night happiness

Начало декабрьского дня выдалось особенно сложным для человека, который не спал практически всю ночь. Хотя пару часов сна немного пошли ему на пользу в какой-то степени и привели его в более бодрое состояние, однако Ли все еще не мог избавиться от ощущения теплых губ на своем подбородке. Да, Минхо думал об этом практически с того самого момента, как это произошло. Если ночью Хан сумел заполонить все его мысли своими вечными разговорами, играми и прочей ерундой, тогда сейчас, когда в ателье абсолютная тишина и не за что даже зацепиться: платья клиентов портной уже давно сшил, некоторые джинсы успел укоротить, а теплые свитера давно зашил своими волшебными иглами. Но тишина давила. Ему просто хотелось вернуться домой и спать до полуночи, а открыв глаза — увидеть перед собой светлую макушку и широкую улыбку юноши в форме сердца. Точно. Сердце. Минхо не понимает, отчего его сердце бьётся так сильно сейчас. Всему виной этот таинственный мальчик с россыпью веснушек на больших щеках; он более чем уверен, что эти щеки будут слишком мягкими, если тыкнуть в них пальцем. Или, может, его психическое состояние в разы ухудшилось, и ему стоит навестить своего бывшего психолога? Он не знает. Возможно, Ли просто цепляется за юношу, как за спасательный круг, ведь прошло уже три года одиночества и депрессивных мыслей, а совсем скоро минует и четвертый. Это вовсе не нормально, держаться за то волшебство, которое является лишь твоими фантазиями и бреднями. Хан был мягким. Он был как ночной ангел: укутывал его своим теплом и звонким смехом, защищал от ночных кошмаров и оставлял самый сладкий аромат после себя в его доме. За последние три года Ли никогда не смог бы назвать свой дом уютным, но сейчас, когда вместо оглушающей тишины и своих же чертовски тяжелых мыслей его встречает поток матерных слов и недовольное шипение, после которого Хан обязательно где-то поранится, он чувствует настоящее облегчение. Хан был подобен утреннему весеннему облаку, а может, и вовсе раннему декабрьскому воздуху, пронизывающему до самой глубины души, заглядывая в ледяное сердце и согревая его своим теплом. Минхо, честно, понятия не имел, какое определение подходит для его ночного друга. А может, он был вовсе и не ангелом. А что еще хуже — демоном?! Если так подумать, Хан буквально скрашивал его бессонные ночи и вытаскивал на улицу больше, чем на тридцать минут, а это было уже рекордным показателем. Никому еще не удавалось иметь такую власть над ним. Ли был слаб перед ним? Возможно. Минхо по натуре человек очень легкий и довольно апатичный. Ему плевать на те вещи, из-за которых общество может губить себя самоуничтожением: сигаретами, алкоголем и прочими веществами. Минхо было просто плевать. Он даже не был склонен к саморазрушению и в любой трудной ситуации просто выберет одно — забыть и отпустить. Только вот бабушку отпускать оказалось для него слишком тяжело и в какой-то степени невыносимо. Первые месяцы он вообще ни с кем не разговаривал и не выходил из своей старой квартиры, которая находилась в центре города. Разорвав все отношения со своими одногруппниками и «прошлой жизнью», молодой человек полностью скрылся от всего мира в уютной каморке его любимой бабушки, окончательно переехав в деревушку. Не удивляет и тот факт, что спустя еще пару месяцев ему пришлось пройти курс консультаций у психолога, который в итоге направил его к психотерапевту. Минхо не был дураком. Он прекрасно осознавал свою проблему и пытался бороться с ней годами. Но в итоге у него выявились: апатия и хроническая бессонница. Таблетки не помогали, расслабления в виде ромашкового или мелиссового чая так тем более. Минхо тогда сделал для себя один вывод: ему плевать. Плевать, что с ним будет в будущем, плевать, если он так и останется безразличным ко всему живому в мире, кроме четвероногих. Плевать, если однажды он умрёт из-за нехватки сна или просто превратится в какую-то лесную панду с огромными мешками под глазами и невыносимой раздражительностью ко всему живому и не только в мире. Но сейчас, оглядываясь назад, он думает, что никакая мелисса и все эти травы не помогут; никакой звук дождя не утешит его ночью и не унесет в далёкое царство сновидений. Ему было достаточно