3.
14 февраля 2022 г., 15:00
«Тик, тик, тик»
Взрывной механизм. Время неумолимо приближалось к точки невозврата. К тому моменту, когда Злая Ведьма Запада направит Румпельштильцхена уничтожить весь Сторибрук, превратит его в жалкое подобие веселого городка наполненного липкой кровью врагов с едва уловимыми нотками возмездия.«Тик, тик, тик»
А Эмма и Реджина не могут сдвинуться с места, будто приклеенные к земляной дороге, в которых завязла их обувь, норовя стать частью леса и его обитателей. Они стояли неподвижно, прижимая руки к груди, где билось чужое сердце и с каждой новой секундой подкидывало пищу для анализа.«Тик, тик, тик»
Голова королевы взрывалась от количества мыслей. Она ощущала то, что Эмма скрывала от всего мира целую жизнь. Злость, разочарование, тоска, желание отомстить и... Электрический разряд прошедший до кончиков пальцев, бьющийся в самом сердце и пускающий лучи по всему организму, заставляя испытывать забытое ныне чувство снова и снова. Любовь. От осознания сего факта брюнетку накрыло холодной волной по непонятной причине, словно той приснился кошмар. В кого может быть влюблена Спасительница, после смерти отца Генри? Ни одно имя, что Миллс перебирала в голове не откликалось в груди теплом и нахлынувшим облегчением: Крюк? Нет, лишь благодарность. Погибший Нил? Нет, желание отомстить за то, что пришлось ощутить их сыну. Мадам мэр перебрала практического каждого жителя Сторибрука, но сердце шерифа давало однозначный отрицательный ответ на любое из них.«Тик, тик, тик»
Спасительницу волновали размышления не лучше. Тёмное сердце Её Величества разрывали сомнения и страхи, за коими скрыты потаённые чувства. «Все, кто любил меня погиб» — твердило сердце. «Любовь - это слабость» — повторяло оно раз за разом. Однако, где-то в глубине души, шериф ощущала влюбленность королевы. Она, словно последний мерцающий огонёк в полной темноте и мраке, освещала путь женщине многие годы. Любовь к сыну являла собой уверенность, желание защитить, вечно заботиться о мальчике, когда же это необычное, словно чужеземное чувство было пусть и сильным, но его барьером окружили страхи, сарказм и грубость, за которыми привыкла прятаться мадам мэр. Эмму не удивило это, скорее заинтересовало, ведь в городе был лишь один новый человек, что способен разбудить в брюнетке подобные чувства. И в следующую секунду, стоило шерифу одними губами прошептать "Робин", а сердцу не подать никаких признаков, обе женщины взглянули друг на друга с истинным изумлением и замешательством.«Тик, тик, тик»
Осознание
— Ты влюблена. — Ты влюблена, — одновременно произнесли Спасительница и бывшая Злая Королева. Первая была обескуражена тем фактом, что предметом воздыхания оказался не разбойник, а вторая неустанно гадала и слова её звучали слегка обвиняюще, словно блондинка не могла полюбить кого-то, когда её бывший всего пару суток лежит в могиле. — Я уже начинаю сомневаться, что отдавать тебе своё сердце было хорошей идеей, — с напускным весельем произносит Свон, пытаясь закрыться, спрятать свою величайшую тайну подальше от глаз остальных. Но вот, в чем загвоздка, Реджина чувствует каждую эмоцию испытываемую девушкой и в данный момент — это ни что иное, как смущение. — Могу сказать тоже самое, мисс Свон, — ровным голосом отвечает Миллс, контролируя нахлынувший поток чувств. Мадам мэр умнее, она точно понимает, что Эмме и без того удавалось разгадать любые её эмоции, а теперь с сердцем королевы в груди... Сердце брюнетки, словно трескается. Её накрывает страх. И шериф чувствует тоже самое, только не знает почему. — Реджина, слушай... — Нет, хватит на сегодня, — королева останавливает девушку, продолжая более холодным тоном, будто ей плевать на эти странные эмоции, что мучают и её, и Эмму, словно ответы на все вопросы хранятся друг в друге, — Радуйся, что мы не умерли, а вопросы с чувствами можно решить позже. Дай Бог, ведьма не убила половину города, пока мы тут болтаем, как на приёме у психолога. Может не будем тянуть и приступим к исполнению плана? Спасительница не любила, когда женщина так грубо её прерывала и не давала разобраться в происходящем, она была слишком любопытна и упряма, чтобы отступить от своего, но сейчас, к собственному сожалению, пришлось согласиться с королевой. Вокруг них быстро потемнело, а значит, закат позади и Зелина творит произвол направо-налево, пока обе женщины чего-то