night happiness

До рождества оставалось меньше недели. Они с Минхо договорились устроить мини вечеринку в ночь с понедельника на вторник, где будут украшать ёлку и сам домик. Хан очень любил праздники. Когда-то в прошлом, дети в его окружении всегда вместе ожидали дед-мороза и чтобы получить свой «подарок», они исполняли стишки или банально хлопали в ладоши, показывая широкую улыбку дедушке морозу. В детском доме было весело. Хану нравилась атмосфера предстоящих праздников, где они сидели в одной большой комнате и смотрели старые мультики по телевизору. Где-то в соседних комнатах гремела посуда и доносился волшебный запах свежеиспечённого печенья, а сбоку гостиной комнаты, стояла большая ёлка, которую дети украшали все вместе. Признать честно – детский дом подарил ему больше хороших воспоминаний, нежели негативных. Когда на улице день, Хана обычно запирают в левом крыле – дом тюльпанов. Мир цветов был очень закрытым и объёмным, туда никак не могли попасть боги, которые вообще не связаны с цветами. Хан привык жить без солнца, хотя первое время и было тяжело, но что уж тут поделаешь: остаётся жить и наслаждаться тем, что дают. Когда он только попал в божий мир, его не только заперли в неизвестном помещении, но и сделали из него живую «статую», которая лишь на какое-то определенное время могла двигаться, существовать. Он слышал все: боги много сплетничали, ухмылялись, жалели его, а кто-то и вовсе готов был уничтожить «ромашку» полностью. Если бы в этом мире не существовало Тэён и Хвана, тогда и шанса на жизнь у Хана не было бы вовсе. На самом деле Тэён была очень хорошей девушкой, а её история – одна из самых теплых и искренних, что Хан когда-либо слышал в этом мире. Ким Тэён погибла из-за несчастного случая, в котором были связаны цветы или их боги. Она попала в аварию и не успев вовремя нажать на тормоз, двинулась к полю васильков. Васильки буквально спасли её и подарили «второе дыхание». Если бы не это поле, она бы просто умерла, как все обычные люди. Это, кстати тоже было одним из правил: если смерти поспособствуют цветы, тогда и человеку, разумеется, дают выбор: либо смерть человеком, либо превращения в бога цветов. Богиня Васильков заменила ему мать. Насколько он помнит, ей должно было исполниться сорок два года. Совсем молодая еще.. Он искренне полюбил её: хоть она и ругала его, часто указывала на ошибки и закатывала глаза на глупую ромашку - мальчишка души в ней не чаял. Она была неким спасением для него, а еще именно Тэён была той, кто смогла уговорить высших богов дать Хану шанс на вторую жизнь. Поскольку Хана запирали в доме тюльпанов, он часто сидел на крыше зданий вместе с Хван Хёнджином. Поначалу Хван очень не взлюбил ромашку, но каждый раз, что они сидели на высотке, где виднелись облака, до которых богам можно было дотянуться с помощью вытянутой руки, красноволосый бог тюльпанов рассказывал ему древние истории предков. Так они сблизились. Он был таким болтливым, порой бестактным, а еще от него приятно пахло резким запахом свежих тюльпанов. Хван очень заботился о ромашке, он был одним из первых богов, который подписал договор о согласии подарить юноше шанс на спасение. Хан не мог видеть лучи солнца, но зато рядом с ним находились два прекрасных человека, которые с помощью яркого света могли осветить мир мальчишки, у которого отобрали жизнь.

