Этот город катится к чертям

Эмилии Купер следовало идти домой, чтобы снова не натворить дел, но здравый смысл сегодня явно проигрывал внутренним демонам. Вместо уютной комнаты она выбрала крышу одного из заброшенных зданий на окраине Ривердейла. Девушка сидела у самого края, свесив ноги в пустоту, и задумчиво потягивала вермут прямо из горлышка бутылки. На экране телефона ярким пятном горели уведомления о десятках пропущенных вызовов почти от всех знакомых. Перезванивать, а уж тем более выслушивать их голоса, не было ни сил, ни желания. С трудом заставив онемевшие пальцы слушаться, Купер разослала всем краткое сухое сообщение: «Я в порядке. Не ищите». Солнце лениво опускалось за горизонт, окрашивая небо в цвета свежих кровоподтёков — багровый и грязно-фиолетовый. Прохладный вечерний ветер, пахнущий сыростью и старым бетоном, неприятно покалывал плечи. Каждое движение отдавалось в теле тупой, изматывающей болью, но Эмилия лишь крепче стискивала зубы, заставляя себя игнорировать физическую слабость. Она привыкла быть сильной, привыкла, что одиночество — её единственная безопасная гавань. Если говорить совсем начистоту — ей было хреново. Эмилия Геральдина Купер чувствовала себя по-настоящему мерзко. Больше всего её душили не собственные раны, а приторно-сочувствующие взгляды, которыми её одаривали в больнице. Она даже не сообщила друзьям о выписке, сбежав из палаты тайком, лишь бы не сталкиваться с очередной порцией жалости. Нет, она действительно дорожила близкими, и особенно ЭфПи Джонсом, чей суровый, но честный взгляд сейчас всплывал в памяти, но сейчас тишина была ей нужнее кислорода. Ярость вспыхнула в груди с новой силой, когда мысли вернулись к сестре. Родная кровь. Элизабет Купер просто сдала её, как ненужный хлам. Эта «святая» сучка решила воспользоваться моментом, прикрыться своей мнимой праведностью и застарелой ненавистью, чтобы навсегда избавиться от Эмилии. Какое же разочарование, должно быть, отразилось на лице идеальной Бетти, когда она узнала, что её сестра всё-таки выкарабкалась. Эмилия поднялась на ноги лишь тогда, когда бутылка опустела, а в голове окончательно прояснилось. В глазах застыл холодный стальной блеск.Теперь она была готова — готова вернуться к «Змеям», готова к открытой войне с «Упырями» и, что самое важное, готова лично, собственными руками, задушить Эллисон Уокер. Спустившись по ржавой пожарной лестнице, Купер направилась к бару. Время соплей закончилось — пришло время расплаты. Улица встретила её колючей ночной прохладой, но Эмилии было всё равно. Холод лишь помогал сосредоточиться, вытесняя остатки хмеля из головы. Она шла, и в такт её шагам в мыслях пульсировала одна-единственная мечта — месть. Кровавая, окончательная расплата, после которой она наконец-то сможет вернуться к нормальной жизни. К жизни, где она будет чувствовать родной запах кожи и табака, исходящий от куртки ЭфПи; где будет зависать в «Pop’s» с Тони и Джагхедом; где они с Вероникой будут плести интриги и где она даже попробует найти общий язык с этой невыносимой стервой Шерил Блоссом. Но важнее всего было просто вновь обрести себя, собрав расколотую душу по кусочкам. В баре было не продохнуть от тяжелого пара, запаха дешёвого виски и густого табачного дыма. Но для Эмили этот воздух был слаще любого парфюма. Это был запах дома.  Едва она переступила порог, гул голосов стих. «Змеи» обернулись как один. Но, вопреки её страхам, на их лицах не было той удушающей жалости, которую она так презирала. Они смотрели на неё с суровым уважением и одобрением. В их глазах горел тот же огонь, что и в её собственных: жажда возмездия за своего члена банды, за Эмилию Геральдину Купер. — Ты заставила меня поседеть раньше срока, Купер, — раздался низкий, хриплый голос.  