ждут. — Хорошо, — скрипя зубами произносит блондинка, — но пешком через лес будет долго. Не хочешь немного поколдовать, Твоё Величество? Будь у них немного больше времени, Миллс обязательно наградила бы шерифа сарказмом, да каким-нибудь ядовитым высказыванием, но вместо этого в карих глазах блеснуло предупреждение. Она надавила большим пальцем на центр ладони, разминая руки перед дальнейшей битвой, а после без долгих вступлений повернула тонкое запястье, заставляя фиолетовый дым заклубиться вокруг обеих девушек и перенести их в сосредоточие магического поединка, в то место, где сестрица собиралась уничтожить Злую Королеву раз и навсегда. — А можно, как-то поменьше дыма, — недовольно проговорила блондинка, кашляя и размахивая руками в попытках прогнать остатки фиолетовой магии, — я так астматиком стану. На главной площади царила мёртвая тишина. Все жители, как по приказу, очутились посреди дороги, наблюдая за появившимися женщинами. Реджина шикнула в сторону шерифа и стоило туману развеяться, она увидела сестру, что довольно улыбалась, прокручивая в руках кинжал - признак своей власти, гарантию своей победы. Мэр оглянулась: неподалеку стояли Прекрасные с обеспокоенным выражением лиц глядя в сторону дочери, но боясь пошевелиться, рядом крутились гномы, волчица, доктор Хоппер, Вейл... Только детей оставили дома, зная, какая участь может их ждать. Люди собрались, будто в школьном дворе, дабы поглазеть на драку хулигана и отличника, при том прекрасно понимая, кто из этой битвы выйдет победителем. Конечно, горожане старались сохранять надежду, верили Спасителю, сердце которой в прямом и переносном смысле, было отдано королеве, но пойти против Темного Мага - это заранее обречь себя на гибель. — Надо же, а я думала, ты, поджав хвост спрячешься в своём склепе, сестренка, — протяжно произнесла старшая Миллс, медленно подходя к брюнетке, словно хищник, готовившийся наброситься на свою слабую жертву, — О, и ты прихватила Спасительницу. Неужто думаешь, что она тебя защитит? — Ты же думаешь так про Темного, — с усмешкой на губах парировала мэр, разделяя расстояние между ними. Она хотела, чтобы Эмма была подальше от эпицентра битвы, магия ведьмы не предсказуема и не ясно, сколько людей она по случайности заденет, стоит им сцепиться в неистовой схватке, — Разберемся по-сестрински, без лишней помощи, раз уж ты решила, что я чем-то тебе насолила. — Чем-то!? Ты отобрала всё, что у меня было. Младшенькой дочери доставалось всё, пока я гнила в этой стране Оз! — разразилась ведьма в крике, будто только и ждала момента, когда наконец сможет высказать свои переживания, — Ну, а где мой племянничек? Он не придет посмотреть, как уничтожат его мамочку? Напоминание о сыне вызвало в душе королевы ураган, даже шериф сделала шаг вперед, вырывая у отца меч, чтобы в случае чего помочь женщине одолеть Злую Ведьму, однако помощь блондинки не сильно понадобилась, когда Реджина наотмашь ударила сестру по лицу, оставляя кровавые капли на её губе. — Ох, так мы играем по-взрослому, Реджина? — голубые глаза ведьмы блеснули ледяным спокойствием, в них засверкала та же жестокость, что и у их матери много лет тому назад, — Тогда я иду ва-банк, — мгновением позже рука рыжеволосой красовалась в груди королевы, стараясь вытащить сердце. Она тянула на себя так сильно, как только могла, другой рукой сжимая кинжал. Однако с каждой секундой эта шутка переставала быть смешной, ведь сердце вовсе не желало покидать грудную клетку обладательницы и такое с Зелиной случалось впервые. Несмотря на ноющую боль, что пронзила брюнетку, стоило сестренке так бесцеремонно попытаться завладеть её сердцем, младшая Миллс держалась стойко. Сначала из страха потерять Генри, потом из-за их "гениального" плана, но когда Реджина по-настоящему почувствовала, как рука ведьмы пытается вырвать чужой орган, внутри заиграла магия сильнее той, что течёт в её венах с рождения. В голове, словно в слетевшей с ума карусели, рождался эпизод за эпизодом со Спасительницей в главной роли: она вдруг отчётливо осознала, что вся напускная ненависть к этому недоразумению в красной кожаной куртке, лишь прикрытие собственных глубоких чувств, что поселились в душе едва ли не со дня знакомства. Она прокручивала воспоминания, пока женщина напротив медлила и казалось, что для мэра время перестало навязчиво тикать, приближая скорейшую смерть: она помнила, как