королеву, в чьей душе, подобно кошкам, скреблись страхи и растерянность, которые явно не предполагали возможную победу над сестрицей. Взгляд женщины опускается на собственное сердце, в молчаливой просьбе поддержки, что непоседливым проблеском отражается в карих глазах.       Спасительница не отвечает на сарказм, она лишь сдержанно улыбается и присаживается на бревно, свалившееся, посреди леса. Из уст девушки не вылетает и слова, Свон выжидает момента, когда Её Величество сдастся под натиском чувств, откроет тайны по своей воле, а не по принуждению. Эмма украдкой взглянула на мэра: её глубоко задумчивый вид, и тень грусти, проскочившая в потемневших глазах, многое объясняли. Шериф умела читать людей, распознавать ложь по щелчку, особенно легко это давалось с Реджиной и сейчас, под извечно строгой маской величественной королевы — она видела страх, завладевший брюнеткой. Подобную эмоцию в глазах Миллс, девушка видела, лишь при серьезной опасности их сыну, поэтому столь странная реакция на очередного злодея, начала частично волновать блондинку. Они сражались с Питером Пэном, которого мадам мэр в порыве гнева окрестила «распоясавшимся тинейджером», победили Кору, хотя все считали её величайшей злодейкой Зачарованного Леса, сумевшей подстроить каждое событие, дабы дочь стала королевой. И спустя несколько лет отчаянной борьбы, неужели они не справятся с завистливой, зеленой ведьмой?       В конце концов, из груди Миллс слышится рванный выдох и она пусть и с легкой брезгливостью, проскочившей на лице, садится рядом: каждая мышца её тела напряжена, спина идеально ровная, но глаза опущены, блуждая то по собственному сердцу, больше похожему на собранный в формочку прах, то рассматривая зеленную траву с каплями росы.       — Не думаю, что у меня выйдет разобраться с ведьмой, — голос Реджины уверенный, она старается придать ему твердости, но тот лишь предательски дрогнул в конце предложения, выдавая эмоции брюнетки, которые Эмма и без того читала, как открытую книгу. Королева некоторое время смотрит на пожелтевший с годами сверток, после протягивая его блондинке, хотя часами ранее ясно дала понять, что эту тайну унесет с собой в могилу. Однако, этот зелёный взгляд, открывающий стальной замок её души, стоит им лишь остаться наедине, вновь действует на женщину, отчего та даёт слабину.       Спасительница медленно разворачивает листок и мельком проходит по строго выведенным буквам Темного Мага, половина из которых уже потускнела из-за прошедшего времени. Она хмурится, не совсем соглашаясь с мужчиной: каким бы "талантом" не была старшая Миллс, брюнетка из раза в раз доказывала своё преимущество над другими.       — А сердце тут причем? — с интересом спрашивает блондинка, кивая в сторону органа. Она старается не глазеть, но шериф впервые видит сердце королевы и внимание её привлекает та светлая часть, блуждающая по нему, словно последний луч надежды. Девушка никак не реагирует на письмо, не желая лишний раз вторгаться в столь личное пространство, она знает, что Реджина и сама объяснит каждую деталь, как только будет готова.       — Его нужно спрятать. На битвы с ведьмами сердце лучше не брать, — насмешливо произносит женщина, наконец взглянув на блондинку, словно её слова были настолько очевидны, что только маленький ребенок не смог бы понять их значения.       — И что, закопаешь его? Отдашь Гуду? Будь я ведьмой, сразу бы поняла, где следует искать. Ты чертовски предсказуема, Реджина, — по крайней мере для Эммы это оказывалось правдой. Не лишённый дедуктивных способностей шериф частенько предугадывала действия королевы, особенно, ежели те были продиктованы взрывным характером Миллс: легко догадаться, когда стоит замолчать и дать женщине покоя, а когда наоборот, надавить и столкнуться с безмерным количеством сарказма, чтобы добиться от такой скрытой личности, хоть какого-то объяснения проблемы. Эмма всегда знала, что доведёт брюнетку до закатывания глаз и недовольного хмыкания — лишь один глупый вопрос, насчёт магии и подобная реакция обеспечена.       — Кажется, я не спрашивала у Вас совета, шериф, — мгновенно ощетинившись, с нотками предупреждения, произносит Миллс, пока в её взгляде вновь начинает пылать пламя.       — Даже это было легко предсказать, хотя я думала, что ты просто испаришься в фиолетовом дыме, — печально помотав головой произнесла Спасительница, прожигая женщину взглядом. Она понимала, что той нужно чуть-чуть времени, дабы признать свою неправоту и поинтересоваться у шерифа, как им исправить положение.       — И что ты предлагаешь, мисс всезнайка? — едва ли не прорычала женщина.       — Отдай своё сердце тому, кого ненавидела. Например, Снежке. Кто догадается, что жизнь Злой Королевы в руках у её заклятого врага, м?       Медленно, но верно на Сторибрукский лес опускались сумерки: солнце садилось за горизонт, отбрасывая незатейливые блики, сквозь толстые кроны деревьев, а единственное, что разрезало нависшую тишину — это едва слышные трели птиц, которые прыгали с ветки на ветку, внимательно изучая новоприбывших гостей. Ветер все сильнее разгонялся, лохматя золотистые локоны девушки напротив, что вслушивалась в звуки вечернего подлеска, обступающего их со всех направлений, она находилась в молчаливом ожидании ответа, давая королеве необходимое пространство для размышлений. Её Величество анализировала, продуманный впопыхах вариант Свон и могла назвать сотню аргументов против него. Конечно, они со Снежкой теперь относились друг к другу гораздо терпимее, нежели годами ранее, но всё же доверить Прекрасной своё сердце? Звучит, как бред. Ведь стоит Зелине начать угрожать жителям или шерифу, да кому угодно из этой семейки, Белоснежка пожертвует ей, не задумываясь. Пожертвует ради новообретенной дочери, внука или же ради гнома, значения не имеет.       В глазах цвета шоколада светилось недоверие. Вообще Эмма любила шоколад и питала страсть к экзотическим вкусам: шоколад с солью, шоколад со специями, но... Шоколад с подозрением попадался ей впервые, однако, мгновением позже в карем взгляде явно зародилась идея: что, если отдать свою жизнь в руки родственнику падчерицы? То бишь, бесстрашному Спасителю, что не раз заступалась за королеву и спасала жизнь, несмотря на все злодеяния, которые сотворила мэр против её семьи.       — Эмма, — голос брюнетки звучал мягко и ровно, без прежней злости, — лучше тебе сохранить его.       Непонимающий взгляд девушки обратился на неё и не ясно, что больше удивляло: такое спокойное «Эмма» из уст вечно холодной королевы или последующее предложение.       — Но, Реджина... — начала было возражать блондинка, однако Реджина молча положила своё сердце на её раскрытую ладонь, дабы не дать дедуктивным способностям шерифа взять вверх над ней. Эмме не обязательно знать, что королева бесконечно доверяет той, чью смерть несколько лет назад кропотливо планировала.       — Я ненавидела тебя долгое время, мисс Свон. Сойдёт за аргумент?       — Погоди, кажется, у меня есть план получше. Тот, что позволит тебе одолеть Злую Ведьму, — довольная донельзя улыбка расплылась по лицу шерифа, а в глазах, как прежде заиграл тот неутомимый азарт, просыпающийся исключительно ради победы (когда-то над этой раздражающей брюнеткой, а теперь над её не менее безумной сестрицей). Она задержала взгляд на сердце, а после уверенно перевела на королеву, будто окончательно убеждаясь, что её план спасёт их жизни.