лишь одного: настоящих свежих ромашек и юноши со светлой копной на голове, напоминающую больше сердцевину красивых цветов, чем её длинных лепестков. Ли посмотрел на время и, тяжело вздохнув, направился в сторону большого окна в его ателье. Окно находилось в самом углу комнаты, оно было довольно длинным, как уличная дверь, и цвета темного шоколада по бокам. Снег пошел. Вид на городок отсюда прелестный: небольшие супермаркеты были украшены разноцветными гирляндами, а огромные синие автобусы развозили школьников до метро и обратно. Жизнь за окном кипела и играла своими красками. Дети где-то посреди леса лепили больших снеговиков, используя вместо носа смешную морковку, а огромными угольными камнями делали глаза своим новым человечкам. Было бы круто, если бы сейчас, вместо этих детей там стоял Хан и смешно кривил нос от холода, гордо ухмыляясь своему творению. Ли замахал головой и отошел от окна. Слишком много мыслей. Слишком много Хана в его голове, а что еще хуже: время тянулось со скоростью самой толстой в этом мире черепахи. Хотелось уже наблюдать за наступлением ночи, а затем видеть перед собой ромашковое чудо, чтобы наконец почувствовать себя нужным в этом мире. И самое главное — не одиноким…

***

sia — snowman. Ли решил пораньше закрыть ателье, и перед тем, как вернуться домой, он заглянул в магазин в противоположной стороне. Утром, проглядывая через окно, он заметил там небольшие игрушки и прочие новогодние сувениры. Наступает рождество, и, обычно, он даже гирлянды не покупал никогда, но в этом году захотелось сделать это для кое-кого, а желательно украсить вместе с ним весь домик. Снег не переставал идти с самого утра: огромные хлопья падали на ресницы Ли, отчего он очень мило морщился и отряхивался. Сегодня у него было довольно меланхоличное настроение. Как только дверь в теплое помещение открылась — громко прозвенел звонок, оповещающий о новом покупателе. В магазине было довольно тепло и пахло шоколадными печеньями, которые консультанты раздавали своим клиентам со счастливой улыбкой и смешным красным носиком на лице. К Ли подошел милый парень со светлыми волосами и веснушками на румяных щеках, взгляд Ли немного задержался на них, вспоминая пухлые щечки своего ночного друга. — Здравствуйте! Угощайтесь шоколадными печеньями, — мило кланяется блондин и вручает ему маленький пакетик со все еще тёплыми печеньями. — Благодарю, — кланяется слегка Минхо и проходит дальше в глубь магазина, чтобы посмотреть на все, что он видел через витрину. — Может, мне вам подсказать что-то? — присоединяется к нему продавец, резко оглядываясь и бегая глазами, когда музыка в помещении сменилась и заиграла красивая новогодняя мелодия со звонким голосом девушки. — Нет, все в порядке. Спасибо! — улыбнулся вежливо Ли и не смог сдержать смешок от увиденного: блондин прикрыл глаза и раскидывал руками в стороны, воображая медленный танец со своим возлюбленным. Он решил не смущать его и продолжил путь к мягким игрушкам рядом с гирляндами. На столе находилось огромное количество мягких зверушек, цветков, шапочек и даже разноцветных брелоков в виде разных конфеток и мармеладок. Ли заметил кое-что светящееся и сразу же потянулся к небольшому по размерам пакетику. Он оглядел его со стороны и понял, что это лампа. Музыкальная лампа. Она была шарообразной формы: внутри стекла было около пяти маленьких лампочек сбоку, а ниже, почти на самом дне, в форме звезды красовалась лампа довольно больших размеров. Ли немного потряс шар, и вместо привычных звездочек или снежинок он увидел нечто более волшебное: шар в миг стал темно-синим и вверх поползли дельфины вместе с водорослями. Ли наблюдал за тем, как воображаемый океан внутри этого шара становился все больше и шире разновидностью млекопитающих в нем. Он тыкал на разные кнопки сбоку и наблюдал то за ночным сиянием вдоль огромного берега, то самую глубь океана с красивыми рыбками на дне. Он без раздумий взял его и пошел дальше рассматривать уже длинные гирлянды с разными дизайнами. Он вышел из магазина только спустя сорок с лишним минут, и, честно, он поверить не мог в это. То есть, он серьезно сейчас торчал в магазине и выбирал подарок и декоры для украшения дома? Убейте. Он не поверит в это!