***

Наступила ночь. Пора превращаться. Хан всегда использовал магию, а помогала ему в этом богиня васильков. За минуту до полуночи он освобождается из мира тюльпанов и возвращается в главный «корпус», где он использовал магию, чтобы его силуэт мог принять обличие живого человека, а не пустого существа без души. Да, в мире богов он был невидимым, порой казалось будто он сумасшедший и разговоров с Хваном в его «жизни» вовсе не существовало. Это было безумие. Минута прошла и вот он уже находится в маленькой прозрачной кабинке, которая выжмет из него все силы и накопленную боль за последующий «день». Первое, что он чувствует при входе в кабинку – это холод. Кабинка была очень маленьких размеров, за ней были видны поджимающие губы Тэён, а на стене висело небольшое заклинание которое он должен прочесть. Прочитав заклинание, он прикрывает глаза. Прошла минута. Второе, что он чувствует – это покалывание в груди. Оно было настолько сильным, что ему хотелось кричать, сжиматься и выдернуть все имеющиеся волосы на голове. Было больно. Безумно больно было терпеть то, как собственная «душа» пытается найти место в его органах. Этот процесс всегда был одним из самых жестоких и болезненных, ходили даже слухи, мол бродившая по миру богов душа, может потеряться и не найти своего хозяина, или что еще хуже – она не захочет возвращаться в собственное тело. Это пугало Хана каждый раз, когда ему приходилось проходить через мучительное восстановление. Длилось покалывание всего минуту, к счастью, слухи оказались слухами, а душа медленно воссоединилась с телом юноши. И третье что ему оставалось пережить – это возвращение собственного силуэта. Этот процесс был менее болезненным; каждую ночь, в прозрачной холодной кабинке он наблюдал за восстановлением собственного лица. Физически не больно, а вот морально – губительно. Но времени на жалость к себе у него не было, поэтому парнишке приходилось лишь наблюдать за появлением нового цветка в руке, вернувшимся рецепторам и за кабинкой, что превращалась в окно его уже привычного и кажется родного дома… Он снова тут. Время 00:07. Когда он появился на кухне, куда попал на этот раз, в доме было довольно тихо. Возможно, Ли снова уснул. Хан улыбнулся своим мыслям и тихими шагами направился в спальню хозяина дома. Минхо на месте не было. На мягкой подушке одиноко распластался рыжий кот, судорожно пытаясь помыться. Видимо только недавно пришел с улицы, его лапки были мокрыми. Хан заметил свет в приоткрытой комнате, где прошлой ночью они смотрели на неприкасаемые инструменты, а Хан даже играл. Неужели Минхо решил сыграть? Хотя в доме было тихо: возможно он просто решил посмотреть на старые музыкальные приспособления. С этими мыслями юноша подошел к чуть приоткрытой двери и уже собирался ее полностью открыть, но тут же услышал мелодию. Невероятно... empty - park eun ji. Минхо играл. Вау, он правда решил сыграть на старом фортепиано, так еще и в полночь, прекрасно осознавая, что кое-кто находится за дверью и вместо того чтобы зайти, будет наблюдать, а может и просто слушать. Минхо играл. Хан не рискнул открыть полностью дверь, он просто развернулся и осел на пол, прислонясь спиной к стене. Колени были поджаты к груди, голова вздёрнута вверх, а музыка, что доносилась до ушей Хана, настолько трогала душу, что ему казалось будто она сейчас разорвётся. Душе понравилось это. Она танцует медленный печальный танец где-то в глубине сердца живого человека. Она счастлива - кажется его душа наконец обрела покой. Только вот.. душа была отделена от существа, что представлялся Ханом. Своим безумным «танцем» она делала больно. Было хуже, чем в прозрачной кабине, где эта же самая душа издевается над ним и нехотя ищет удобное место для того, чтобы вновь оказаться «взаперти» живого человека. Душа тоже хотела свободы. Печальная мелодия не заканчивалась, а слёзы медленно стекали