Моё сердце в твоих объятиях

Два месяца спустя:

      По словам шерифа жёлтая машинка хранила в себе множество воспоминаний, поэтому она ни за какие деньги не откажется от того, чтобы разъезжать именно на ней по узким улочкам Сторибрука. При любой даже самой маленькой кочке, Жук дребезжал, будто вот-вот сломается, но блондинка была непреклонна, заезжая в глубь леса и глазами пытаясь отыскать подходящее местечко. Они как раз проезжали кладбище и Эмма остановила свой взгляд на склепе Миллс, который теперь являлся, чуть ли не вторым домом. Каждый день, после работы, она неизменно заруливала сюда с букетом красных роз и порой задерживалась до ночи, изредка уходя с плохим настроением, но на следующий день вновь возвращалась, глядя на оленьи рога, высеченные там, словно герб семьи Миллс.       На уроках магии настояла Реджина, чтобы в следующий раз, шериф смогла защитить себя без злости застилающей глаза, и явно не когда кто-то из близких окажется на пороге смерти.       — Лучше бы мы взяли мой мерседес, мисс Свон, — недовольно проговорила брюнетка, болезненно морщась, отворачивая голову к окну со своей стороны, когда машина подпрыгнула на очередной, весьма незначительной шероховатости в дороге.       — А мне нравится! — радостно воскликнул Генри, чуть ли не прыгая на заднем сидении — Как будто американские горки!       — Милый, я обязательно свожу тебя на нормальные горки, — выделила Миллс предпоследнее слово и карий взгляд обратился на блондинку, что спокойно наблюдала за дорогой.       — Прекратите оскорблять мой выбор. Между прочим, твоя машина и метра не проедет по лесу, полному корней и ям! — фыркнула шериф, делая максимально обиженный вид. Она надула губы и показательно отвернулась, периферическим зрением поглядывая, куда они вообще едут, но стоило мэру положить руку на колено девушки и легонько провести пальцами, выводя незамысловатые узоры через грубую джинсовую ткань, прежняя злость шерифа испарилась, как по волшебству, — Мы всё равно уже приехали.       Они остановились недалеко от цветочной поляны, буквально в пяти метрах, чтобы не пришлось долго нести вещи и продукты, которых они накупили сполна. Генри первый выскочил из машины и начал бегать вокруг, словно заведенная игрушка с огромным количеством энергии, запаса которой хватит на пару дней, не меньше. Следом вышла блондинка и открыла дверь для Её Величества, протягивая той руку.       — Я не беспомощна, шериф, ты же знаешь?       — Просто ухаживаю за тобой, — с тихим смешком ответила Эмма и дождавшись, когда королева встанет в полный рост, нагнулась, подарив женщине недолгий, но мягкий поцелуй, полный любви и благодарности за своё недавнее спасение. После того, как Реджина, чуть было не умерла на больничной койке от ожога третьей степени, блондинка не могла терять и секунды, боясь, что очередной злодей заберет её счастье на высоких каблуках.       — Фу, обязательно делать это при мне? — мальчик скривился, театрально закрывая лицо руками.       — А ты не смотри! Лучше отнеси плед на поляну, пацан, и найди камни потяжелее, чтобы он не улетел. Справишься с заданием или тебе помочь? — специально бросила вызов девушка, глядя на него, словно на ребенка, чего Генри не выносил.       — И без тебя всё сделаю, — мальчик показал язык, взял из багажника плед и умчался на поляну, поглядывая себе под ноги, в надежде найти подходящие булыжники.       — Ты только что избавилась от нашего сына, мисс Свон, — с прищуром заметила королева, делая вид, что ей не по нраву пару минут с возлюбленной наедине, но счастливая улыбка всё же расползлась по её лицу, выдавая с потрохами истинные желания женщины.       — Как твоё плечо? — внезапно перевела тему шериф и ныне спокойный зеленый взгляд стал взволнованным. Она знала, что Миллс умело скрывает эмоции, дабы не беспокоить её и сына, но девушка периодически замечала, как лицо брюнетки бледнеет от испытываемой боли. Даже во время поездки едкое замечание мэра сказано, чтобы скрыть дискомфорт, который причиняет ей любая неровность дороги. Безусловно, современная медицина в купе с магией помогли Её Величеству встать на ноги за короткий срок, обугленная до кости кожа день за днём зарастала с помощью целебных мазей Румпельштильцхена, зарубцовываясь в длинные, белёсые шрамы, но фантомная боль, осевшая в психологическую травму на глубине сознания королевы, ещё мучила её, отдаваясь эхом в мышцах и костях, куда ранее пришелся удар Злой Ведьмы.       