ЭфПи сделал шаг вперёд и обнял её так крепко, будто боялся, что она растает, как морок. Эмилия уткнулась носом в его плечо. Раны заныли, протестуя против такого напора, но ей было плевать на физическую боль. В его руках она чувствовала себя в абсолютной безопасности и готова была простоять так целую вечность. — Прости… мне нужно было выветрить всё это из головы, — прошептала она, нехотя отстраняясь. Глаза её похолодели. — У нас есть план, как вышвырнуть этих тварей из нашего города? Банда сгрудилась вокруг бильярдного стола. В воздухе висело тяжёлое напряжение. Никто не хотел ввязываться в бессмысленную открытую бойню, понимая, что Ривердейл может не пережить полномасштабной войны банд. Действовать нужно было хитро, быстро, скрытно и беспощадно. — Есть одна мысль, — Вероника Лодж вышла вперёд, поправляя жемчужную нить на шее. Её голос звучал по-деловому холодно. Она вкратце обрисовала ситуацию с Пенни Пибоди. — Мы вычислили их логово. У меня есть связи отца и пара его старых «инструментов». Мы можем устроить им очень быструю и очень яркую смерть. Выжжем это гнездо дотла… Слово «выжжем» ударило Эмилию под дых. Перед глазами внезапно вспыхнули кадры из прошлого. Жуткий хруст собственных костей, едкий дым, забивающий лёгкие и невыносимый жар, лижущий кожу. Боль была настолько реальной, что она почти почувствовала запах палёной плоти. Она вспомнила, как ползла по грязному полу, захлёбываясь кашлем и прикрывая лицо рукой, одержимая лишь одной мыслью — выжить любой ценой. Гул голосов вернул её в реальность. «Змеи» начали действовать. Послышался лязг металла и глухой стук канистр — парни собирали кастеты, биты и запасы бензина. Город должен был очиститься этой ночью. Эмилия рванулась было к выходу, желая лично увидеть триумф над своими страхами, но тяжёлая рука ЭфПи легла ей на плечо. — Нет. Я не хочу, чтобы ты это видела, — в его взгляде было столько нежности и затаённой боли за неё, что Эмили не нашла в себе сил спорить. Она знала, что Джонс едва не сошёл с ума, когда оплакивал её «смерть», и не хотела подвергать его сердце новым испытаниям. Она осталась в баре. Когда последний байк взревел и скрылся в темноте, Эмилия обернулась к Веронике. Пришло время для другого разговора. Она взяла Лодж за руку и решительно повела её в кабинет на втором этаже, подальше от лишних ушей. — Спрошу прямо и только один раз, Ви, — Купер заперла дверь и в упор посмотрела на подругу. — Ты имеешь какое-то отношение к Эллисон Уокер? Вероника вскинула брови, искренне недоумевая, но Эмилия не дала ей вставить и слова: — Эта сучка заходила ко мне и в это время разговаривала с тобой по телефону. Не советую мне врать. Вероника бессильно опустилась в кожаное кресло, перебирая в памяти последние дни. — Отвечу так же прямо: нет. У меня нет и не могло быть никаких дел с этой мразью. С тех пор как мы узнали, что она и её братец — отпрыски Пенни Пибоди, я готова убить их собственными руками, — Вероника машинально принялась смахивать невидимые пылинки со своего платья, не отводя прямого взгляда. — Но есть кое-что странное. Билл… он заходил в палату к ЭфПи. Именно он слил твои координаты. Это было чертовски неожиданно. Эмилия задумчиво кивнула. Значит, Эллисон блефовала или действительно спутала её голос с кем-то другим. Возможно, с Бетти — их голоса порой были пугающе похожи.  