по щекам блондинистого парня. Слёзы. Он не плакал. Ему было запрещено плакать – эту частичку у него нагло отобрали Боги, но кажется душа смогла добраться до бесконечной магии и крепких чар, что когда-то превратили его слёзы в нечто неизведанное, невидимое. Хан плакал, а Минхо играл. Хан лил слёзы спустя три года заточения, а Минхо смог выбраться из собственных построенных стен и страхов. Он спас этим не только себя, но и душу, что впервые за долгое время сумела пролить слезы и станцевать в печальном танце. Хан не выдерживает: он резко встаёт, открывает дверь и направляется к Ли, который только убрал руки от прекрасного инструмента, к которому не прикасался долгие годы. Он оглянулся на Хана с теплой улыбкой на лице, прекрасного понимая что тот все слышал. Впрочем, он этого и добивался. Но чего Минхо точно не ожидал, так, это заплаканного Хана, что резко ворвался в комнату. – Хен.. – он поджимает губы и подбегает к Минхо, затягивая в крепкие объятия. – Я плачу, ты представляешь. Я плачу. Черт, твоя игра.. она была безумной, х-хен, – почти заикаясь, на автомате тараторит юноша. – Хэй, ромашка.. я вижу, что ты плачешь? Но почему.. – Ли мягко поглаживает друга по голове, прикусывая губу. Он не понимал что происходит. Хан рыдал навзрыд, но что ему делать в этой ситуации, кроме как быть радом, он не понимал. – Просто, я.. я.. – хнычет блондин, немного отстраняясь. – Я очень счастлив, ты так красиво играешь, Минхо. Пожалуйста, не прекращай это дело. – Иди сюда, солнце. Я сыграл мелодию специально для тебя. Я знал что ты придёшь, – шепотом твердит Ли, крепко обнимая парнишку. – Это очень красиво.. очень.. – не сдерживает слёзы Хан. Он правда пытается хоть немного успокоить себя, но видимо у слёз появилась воля, раз они не собираются прекращаться. Он очень долго плакал в крепких объятиях Минхо. Стрелка на часах указывала на первый час ночи, а Хан только смог успокоиться. Было стыдно. Минхо отвел его на кухню и усадил за стол, наливая юноше воды. Спрашивать, что случилось - Минхо не будет, но если придется снова успокаивать блондина, он сделает все возможное, чтобы укутать его теплотой и заботой. – Прости.. я обычно не бываю таким, – хрипит Хан, хватая стакан воды двумя руками. Что-то в этой комнате изменилось, он только сейчас заметил неизвестный запах и новое освещение. – Чем тут пахнет? – Ромашка, если тебе хочется поделиться чем-нибудь, ты смело можешь приходить ко мне и плакать столько, сколько душе пожелается, – улыбается Ли и треплет мягкие волосы парня. – Спасибо… i`m worried about you - addict. – Все хорошо, – поднимается на ноги Минхо, – а пахнет здесь вот чем, – он показывает ему искусственные цветы, которые почему-то пахли апельсином. – Что это? – оживляется тут же Хан и подходит к Ли, равняясь с ним. – Я никогда не видел подобного.. Это было что-то новое для него. Один цветок находился в необычном белом горшке, на дне которого находились небольших размеров камни. Хан принюхался: пахло нотками апельсина и жасмином. Он не мог понять, что за невероятный запах преследует его. – Это искусственный цветок туберозы, оно имеет несколько значений: страсть, любовь, недолговечность..– шепчет Ли. Он смотрит прямо в глаза Хану, который кажется забыл как дышать при виде такого Минхо. – Недолговечность… – тихо повторяет Хан. Какая ирония, думает он про себя. – Звучит красиво и немного грустно, – утверждает юноша. Он делает шаг к Ли и тут же кладёт свою руку на ладонь друга, в которой находился искусственный цветок. – Самое красивое значение этого цветка знаешь какое? – Какое.. – тихо говорит Хан, не желая нарушить идиллию между ними. Они все еще находились слишком близко к друг другу. – «Чувственность – уничтожает недолговечную тень.» – цитирует Минхо, поглаживая рукой ладонь Хана. – Чувства этого цветка сильнее любого волшебства. Оно становится вечным, если два бутона туберозы