За два месяца, Спасительница едва ли отходила от мэра. Первые недели, пока Реджина лежала в больнице и возмущалась, что за неё никто городом управлять не будет, блондинка была единственной, кто оставался с ней и удерживал на месте, она засыпала сидя в кресле возле больничной кровати, а по утрам приносила Миллс нормальный кофе и завтрак, потому что та излишне часто бурчала на ужасное, не здоровое питание в больницах и клялась, что стоит ей выйти из этой «тюрьмы» и она исправит это несоответствие.       А когда брюнетка наконец стала чувствовать себя немного лучше и бодрее, шериф, чуть ли не силком вывела её на разговор. Им было, что обсудить. В конце концов, не каждый день тебе признаются в любви дистанционно, при том не говоря и слова. Несмотря на страх, засевший комом в горле, Реджина согласилась попробовать встречаться с непоседливым Спасителем, сопровождая это фразой, мол, "у меня теперь два ребенка". И обе девушки ни разу не пожалели. Королева и подумать не могла, что этот белоснежный ураган, может быть самым заботливым, нежным и смелым человеком в её жизни, что защищала мэра от любого перенапряжения, завозила на работу обед в виде любимого салата брюнетки и вечером всегда строчила сообщение "спокойной ночи, люблю тебя". Да и шериф безумно удивилась, когда заметила, как брюнетка меняется рядом с любимыми людьми: как часто она улыбается и готовит ужин, который своим запахом сводил с ума блондинку; как часто в её былом сарказме преобладал добродушный оттенок с капелькой флирта; как карие глаза загорались при виде Спасительницы, становясь более мягкими, спокойными, будто чтобы не натворила девушка, мэр навсегда останется на её стороне. Их сердца дополняли друг друга, а они сами опускали все стены и преграды, становясь, словно другими людьми. Теми, кем были до полученных психологических травм. Просто двумя юными девушками, желавшие свободы, любви и семьи.       — Уже лучше, Эмма. Правда лучше, — вздохнула женщина, слегка разворачивая голову и проверяя, где находится мальчик. Шериф подцепила пальцами подборок мэра, заставляя посмотреть ей в глаза, пока свободная рука блондинки легла на талию королевы, проходя кончиками пальцев вдоль позвоночника, исследуя каждый миллиметр столь желанного тела.       — Ты хочешь сказать мне, что-то ещё, дорогая? — та нахмурилась и повернула голову на бок, с любопытством изучая карий взгляд напротив. Брюнетка закусила губу, с легким сомнением глядя в зеленые глаза, что словно видели её насквозь.       — От тебя вообще возможно что-то скрыть? — вопросом на вопрос ответила Миллс, делая недовольный вид, но в глазах застыл страх и растерянность, что у королевы было весьма редким явлением. Она опустила руку в карман и следом послышался тихий металлический звон, то была связки ключей — Ты переедешь ко мне? Я знаю, быстро, но я тут недавно почти умерла, думаю, это хороший аргумент, чтобы...       Мадам мэр была прервана настойчивым поцелуем, выбивавшим весь кислород из лёгких, Эмма крепче прижала её к себе, целуя требовательно, словно это являлось всем, в чём на самом деле нуждалась Спасительница. Она слегка прикусила нижнюю губу королевы, не сильно оттягивая и лишь после этого тяжело дыша, отстранилась всего на пару миллиметров, так что обе чувствовали сбивчивое дыхание друг на друге.       — Это было "да"? — неуверенно поинтересовалась брюнетка.       — Могу повторить, если ты не поняла, — самодовольно улыбнувшись, дерзко ответила девушка и коротко кивнула следом — Да, Реджина. Конечно, я перееду к тебе. А сердцами мы обратно обменяемся или так и будем ходить?       — А чем мы хуже твоих родителей? — бархатный смех послышался из груди Её Величества и блондинка сама того не осознавая вновь глупо, влюбленно улыбнулась. Смех Реджины Миллс она могла слушать часами, лёжа возле камина в белом особняке, который теперь по праву был и её домом тоже, — Сохрани моё сердце в своих объятиях, Эм-ма, — мягко протянула женщина, проводя тыльной стороной пальцев по скуле шерифа.       — Мааам! — закричал Генри, поспешно добавляя, — и вторая мама! Вы скоро? Я уже всё сделал!       — Уже идём, пацан! — девушка неохотно отстранилась от королевы, поежившись от резкого холода, что без прикосновений женщины стал ощутимым и доставая из багажника пару корзинок еды, — Ну что, готова?       — Умереть от количество жирной пищи в этой корзинке? — брезгливо спросила мэр, указывая на то, что Эмма крепко держала в руках, — Думаю, у меня не остается выбора. Я же обещала Вам, шериф.

Конец.