night happiness

Следующая ночь наступила довольно быстро: в ателье у Ли был огромный завал, да такой, что он не успевал пообедать или вздохнуть полной грудью просто для расслабления. Наступает рождество, жильцам деревни словно крышу сносит: они приходят с просьбами сшить или укоротить платья для своих дочерей, внучек, дальних родственников и просто знакомых. Минхо терпеть не может праздники, но плюс в этом все еще имеется: парень получает за это довольно хорошие деньги, на которые он сможет купить много вкусностей для своего кота и для себя разумеется. А может и еще для кое-кого. Брюнет пришел домой к девяти часам вечера и почти сразу же уснул с уже знакомым ему чувством. Он соврет себе, если скажет, что не ждет встречи с его ночным другом, и поэтому надеется скорее проснуться и увидеть кивающего парнишку со свежей и невероятно красивой ромашкой в руках. Ли на этот раз проснулся довольно быстро. На самом деле весь день он снова думал о Хане. Его удивляло то, что ромашки совсем не вянут. Складывалось впечатление, словно их только что аккуратно сорвали с огромного поля, а за окном щебечут птички и летнее солнце освещает город своим теплом и сиянием, вместо снежных сугробов и дикого холода среди лесного домика. Это завораживало… Он много думал о нем и все еще не мог понять несколько вещей: как парень сюда попал, откуда эти ромашки, и почему он приходит только в полночь, а уходит не дождавшись даже рассвета. Он что призрак? Минхо много думал о том, что это все-таки его галлюцинации и полнейший бред; что нет на самом деле никаких ромашек, а блондина с широкой улыбкой и вовсе не существует. Но каждый раз когда он приходил домой, завтракал или просто отдыхал — его преследовал запах ромашек и идеально ровный листочек, который он так и не осмеливался выбросить.

*** 00:07

— Эй, Минхо, почему у тебя дверь открыта, ты что сдурел так оставлять ее? — с криком влетает в дом блондин и так же резко отворачивается от увиденного: перед ним стоял Ли без футболки, с обернутым на бедрах полотенцем. — И тебе привет, ромашка, я оставил ее открытой, чтобы ты не пугал меня своим шарканьем через окно, но даже так ты пришел очень не вовремя. — хмыкнул Ли и ушел в свою комнату быстро переодеться. — Я, ну, это… Прости, — заикается молодой человек и подходит к рыжему коту, ожидая старшего. — А как его, кстати, зовут? — Если ты про кота, то его зовут Суни. Он живет со мной с самого моего детства, — кричит Ли с другой комнаты. Кот был очень красивым и мягким. Он начал громко мурлыкать, как только Хан начал поглаживать его за ушком. И это было слишком для сердца молодого юноши. Он так давно не играл с котами. — Он очень милый и так похож на тебя, — хихикает блондин, не замечая знакомую фигуру перед собой. — Эй, хен! Ты чего пугаешь так? — ворчит блондин, падая на свою задницу от неожиданности. — Прости, ты выглядишь очень мило. Как твои дела? Чем хочешь заняться сегодня? — Хм, я вчера заметил у тебя фотик, не хочешь устроить фотосессию? Я умею хорошо фотографировать, наверное… — чешет затылок молодой человек и притупляет взгляд, опуская голову вниз, после последней фразы. — Почему бы и нет, давай попробуем! — широко улыбнулся Минхо и направился в свою комнату за старым и уже давно забытым фотоаппаратом. Он не пользовался им, наверное, лет пять уже. В последний раз он фотографировал на него свою любимую бабушку и одногруппника, с которым он однажды приезжал сюда. — Хэй, хэй, а давай пойдем гулять? Пожалуйста Хо, я очень хочу прокататься на поезде или на автобусе, — почти умолял его Хан. — Я готов пойти куда угодно, мне все равно скучно. Пойдем, я покатаю тебя на метро, — мягко улыбнулся Ли, замечая милую реакцию своего собеседника.