***

Этой ночью Минхо решил приготовиться к совместному времяпровождению с Ханом. По дороге домой он успел забежать в продуктовый магазин, чтобы накупить ингредиентов и угостить юношу своим фирменным блюдом — говядиной Веллингтон. Ли давно, конечно, не готовил её, но он более чем уверен, что навыки и вкусовые рецепторы свои уж точно за три года не растерял. Накормив сначала Суни, он включил музыку на фоне и приступил к работе. Впервые за долгое время он с легкостью слушает музыку и чувствует невероятно теплое покалывание в груди, ожидая предстоящую встречу с другом, по которому он, возможно, и совсем немного(много)скучает. Время на готовку заняло около двух часов. А на часах стрелка перевалила только за восемь вечера. Брюнет вздохнул и подошел тихонько к окну, наблюдая за мелкими хлопьями, падающими с неба. Ему хотелось, чтобы время пролетело с секундной скоростью и он вновь мог видеть перед собой сияющего мальчика и разговаривать с ним абсолютно на разные темы. Погода завораживала точно также, как и мальчишка девятнадцати лет; его хотелось завернуть в кокон одеяла и не выпускать до тех пор, пока не согреется и его красный от холода нос не станет теплым. Ли подошел ближе к тумбочке и достал оттуда коробку с двумя записками и вторым букетом ромашек, что служили единственным напоминанием о существовании такого человека, как Хан. Он мог смотреть на них часами за последние два дня и думать о том, что все это никакой не сон и каждая записка имеет свое предназначение. Но что он должен с этим делать? Хан видимо не собирается говорить об этом, будто о них вовсе нельзя упоминать. Это было странно. И если содержимое записки — это мысли (жизнь) Хана, то ему было страшно читать следующее послание. Удивительно, но за каких-то два несчастных дня этот человек сумел заполнить все его мысли, внимание и даже…чувства? Ли, как бы странно это не звучало, не чувствовал себя столь апатичным, каким был ранее: ему нравилось гулять с младшим, нравилось угощать его, спать рядом с ним, слышать мягкий голос у своего уха. Ему не было трудно даже достать старые настольные игры или фотоаппарат, о котором он напрочь забыл. Он был готов сделать все, о чем попросит младший. Только вот ему страшно от того, что все это может исчезнуть в один миг; в точно такой же миг, как и улыбающийся парнишка, внезапно ворвавшийся в его жизнь через окно в буквальном смысле этого слова. Вздохнув, Ли убрал записки в шкафчик и прилёг на мягкую постель, надеясь уснуть как можно скорее.