Тяжесть, копившаяся в груди неделями, наконец начала отпускать. Скоро с «Упырями» будет покончено. Впереди маячили выпускные экзамены, а за ними — долгое, тёплое лето. И это лето она проведёт не в бегах и не в боли, а в кругу своей настоящей семьи, которая не предаст. Часы в баре отсчитывали секунды с оглушительной чёткостью, но «Змеи» всё не возвращались. Эмилия пыталась убедить себя, что они справятся, что они — короли Саутсайда, но внутри всё сжималось от нехорошего предчувствия. Тревога шептала ей, что всё пойдёт наперекосяк, что их заманили в ловушку, из которой не выбраться. Чтобы отвлечься, она скользнула взглядом по Веронике. От её внимания не укрылись багровые отметины на шее Лодж и новая татуировка, едва видневшаяся из-под края одежды: две змеи, сплетённые в смертельном и грациозном танце. Купер невольно улыбнулась. Она была искренне рада, что банда приняла Веронику без посвящения, признав её силу и преданность без лишней жестокости. — Ну и как там дела с Джагхедом? — Эмилия многозначительно поиграла бровями, пытаясь разбавить густое напряжение шуткой. Рони предсказуемо закатила глаза, но лёгкий румянец выдал её с головой. Было очевидно: лучший друг Эмилии окончательно и бесповоротно влюбился в «принцессу Лодж», и, судя по всему, это было взаимно. — Пока ничего особенного, мы даже толком не говорили, — Вероника замялась, подбирая слова, а затем посмотрела на Купер с нескрываемой тревогой. — Мы все очень за тебя волновались, Эм. Эмилия хмыкнула, но в глубине её зрачков застыл первобытный страх. Она знала: как прежде уже не будет. О похищении ей всю оставшуюся жизнь будут напоминать проклятые ожоги. Шрамы уже затянулись, превратившись в неровные белесые отметины, но они казались ей огромными клеймами позора. Ей хотелось кричать, крушить мебель в баре, выть от несправедливости, но она лишь крепче сжимала стакан с виски, заливая ярость алкоголем. Внезапный рокот байков заставил девушек подскочить. Гул приближался, заполняя всё пространство улицы. На пороге появились они — «Змеи». Побитые, в пыли и копоти, с разбитыми костяшками, но живые. От них за версту разило бензином, гарью и ледяным ветром победы. — Больше ни одна мразь из «Упырей» нас не потревожит! — голос ЭфПи, вышедшего вперед, гремел под сводами бара. — Сегодня каждый приводит себя в порядок, а завтра мы празднуем так, чтобы в каждом доме Ривердейла знали: Саутсайд не сломить! Бар взорвался победным свистом и ликованием. Эмилия слабо улыбнулась, но внутри не было ни эйфории, ни радости. Лишь липкая, чёрная пустота, которая, казалось, проникала в каждую клетку её тела, увлекая на самое дно. ЭфПи увёл её в их трейлер. Эмилия с удивлением узнала, что Джагхед и Вероника теперь живут в соседнем. Мысль о том, что Лодж — дочь миллионера с безлимитной картой — предпочла роскошному особняку тесный вагончик на окраине, заставила Эмилию проникнуться к ней ещё большим уважением. Вероника действительно изменилась. — Эмилия, пожалуйста, не закрывайся от меня, — ЭфПи притянул её к себе, заглядывая в самую душу, в её кровоточащие осколки. Он мягко гладил её по волосам, ловя каждый прерывистый вздох. — Что ты чувствуешь? Поговори со мной. Купер хотела казаться сильной. Хотела выпрямить спину и сказать, что она в порядке. Но, чувствуя тепло его тела и слыша размеренный стук сердца, она сломалась. Глухое рыдание вырвалось из груди, и слёзы хлынули неостановимым потоком. Она рассказала всё. О том, как Бетти — «святая» сестра — хладнокровно сдала её врагам. О том, как Эллисон Уокер наслаждалась её криками. О запахе дыма на фабрике, о трупе, о том леденящем ужасе, когда она поняла, что может никогда больше не увидеть небо. ЭфПи слушал молча, впитывая каждое её слово, сжигая в себе гнев и обещая самому себе, что больше никогда не выпустит её руку из своей. — Я так скучал, — прошептал он ей в макушку. Это было больше, чем признание. Это было обещание. Когда ЭфПи ушёл в душ, Эмилия подошла к стене, где висела доска с картами и зацепками. «Чёрный Капюшон» гнил за решёткой, Пенни Пибоди была мертва, а Хирам Лодж лишился своих главных пешек и собственной дочери. Город очистился.