***

Минхо давно не появлялся на станциях метро; он вообще редко куда выезжал из своего городка, но признаться честно, с этим парнем он готов поехать даже в Сеул, только вот нет никакой гарантии, что парнишка не оставит его одного на рассвете в огромном городе и вернется лишь в полночь в его старый дом. Они шли молча. Станция метро находилась довольно близко от дома Ли, просто нужно было идти в совершенно противоположной стороне от его обычных похождений до работы и обратно. На удивление было не так уж и холодно, хотя снег все еще лежал на деревьях или небольших замерзших кучках в уголках земли. Фонари освещали им путь, поэтому Минхо краем глаза заметил, как младший искренне радовался простому выходу на улицу и с огромным интересом рассматривал старый фотоаппарат. Когда они свернули за переулок, Ли услышал щелчок и резко развернулся к своему собеседнику. — Ты чего меня сфотографировал? — ухмыляется Ли. — Ага, вид отсюда прекрасный, хен! — улыбается младший и делает еще один снимок на память. — Ты очень красивый. — Хм, спасибо, ромашка, — похлопывает его по плечу Ли и идет дальше в сторону станции. — Мы пришли! Пойдем! Станция была небольшой, так как сам городок не славился огромным количеством людей, но чтобы проехать на метро, им нужно было направить весь свой путь в другой городок, что считался отдельным поселком и, в целом, находился не так уж далеко от их местонахождения. Ли заплатил за два билета и взял парнишку за руку, чтобы тот в толпе не потерялся. Мало ли что взбредёт в его светлую в буквальном смысле голову. Хан наблюдал за окружающими людьми с грустной улыбкой. Он действительно наслаждался каждым моментом своей жизни сейчас, пока есть еще время. Они зашли в поезд, и Хан вприпрыжку сел у окна, начиная рассматривать пейзаж за ним. Минхо снова замер. Парнишка перед ним действительно наслаждался каждой минутой своей жизни. Поезд двинулся, и юноша наконец обратил все свое внимание на Минхо. — Хен, садись тут, я хочу сфотографировать тебя на фоне пейзажа, — молодой человек посадил своего собеседника на место в противоположной от себя стороны, рядом с окном. Ли без сопротивления делал все, о чем просил его младший. Ему нравилось все, что тот предлагал. Так он чувствовал себя по-настоящему живым и не одиноким. — Ты так счастлив? — спрашивает Ли, не пытаясь скрыть свою искреннюю улыбку. — У тебя очень милые и невероятные веснушки на лице, прямо как твои ромашки, — хмыкает Ли. — Эй, не смущай меня! — младший бьет его по плечу, скрывая свои красные уши. — Так, а ну, повернись давай. Я сделаю самую крутую фотку твоего профиля. Ли ни в чем не отказывал слишком уж активному парнишке, он только и делал что улыбался искренности младшего. Ощущение, будто этот парень был слишком наивен. Но наивность эта была глубже любого океана; океана, в котором этот мальчик давно потерял часть себя, и выбраться оттуда может лишь с помощью сумерек и несчастных водорослей в ночном океане. Луна дарила ему счастье, а солнце забирало его в тот же миг. Казалось бы, да: мир настолько освещен теплом, что люди видят вселенную слишком уж яркой, а все это из-за каких-то лучей круглого солнца. Жить можно не только в свете ярких лучей. Жизнь — это тот самый момент, который ты смело сможешь назвать своим счастьем. Будь смелым, назови свою маленькую жизнь самым огромным счастьем в этом бренном мире. И тогда люди удивятся и скажут: «Вау, вот он и правда живет.» Блондин спрашивал слишком много всего. Он вообще, кажется, не умел молчать, но на удивление, Ли это не раздражало, как бывает обычно, а скорее наоборот, он с большим интересом отвечал ему или просто слушал приятный тембр его голоса. У блондина он был как мёд, хотелось просто слушать его и спать всю ночь, не просыпаясь ни от одного шороха и кошмара в ночном сне. — Хан, а почему именно ромашки? — спрашивает Ли, когда между ними наступила уютная пауза. — Хм. Не могу многое тебе рассказать, но я знаю одну довольно классную сказку. Ты слышал о такой легенде, где нимфа превратилась в поле ромашек, показывая человеку, который признался ей в чувствах, что им не по пути, и у них нет никакого шанса? — Ли кивает в ответ, так как об этой легенде, кажется, знали практически все в их городке. — Ээ… Я не могу сказать тебе все, но отчасти мои ромашки являются символом жестокой любви и привязанности к человеку. То есть с помощью ромашек я пытаюсь показать людям, что мир прекрасен, и даже зимой, в такой холод, можно найти свое тепло в человеке и согреться по настоящему, не имея в доме ни камина, ни теплой печи. Лишь два человека. И только. Наступила тишина, парень вздохнул и подошел ближе к Ли. Он взял его за подбородок и заглянул в глубину карих глаз. — Ч-что ты… — почти заикается Ли, но его тянут на себя и нежно целуют в подбородок, от чего у старшего перехватывает дыхание, а внутренности сжимаются до такой степени, что хочется вырвать их с клочками. Лишь бы не испытывать этого волнения. — Хен… Ромашки… Они выглядят прекрасно, верно? — грустно ухмыляется молодой человек, не отрывая взгляда от Ли ни на секунду, — но для меня они являются чуть ли не кошмаром, я не знаю, смогу ли когда-нибудь полюбить их так же, как и все люди на этой планете. Смогу ли я смотреть на них без отвращения, смогу ли я простить себя за содеянное, но… У меня остался всего один шанс, и я безумно благодарен тебе за то, что ты сохранил частичку меня и моей души в своем доме, — вздыхает тяжело блондин и наконец отпускает Ли, делая шаг назад к своему сиденью. — О каком шансе ты говоришь? — пытается вздохнуть Ли, но получается у него это довольно плохо, если честно. — Ромашки прекрасны, да, но если мир влюблен в них, то это не значит, что ты тоже должен любить их, понимаешь? — Хан удивленно оборачивается на него и хлопает глазами в недоумении. — Я не знаю всей твоей истории, и, если честно, иногда все это мне кажется сплошным сном, но… Запомни одно! Ты куда прекрасней этих цветов, не заставляй себя любить их только потому, что ты живешь ими или должен… — не успевает договорить Ли, как его тут же тянут на себя и обнимают настолько крепко, словно он единственная живая душа в глубине его океана. Словно он единственный, кто сумеет высвободить его из дна холодного моря и подарить ему воздух, свободу, жизнь… — Спасибо тебе… Надеюсь, ты обязательно узнаешь правду обо мне, хен! — обнимает его блондин и грустно ухмыляется своим мыслям. Ему нужно оставить вторую строчку своей истории на окне молодого человека и вновь исчезнуть, скитаясь по миру, без возможности дотронуться до единственного родного человека в этом мире.