***

00:07 Снег прекратился пару часов назад, и как только Хан ступил на порог теплого дома, его встретила абсолютная тишина и невероятно приятный запах чего-то свежего или недавно испеченного. Он догадывался, что Ли, наверное, спит, раз в доме была кромешная тьма и слышно было лишь сопение кота на мягком диванчике сбоку. Хан прошел в темноте и, как ожидалось, заметил спящего старшего на мягкой кровати, уткнувшегося в свою руку и содрогавшегося от прохлады. Он взял плед на небольшом диванчике и подошел к старшему, чтобы укрыть его от холода. Он спал как кот. Хан оглянулся сначала на Суни, а потом на него и ухмыльнулся своим мыслям. Он правда был похож на кота. Спал, прижав к себе коленки, и утыкался в них своим холодным носиком. Хан укрыл его и сел поближе; он потянулся рукой к его лицу и убрал спадавшую прядь от лица, провел пальцем по милой родинке на носу и грустно улыбнулся. Он понимал, что, скорее всего, это его первый и последний шанс. А раз уж нечего терять, то можно и немного побыть непослушным мальчиком. По крайней мере с Минхо. Только с ним. Он наклонился ближе к его лицу и поцеловал кончик носа, который был невероятно холодным. — Ну вот, кто спит не укрывшись, а? — возмущается шепотом Хан и наклоняется еще ближе, намереваясь разбудить старшего своим дыханием. Он тыкает пальцем в его щечку, а затем делает «буб» по носу и звонко смеётся, пытаясь заглушить свой смех. — Хен… Вставай, — тянет младший, аккуратно касается пальцами волос Минхо. Комнату освещал только один светильник фиолетово-желтого цвета, и контраст кожи Ли очень сочетался с немного темным светом. Ли был для него искусством. Он был неким награждением для юноши и тем самым человеком, который с каждым днём заставляет его разбиваться на маленькие части. — Мм… — сонно бормочет старший и замечает перед собой мягкую улыбку, освещенную приглушенным цветом фонаря. Глаза юноши сияли, а упругие руки гладили по пушистым волосам. Кажется ему снова это снится. — Привет, — шепотом продолжает Ли и мило хлопает глазами. — Приветик! Ты так и будешь тут спать, а? Я вообще-то чувствую, что здесь пахнет чем-то приятным и вкусным, — хихикает младший, завязывая милый хвостик на волосах старшего и сразу же распуская. — Ага… Поспи со мной, — тянет его на себя старший и обнимает крепко, не желая отпускать. — Я впервые так хорошо спал ночью, а ты меня беспощадно разбудил. Эх… — Прости. Но я очень скучал по тебе и по твоему уютному домику, а еще по Суни и свежему аромату твоего кофе, (опустим про запах тела старшего). — прижимается к нему в ответ Хан и наслаждается теплом в слишком уютном месте и на мягком покрывале. Некоторое время они просто провалялись на кровати, наслаждаясь присутствием друг друга. Слышно было лишь тиканье настенных часов и умеренное дыхание двух одиноких людей, которые, сами того не осознавая, находили спасение в тепле друг друга. — Пошли. Я приготовил кое-что вкусненькое! — спустя пару минут Минхо встаёт с кровати и ведёт за собой слишком любопытного младшего. — Садись сюда, — он усаживает его на стул и ставит перед ним сначала наборы для посуды, а после разрезает хрустящую говядину по долькам. — Вау… Хен, это ты сам приготовил? — в восторге облизывается младший и задаёт свой вопрос в никуда, глядя прямо на кусок приготовленного мяса. Он выглядел как непослушный ребенок из мультиков: сидел смирно на стуле, наблюдал за разрезанием блюда, шумно сглатывая. А по бокам от себя расставил вилку с ножом в вертикальном положении. — Ты такой милый, боже! — в восторге пищит Хо и тянется жирными перчатками к щечкам младшего, из-за чего тот угрожающе смотрит на него. — Да, я приготовил это специально для тебя. Подумал что еще ни разу не угощал тебя своей едой, — гордо хмыкает Ли и пододвигает несколько кусочков мяса к другу. — Вот. Попробуй, а я пока попить принесу. Что хочешь? У меня есть вода, кола и фанта! — Фкушно, — с набитым ртом еле проговаривает Хан. Мясо буквально таяло на языке, а юноша с диким восторгом пытался восхвалить Ли своими еле понятными жестами. — Понял. Принесу