срастутся в одном стебле, а это было невозможным явлением. Резкий запах этих цветов может привести к мигрени, только вот, эта боль куда сильнее обычной и в разы отличается от головной. Я читал одну волшебную историю, хочешь услышать? – Хочу. Расскажи, пожалуйста, – улыбается нежно Хан, медленно моргая. – Это была легенда о двух совсем юных бутонов туберозы. В одном стебле срослось два больших бутона, и однажды, в дождливый день, эти цветы распались – их уничтожил сильный удар дождевых капель. Стебель остался совсем один, а вот лепесткам пришлось существовать без своей опоры. Было тяжело, как и стеблю, так и бедным лепесткам, что бродили по миру без поддержки. Они были совсем маленькие, беззащитные, но знаешь, благодаря тому, что они выдержали эту боль и одинокое хождение по злобному миру – Боги цветов нашли их и позволили им встретится со своей опорой, которая уже была старенькой, еле живой. Их одиночество длилось годами, у бедного стебля больше никогда не срастались лепестки, а у потерянных лепестков, нет и не будет больше своего дома. А все потому, что они были преданы своему единственному и родному стеблю, который однажды подарил им жизнь. Их чувства и преданность оказались сильней, чем дождевые капли и человеческий мир, что мог с легкостью уничтожить их. Боги позволили им встретится, только вот.. когда они оказались рядом друг с другом, никто из них не выдержал. Боль, что копилась в них годами, в какой то миг превратилась в нечто невидимое. Их соединили, только вот.. сил на существование не было ни у лепестков, ни у старенького стебля тем более. Они погибли счастливыми, ведь больше не были одиноки. Отсюда и гласит легенда: «Чувства, смягчают даже самых жестоких, упрямых Богов». – Вау…. Это, волшебно и безумно грустно. – Я не вижу здесь грусти, думаю они втроем жили только для того, чтобы в конце встретится и умереть в один миг, все вместе. – Но они умерли, исчезли, их больше нет.. – спорит Хан. – Они в сердцах у миллионов людей. Из аромата туберозы делают кучу парфюмов, искусственные произведения, рисунки, и прочее.. они живут в нашем мире спустя несколько столетий. Вот насколько волшебной была эта история. Чтобы углубиться в мир цветов, первое что нужно знать – это легенду о туберозе. – Не буду с тобой спорить, наверное ты прав. Мне нравится, что они все еще живут в сердцах у многих людей. Но если честно, я никогда не слышал о них.. – Это древняя легенда, разумеется ты о ней не знал. Зато теперь ты понимаешь, что не стоит акцентировать внимание на «недолговечности». Они вечные. Долговечны в наших сердцах, теперь и в твоём тоже. – Минхо аккуратно касается сердца Хана и наклоняется к тому месту, где билось его сердце. – Что ты.. – Оно сильно бьётся, – шепчет Минхо и прикасается губами к шелковой рубашке Хана. Он поцеловал то место и продолжал находится в таком положении еще секунд двадцать. – Минхо… – Позволь постоять так немного, – утверждает Ли, прислоняясь к груди младшего своим лбом. Сердце друга бешено билось, и возможно, теперь это новый любимый звук, который Минхо когда-либо хотел слышать. Тишину ночи нарушало лишь тиканье часов и громкое бешеное сердце двух душ, которым хотелось сказать слишком многое, но из-за собственных страхов никто не решался выбраться из собственных связанных цепей. Проще было спрятать свои мысли глубоко в себе и не думать о предстоящем будущем, ведь.. ни один из них еще не разобрался в своих чувствах, чтобы громко твердить о них. Ночь прошла быстро: сегодня ромашке можно было снова оставить один цветок у окна старшего. Ночь была странной, а вопросов слишком много. Еще история Минхо никак не могла выйти из головы блондинистого парня. Он снова в мире Богов. Снова одно и тоже, но на удивление, Хан в этот раз не забыл аромат туберозы. Он все еще находился где-то в его сознании, хотя кабинка давно должна была забрать у него не только