*** 03:54

Они просто так объездили две станции на метро и вернулись обратно. У них не было определенного пути, парни просто наслаждались компанией друг друга. Несколько часов прошли незаметно, поэтому, глядя на время, оба парня грустно хмыкнули и вошли в теплое помещение Минхо, где их сразу же встретило его пушистое чудо. — Фотки получились шикарными, хен! — радостно прыгает на кровать Хан. — Обещай мне, что ты не будешь смотреть их до нового года, м, пожалуйста, хен? — чуть ли не скулит парнишка и выпячивает губы в трубочку. — Ты… Почему ты такой милый, а? — вздыхает Ли и взъерошивает лохматые волосы юноши на голове. — Раз ты так хочешь, то обещаю, что не трону этот фотик без твоего разрешения. — Ох. Прекрати смущать меня и иди уже спать, — недовольно фыркает блондин и скрещивает руки на груди. — Но ты сидишь на моей кровати, как, по-твоему, я должен спать тут? Или ты хочешь лечь со мной? — двигает бровями Ли и ухмыляется. Но в ту же секунду в него летит огромная мягкая игрушка и поток недовольных слов от младшего. — Ложись… — спустя пару минут двигается в сторону Хан. — Я все равно скоро уйду, — грустно хмыкает он и смотрит куда угодно, лишь бы не на хозяина этого дома. — Эй, иди ко мне, — Ли хватает парнишку за талию и прижимает ближе к себе. — Поспи со мной, пока ты все еще здесь, — просит почти шепотом Ли и прикрывает глаза, чувствуя себя наконец-то нужным и полноценным в этом доме. — Эм… Окей. — Хан выбрасывает лишние мысли прочь и утыкается в шею старшего, вдыхая его аромат. Удивительно, но впервые за своё существование парень почувствовал не аромат ромашек, а, кажется, аромат чего-то резкого и такого волшебно-сладкого? От Ли пахло малиной. Хан никогда её не пробовал… С мыслями об этом он еще крепче обнял старшего и прикрыл глаза. Он знает, что ему нужно уходить ровно через час, но что ему мешает насладиться последними моментами своей жизни? Утро. 10:09 Ли проснулся к десяти часам утра и с грустным вздохом поднялся с кровати. Если честно, он надеялся, что блондин останется с ним на этот раз, но это снова выглядело как прекрасный ночной сон и некое рождественское волшебство. Вспомнив про записку, Минхо резко пришел в себя и побежал к окну. Не удивительно — на белом подоконнике лежал все такой же идеально чистый листочек, только уже с другой надписью: «искал я счастье свое и свободу, да боги держали в скованных цепях», рядом красовалась таким же почерком буква «Д» и нарисованные ромашки сбоку. Со вздохом Ли взял в руки второй цветок ромашки и понял, что после своего ухода, блондин оставляет не только свой аромат, но и подсказки, которые Ли, кажется, должен разгадать.