***

Вечеринка в баре была в самом разгаре. Музыка била по ушам, смешиваясь с рокотом смеха и звоном бутылок. Тони Топаз, раскрасневшаяся и азартная, о чём-то яростно спорила со Свит Пи, размахивая полупустым стаканом. — Я тебе говорю, Пи, — донёсся до Эмили голос Тони, — после того, как мы выжгли их склад, «Упыри» ещё долго будут зализывать раны. Это была чистая работа! — Слишком чистая, Топаз, — хмыкнул Свит Пи, поправляя свою куртку. — Но признаю, зрелище было что надо. Вероника Лодж сидела рядом с Джагхедом, и Эмилия не могла не заметить, как сильно изменилась «принцесса». Лодж больше не выглядела чужой. Она смеялась над шутками Джонса-младшего, и в её глазах не было и тени тоски по роскошному особняку Хирама. ЭфПи, сидевший рядом с Питером, время от времени бросал на Эмилию короткие, полные нежности и контроля взгляды, проверяя, не ускользает ли она снова в свои мысли. Фэнгс, заметив, что Купер притихла, толкнул её в плечо и протянул новую порцию выпивки. — Эй, Купер, не кисни! Мы их размазали. Теперь Ривердейл — наш город, как и прежде. Расскажи лучше, как ты планируешь праздновать своё официальное возвращение из мёртвых? Эмилия натянуто улыбнулась, принимая стакан. — Думаю, для начала я просто высплюсь без кошмаров, Фэнгс. Это будет лучшим подарком. Но внутри неё, за завесой из алкоголя и смеха, росло беспокойство. Эмилию не покидала мысль о том, как легко они избавились от «Упырей». Слишком легко. Да, склад сгорел, да, многие из них бежали, но она знала: где-то в тенях города всё ещё скрывается Билл. Он не из тех, кто признаёт поражение после одного удара. Его шайка наверняка затаилась, выжидая момента, когда «Змеи» расслабятся, опьянённые победой. «Мы от них избавимся, — убеждала она себя. — Не сегодня, так завтра. Мы найдём Билла и закончим начатое». Она верила, что наконец-то смогла вдохнуть запах свободы и любви, которой ей так долго не хватало. Но чутьё — то самое проклятое чутьё Куперов, которое никогда её не подводило — шептало обратное. В горле стоял горький привкус гари, который не мог перебить даже крепкий виски. ЭфПи подошёл к ней сзади и положил руки на плечи. Его ладони были горячими, надёжными, но Эмилия вздрогнула. — Ты всё ещё не здесь, Эм, — тихо сказал он ей на ухо, перекрывая шум толпы. — О чём ты думаешь? — О Билле, — честно ответила она, поворачиваясь к нему. — Тебе не кажется, Джонс, что всё это... слишком хорошо, чтобы быть правдой? Мы сожгли их дом, но мы не убили зверя. Мы просто его разозлили. ЭфПи нахмурился, его челюсть плотно сжалась. — Мы нанесли им удар, от которого не оправляются за неделю. Сейчас они никто. Просто кучка крыс в подворотне. Наслаждайся моментом, Эмилия. Ты это заслужила. Он притянул её к себе, и на мгновение она действительно позволила себе поверить ему. Она закрыла глаза, вдыхая запах его кожи, табака и свободы. Но где-то на границе сознания мелькала пугающая мысль: это не счастливый финал. Это лишь начало новой, куда более опасной главы. И тишина, наступившая после разгрома «Упырей», была лишь затишьем перед настоящим штормом, который мог стереть с лица земли и «Змей», и её саму. Эмилия отпила из стакана, чувствуя, как алкоголь обжигает горло. Она будет сильной. Она будет бороться. Но сейчас, в свете неоновых ламп бара, она не могла избавиться от ощущения, что эта свобода — всего лишь иллюзия, а настоящая тьма еще даже не начинала свою игру.