замечала блондинистую голову за километры и спокойное поведение мисс Свон, что весьма мужественно принимала на себя каждый жестокий удар Злой Королевы; помнила их перманентные стычки, когда зеленые глаза встречались с карими, превращаясь в битву двух титанов, всегда бесконечная борьба, и нет в ней победителя, лишь временный проигравший. И всё, что теперь волновало Реджину, тот факт, что при желании бывшая злодейка без проблем бы избавилась от маячившей перед глазами проблемы, но отчего-то откладывала сие действо до конца, моментами доставая Эмму из разного рода передряг. Она нашла ответ на вопрос, что прокручивала в голове с начала дня: почему она не влюблена в Робина Гуда? Ответ оказался прост, как дважды два: сердце Злой Королевы навек отдано в объятия Спасителю. Тем временем, Зелину магической вспышкой яркого света, ослепило и отбросило в сторону так, что та едва ли смогла устоять на ногах и повинуясь мимолетному желанию выставила руку вперед, сжимая пальцы. Одновременно с этим тело королевы поднялось в воздух и она, вырванная из размышлений, задыхалась от недостатка кислорода. А ведьма всё крепче стискивала сестру в стальных объятиях, кипя от злобы, что не справилась со столь простым заданием: — Тебе же хуже, Реджина, — прошипела ведьма. Жители вздохнули, замирая от страха, словно находясь в цирке и глядя на какой-нибудь смертельный номер, где дрессировщик пихает голову в пасть льву. Только здесь всё было реально. Эмма собиралась броситься в атаку, наплевав на возможность убийства, однако сделав лишь несколько шагов, сердце мэра в её груди забилось в учащенном ритме. — Реджина, кажется, я поняла, в кого ты влюблена, — задумчиво проговорила блондинка, кладя свободную ладонь на грудь. — Оу, серьёзно, мисс Свон, ты хочешь обсудить это прямо сейчас? — с придыханием и хрипотцой ответила женщина, делая не глубокий вздох, после каждого слова, отчего предложение казалось рванным, — Я тут немного занята, если ты не заметила. — Погодите-ка, — ведьма перевела взгляд с сестры на Спасительницу и обратно, вдруг осознав, что минуту назад магическая волна, которая умудрилась причинить ей дискомфорт, была белого цвета, в точности, какой должна быть сила у дитя истинной любви, — вы действительно думали я не пойму? Влюбленная парочка, Злая Королева и Спаситель... Самим-то не становится смешно? — Зелина засмеялась, и этот смех пробирал до костей, заставляя горожан в страхе сделать несколько шагов назад. Злая ведьма резко махнула рукой, после чего мэр пролетела пару метров и приземлилась прямо около Прекрасных и их дочери, пытаясь откашляться и вновь начать дышать. Дыхание было сиплым, при вздохе слышались хрипы, но королева лишь злобно посмотрела в сторону сестры, что заставила её полетать в воздухе пару секунд и теперь уже она накапливала силы, дабы ответный удар не заставил себя долго ждать. — Эмма, о чем она говорит? — взволнованно пролепетала Снежка, привлекая внимание шерифа. — Не сейчас, Мэри-Маргарет, — тихо шикнула блондинка, даже не поворачиваясь в сторону родителей, — мы можем обсудить это позже, а не в разгар битвы. — Ну конечно, мамочка с папочкой не знают о твоих чувствах, верно, Спасительница? — издевательски протянула ведьма и секундой позже в её руке появился зеленый фаербол. Огненные искры плясали на ладони, потрескивая, словно в походном костре и своим цветом, выражая ещё больше злости, нежели обычное пламя, — Как иронично, чтобы уничтожить Реджину, забрать её сердце... Мне нужно убить тебя, — процедила женщина, глядя прямо в зеленые глаза шерифа, — Смотрите, жевуны, как вашего героя не станет на ваших глазах! Всё произошло слишком быстро: старшая Миллс не стала пускаться в злодейские размышления, повествуя о своём плане. Нет, ей хватило двух предложений, чтобы запустить неоново-зеленый огненный шар в сторону шерифа, не давая героям и возможности подумать, да отразить атаку. Люди молча смотрели на открывшееся перед глазами убийство, ведь стоит пламени достичь груди Спасительницы и оно с невероятной скоростью распространиться по всему организму, сжигая сердце мэра заживо, вместе с блондинкой. — Нет! — королеву не остановила невозможность нормально дышать, слабость во всём теле и десятисантиметровые каблуки, что являлись постоянным дополнением к образу. Женщина вскочила на ноги мгновенно и оттолкнула шерифа в сторону: сначала руками, а следом в ход