душу, но и любое обоняние. Странно. – Ты плакал? – громко восклицает Хван Хёнджин. – О боже, но как.. – его рот был открыт, а фигура в красном халате была слишком великолепной. – Да, я сам не понимаю как.. – Хани, я правильно все услышала? – тут же налетает на него Богиня васильков. Она была в шикарном фиолетовом платье: оно было длинным и шелковым, волосы её распущены, а наверху, как обычно сияла золотая диадема. – Да.. я просто услышал его игру на фортепиано и заплакал. Потом рыдал в его руках больше часа.. – шепчет Хан. – Но это не самое странное, Тэ. – В смысле, что еще? – настораживается Богиня. – Я чувствую запах туберозы – искусственный цветок, который показал мне Минхо сегодня. – Ахринеть. – по слогам треплет Хёнджин. Он все еще стоял с открытым ртом. – Я даже не знаю что сказать.. я в шоке, Хани, – твердит Богиня, поджимая губы. Возможно, это хороший знак, а может быть и вовсе – хуже, чем просто плохой. – Сиди здесь, я скоро вернусь. Длинное шелковое платье касалось бесконечного пола, на котором веками хранился запах самых разных в мире цветов. Богиня Васильков проходила сквозь всю вселенную их мира, ветер обдувал ее волосы, а Боги, что встречали её по пути, шокировались и поклонялись ей в знак уважения. Тэён была одной из самых красивых и уважаемых богинь в мире цветов. Она ускорила шаг. Было слишком странно то, что происходит с ромашкой, которого она полюбила, как родную частичку себя. Тэён за него жизнь готова отдать и если её предположения верны, она ни за что не позволит этому случится. Двери в огромное здание, где расположился главный Бог царства цветов, со свистом открылись. Бог расположился на своем любимом розовом кресле; он сидел отвернувшись к двери – наблюдал за миром через импровизирующее окно-камеру, в котором был заметен каждый из мира цветов. – Господин Со, можем ли мы поговорить, – твердит Тэён, тут же кланяясь. Бог был уважаем всеми. – Моя сама драгоценная богиня пожаловала, проходи дорогая. Может, хочешь чаю из ромашки? – ухмыляется Бог. Сукин сын, специально ведь делает, прекрасно понимая из-за кого она пришла сюда. – Нет, спасибо. Что вы задумали? – не выдерживает Ким, сразу же переходя на строгий тон. – Вы хотите разрушить Хана, верно? Хотите превратить его в прах и забрать у него последней шанс на жизнь? – Оу, дорогая.. как жаль, что ты снова пришла ко мне из-за несносного парнишки, – вздыхает Со Чанбин. Атмосфера в кабинете накалялась, а цветки в горшках мигом сомкнули своими лепестками, боясь пошевелиться. – Говорите. Я знаю, что вы так просто не позволите ему вернуться. – Ну почему же ты так думаешь, золотце мое? – Потому что вы не щадите тех, кто не кается в содеянном. Вы все еще злы на ребенка, который даже понятия не имел что творил. Сейчас ему правда жаль, прошу вас, не отбирайте у него последний шанс. – Я все еще зол, верно. Но то, что с ним происходит не моих рук дело, я прежде всего Бог и контролировать чувства, его душу, я не могу. Это не по моей части. – Что? Тогда.. – ничего не понимает Ким. – Возможно, он сам сможет обрести свое счастье и без нашей помощи. Знаешь, какая у Богов цветов есть непосильная задача? – Богиня хмыкнула в знак согласия, – мы неподвластны под чарами судьбы. Судьба нам не игрок, мы даже не можем допустить мысли о том, чтобы побороться с ней. – Вы имеете ввиду? – предполагает Тэён. – Да, они созданы судьбой и если судьба решит оставить их вместе и подарить счастливый конец, значит его ждет более жесткое испытание. Только теперь, роль будут играть его чувства, а не дикое желание вернуться к жизни, – вздыхает Бог, тепло улыбаясь. – Ему об этом не слово, он не должен знать. – Но, – возражает Богиня. – Ким Тэен! Сколько ты еще будешь меня ослушиваться, а ? Быстро садись и выпей чаю со мной. – Хорошо, я поняла.. Судьба.. она тоже будет бороться за счастье двух одиноких и блуждающих по огромному миру душ.