воды, — смеётся звонко Ли и убегает за водой, чтобы младший не подавился с набитым ртом от сухости. — Это правда вкусно? — присаживается наконец рядом Хо, скрещивая руки на груди. — Хен, я никогда не ел такой вкусной еды, как у тебя. Вау. Во-первых, твой кофе превосходный, и я клянусь, готов отдать за него свою жизнь. А во-вторых, это мясо… Оно невероятное, Минхо-хён. Приготовь мне еще что-нибудь, когда у тебя будет время, пожалуйста, — выпячивает нижнюю губу Хан, почти умоляя его. — Ты смущаешь меня! Спасибо большое, я рад, что тебе понравилось. Милашка, — он взъерошивает его волосы и улыбается так искренне и по-настоящему, будто держит в руках самое драгоценное сокровище в мире. — Ладно. Буду готовить тебе каждый день или ночь, ха-ха. — Ура! Спасибо, хен, — подсаживается слишком близко Хан и обнимает старшего за шею, а после немного отстраняясь, целует невесомо в лоб. А Ли кажется забыл, как дышать. Он вовсе не против тактильности, и они даже обсуждали это прошлой ночью, но почему-то внутри все сжималось каждый раз, стоило Хану лишь прикоснуться к нему своими мягкими губами. Если днём время шло слишком медленно, то сейчас, когда Хан наконец-то рядом и не оставляет меланхоличного Ли одного, время решило идти с бешенной скоростью. Разумеется никто из них не хотел расставаться друг с другом. Но это неизбежно. А причины для Ли все еще непонятны. Если честно у него даже мыслей нет о том, кто такой младший и почему все происходит именно так. Время близилось к трём часам утра. Они сидели на теплом полу и рассматривали старые рисунки Ли. Хан, как обычно, сам их нашел — он достал небольшой альбом с еще детскими надписями и рисунками старшего. Они удобно сели на пол, облокотившись на спинку кровати, и смеялись почти что с каждого старого рисунка Ли. Оно и было понятно почему. Ли тогда было около шести лет. Это и рисунками назвать нельзя, скорее огромные каракули на фоне белого листа, но даже так, они отличались своей особенностью, представляя полный обзор на внутренний мир ребенка. — С каждым листом у тебя получается все круче. Вау, ты невероятно талантлив все-таки, — улыбается Хан и заглядывает в глаза друга, что сидел в опасной от него близости. — Это не талант, а скорее стремление к нему. Отчасти в каждом из нас заложен некий талант, только вот показать его миру, себе, близким или нет — решать остаётся тебе. Мы стремимся к исполнению наших целей и огромных мечтаний, усердно работаем ради этого, не спим ночами и посвящаем всего себя нашему зарожденному «таланту». Отсюда и следует, что лучше говорить человеку не то, насколько он талантлив, а напротив — говорить ему о том, какой он молодец и приложил кучу усилий для своей цели: стать художником, музыкантом или ради чего он там старался, — вздыхает Ли, прикрывая глаза и откидываясь головой на спинку кровати. — Ох… Ты такой разумный. Я понял тебя, спасибо за разумный совет, хен. Ты большой молодец и проделал огромную работу над собой, я уверен, что если ты сейчас возьмёшься за портрет, то у тебя получится слишком круто. Твои старания не прошли даром, хен! Я не знаю, почему ты прекратил этим заниматься, но, надеюсь, однажды ты вновь возьмешься за карандаш и изложишь на листы бумаги всю свою душу и «талант», который ты сам в себе однажды развил, — Хан закрыл альбом и повторил за старшим: он откинулся головой на спинку кровати и прикрыл уставшие глаза. Хотелось плакать… Минхо на его слова ничего не ответил. Они снова сидели в уютной тишине. Спустя некоторое время оба уснули на теплом полу, прислонившись головами к друг другу, сами того не замечая. Ли снова проснётся один на рассвете. А Хан исчезнет, как только блики, едва видневшейся из-за раннего снега, луны скроются за горизонт, отдавая свое место утреннему солнцу. Утро наступило быстро. Но почему-то холод пронизывал всё тело до дрожи, не давая и одного шанса согреться. Возможно, холод чувствовался вовсе не из-за погодных условий. Возможно… Причиной этому холоду послужило отсутствие свежей ромашки и идеально чистого листочка с подсказками…