пошла магия, откидывая девушку на пару метров вперед, дабы Эмму ни в коем случае не задело. Реджину не волновало собственное сердце, она всей душой боялась смерти Спасителя, боялась, что больше не увидит улыбку на её устах; не услышит глупые шутки и не сможет почувствовать на себе мягкие, едва ощутимые прикосновения, которые из раза в раз придавали ей силы и уверенности во время битв. А уж о сердце блондинки, она сможет позаботиться. По расчетам мэра, у неё оставалось время, чтобы отойти и не дать огню захватить тело, однако стоило той сделать шаг в сторону и яростное пламя коснулось плеча женщины. Сначала это не чувствовалось, но с каждой секундой огонь распространялся по коже и в воздухе повис неприятный запах горелой человеческой плоти: часть шеи, плечо и рука вплоть до сгиба локтя пылали какое-то время, пробираясь сквозь одежду и даже сквозь кожу, прожигая всё до кости, оставляя обугливающуюся плоть темного оттенка. Ткань предотвратила от самых страшных языков пламени, но не сумела отгородить брюнетку полностью. Она упала на колени, мучимая невообразимой болью и страхом, болевой шок спасал лишь несколько минут, после чего мадам мэр больше не могла выдерживать и огонь медленно стал затухать, словно почувствовал излишнюю слабость. — Реджина! — первая очнулась Снежка, подбегая к мачехе и прощупывая пульс, искренне надеясь, что этот удар не сразил женщину и им не придется справлять вторые похороны на неделе. — Она дышит? — испуганно, как маленький котенок спросила Эмма, поднимаясь и отряхивая куртку следом. Страх за брюнетку заполонил каждую клеточку тела, подавляя любую негативную эмоцию и мешая ярости, пылающему гневу, застилать глаза шерифу, дабы молча наброситься на ведьму, что чуть не лишила её всего. — Мам, прошу, скажи, что она дышит! — руки Спасителя задрожали, а по щеке скатилась единственная слеза, которую она сдерживала до последнего, не желая показывать свою слабость и боль. Острую, колющую, проникающую глубоко внутрь и отчаянно молящую, лишь об одном: "Пускай Реджина останется жива". Пока Зелина желала смерти Злой Королевы, остальные с замиранием сердца стояли и жаждали ответа Белоснежки. — Слабо, но дышит, — проговорила учительница и вся площадь вздохнула с облегчением. Эмма перевела взгляд с мэра, лежащей на холодном асфальте, на её обезумевшую от мести сестру. Она почувствовала, как в предвкушении закололи подушечки пальцев, вообще впервые шериф ощутила, как светлая магия, кружиться вихрем в организме, желая, чтобы её наконец испробовали, выпустили на свободу. — Ну что, попробуешь ещё раз убить меня? — со злостью проговорила блондинка, подходя всё ближе и ближе. В голове крутилась фраза, сказанная Реджиной перед началом драки: "Магия — это эмоции", а негативных эмоций у неё было, хоть отбавляй. Она вспыхнула от злости так, что аж вена, проходящая от линии роста волос до начала правой брови, набухла от напряжения и приобрела синеватую окраску. — Не подходи! — в растерянности, но с пущей злобой прокричала старшая Миллс, поднимая кинжал Темного перед собой, будто оружие от любого, даже самого сильного врага. — Не советую рисковать, мисс Свон, — спокойно подал голос Румпельштильцхен, предупреждающе делая шаг вперед. Но Эмме было плевать. На всё и всех, кто не являлся брюнеткой, что едва ли могла дышать. Ей пришлось напрячься, дабы почувствовать слабое сердцебиение, а потому возможность смерти сейчас не пугала: адреналин бил ключом, вместе с гневом и страхом, создавая магию, рождая первый сильный удар из рук Спасительницы. Меч был оставлен. Девушка медленно прокрутила запястья, поднимая и направляя ладони на ведьму, чтобы мгновением позже магическая волна отшвырнула их обеих по разные стороны. — Твою мать... — прошептала Свон, не веря в собственные силы и тупо уставившись на ладони, из которых до сих пор виднелся белый свет. Послышался металлический звон и кинжал Темного оказался на асфальте, прямо под ногами его законного обладателя. Голд нагнулся и поднял оружие, ласково проводя пальцами по острию и теперь с ненавистью глядя на ведьму, убившей его сына. — Кажется, нам стоит поболтать наедине, дорогуша, — сладко пропел Румпельштильцхен, наблюдая за испуганной рыжеволосой женщиной, что пыталась отползти от Темного Мага, хотя бы на пару метров, но мужчина был быстрее и молча махнув рукой, они вдвоём испарились в клубах дыма ярко-бардового цвета.
