night happiness

***

Три года назад. Первые месяцы Хана в заточении богов. – Хочешь я расскажу тебе трагичную историю одной любви? – бог красных тюльпанов сидел вместе с Ханом на крыше неизвестного ему здания, полностью свесив ноги в пропасть, наблюдая за небом, которое не прекращало лить свои слезы. – Хочу... – вздыхает Хан, пытаясь осознать все произошедшее и привыкнуть к новому миру. – Наверное мне за это влетит, но я хочу, чтобы ты знал эту историю, – бог с красными волосами горько ухмыльнулся, поворачивая слегка голову в сторону собеседника. – Боги цветов тоже были когда-то людьми. – Что? – сразу же оживился Хан, – но как? – Слушай и не перебивай, – отрезал бог тюльпанов и продолжил, – пару сотен лет тому назад, на этот свет появились боги цветов. Они были такими же людьми, как и ты. Совершали ошибки, могли гулять до поздней ночи, пить, встречаться с людьми и всякое прочее, что делают обычные люди. Каждому из нас когда-то был дан шанс вновь стать человеком. То-есть... все не было так жестоко, как у тебя конечно, и наши предки могли превращаться в цветы на некоторое время, а после существовать как обычные невидимые люди, что-то сродни бродячим призракам. Обычные люди превращались в богов цветов по некоторым причинам: первое - совершив самоубийство. У каждого в этом мире человека есть свой собственный цветок и, если быть честным, их гораздо больше, чем вы, люди, думаете. Они уберегают и дают самоубийце второй шанс, а если он не попытает его, то он становится богом цветов без единого шанса на видимость, но уже как наказание за обрывание своей жизни. Второе - совершив ошибку и тяжко сожалеть о ней. – Ошибку? – спрашивает тихо Хан, боясь нарушить момент. – Да. Ошибку. На тот момент богов цветов было очень мало, но им нужны были существа, которые будут охранять каждый цветок в этой огромной вселенной, поэтому они создали несколько правил и, если человек осознанно совершит ошибку, испортив хоть один цветок, который ему не принадлежит, то боги имеют полное право забрать человека к себе. Плюс к этому, если человек до такой степени глупый, что сожалеет о содеянном настолько сильно, раз готов покончить со своей жизнью, мечтая прожить тот момент снова, боги их забирают к себе, наказывая таким образом. Так и случилось в этой трагичной истории любви. Сомил на тот момент был уже взрослым человеком, кажется ему было 22 года. Он на своей дорогой машине переехал большущее поле цветов, а все это из-за сожаления и неспособности ответить своему лучшему другу взаимностью, которого он очень уважал. – Это же... – Просил же не перебивать, – возмущается недовольно бог, скрещивая руки. – Прости.. Больше не буду, продолжай. – Глупый, – ухмыляется бог, тяжело сглатывая, – все боги его очень любили, он был лучом света в нашем прекрасном царстве, среди запаха свежих цветов. Он умел превращаться в ромашки, улыбался любой мелочи или глупому рассказу от других богов. Он был настолько морально сильным человеком, что никогда не сдавался и продолжал делать все ради того, чтобы его ромашка однажды вновь смогла превратиться в человека. Прошло время, он нашел свою любовь представляешь? - вздыхает Бог, пытаясь совладать с эмоциями. – Любовь среди колючих синих роз... – О боже... – Ага, такая же реакция. Он мечтал выбраться из заточения, а боги настолько сильно его любили и уважали, что дали шанс двум влюбленным стать людьми и обрести счастье в мире человечества. Его возлюбленный был Богом синих роз, совершившим однажды самоубийство, – он выдерживает минутную паузу, прежде чем продолжить,– это был последний день их существования, как Бога ромашек, и, как Бога синих роз. И знаешь, в такие моменты, любой Бог или Богиня становятся слишком хрупкими, их способен разрушить даже маленький шелест ветра и, если его уничтожить, шанса на спасение нет ни единого. Оно просто превратится в прах. Бог ромашек в тот день решил провести свои последние часы рядом с поляной своего возлюбленного и дождаться его, чтобы превратиться в людей вместе. Но какой-то совершенно незнакомый и несносный мальчишка решил зачем-то проиграть и разрушить единственный цветок ромашки, что вот-вот мог обрести второй шанс на жизнь. Бог синих роз наблюдал как его возлюбленного и самого важного в мире существа, ломают, превращая в прах. Он наблюдал, как рушится не сердцевина обычной ромашки, а душа почти живого человека, мечтавшая наконец получить свои заслуженные крылья и свободу. Он видел, как хрупка была его личность, и горько понимал, что уничтожили не только душу почти живого человека, но и его самого. Они не успели обрести свое счастье. А шанса на спасение больше не было, он просто исчез, превратившись в прах. – Что... что случилось с богом синих роз? – тяжело сглатывает Хан, пытаясь сдержать огромный ком в горле. – Довольно иронично, он мечтал исчезнуть снова, как когда-то оборвал дни своей жизни. Боги смирились и превратили его в прах, а синих роз в нашем царстве больше нет. Да и ромашек в принципе не должно было быть, это тебе как наказание за содеянное позволили жить ромашками. – Спасибо что рассказал мне это... – Я тебя не жалею, и ты, если честно, мне вовсе не нравишься, мне даже интересно узнать твою судьбу: дадут ли боги тебе шанс на освобождение или превратят в прах, а что еще хуже заставят вечно существовать без малейшего шанса на движения. Как бездыханную куклу. Не ной больше. Ты совершил огромную ошибку, Хан. Я рассказал тебе эту историю, чтобы ты наконец осознал это и перестал повторять о том, насколько “жестоко” с тобой поступают. Хан на это ничего не ответил, пытаясь заглушить ноющее чувство в груди глубокими вздохами. Он виноват. И он прекрасно это понимает.

***

– Ты настолько счастлив? – пытаясь сдержать свою улыбку, шепотом спрашивает Богиня васильков. – Конечно я счастлив! Черт возьми он даже сказал, что эти ромашки прекрасны, – слишком возбужденно рассказывает Хан, прыгая по комнате туда-сюда. – Он может меня видеть, Тэ... – Мои поздравления, Хан. Найди свое настоящее счастье и выберись отсюда живым, я буду в это верить, – искренне улыбается Богиня васильков, сдерживая слезы на глазах. – Спасибо тебе за все, Тэен. Я очень благодарен тебе, правда... – грустно вздыхает молодой человек, вспоминая о содеянном. – Ты еще совсем ребенок. Будь счастлив, ведь ты, прежде всего, – человек. А людям не место в нашем мире цветов. Надеюсь, ты не упустишь этот шанс, Хан, и твое имя вновь произнесут с самой настоящей искренностью. – Я сделаю для этого все возможное...

***

– Почему... Почему я больше не могу оставлять записки и свои ромашки ему? – громко возмущается Хан, когда наступило очередное “утро” в их царстве. Он уснул у Минхо, чувство теплоты в миг исчезло, как только стрелка на часах указала на шесть утра. – С ума сошел? Ты собрался ему раскрыть все детали, глупый ты ребенок, а! – тяжело вздыхает Тэен, выпивая залпом бутылку чего-то жидкого и блестящего. – Послушай, Хан, тебе дали единственный шанс, и ты не должен так бестактно относиться к своей миссии. Если боги узнают, что ты даешь человеку такие огромные подсказки, они тут же исключат тебя и все, этот парень никогда не узнает твое имя, а Боги еще больше разозлятся. – Но... – Не перебивай, – отрезает богиня, хватаясь за светлые волосы руками, - два цветка твоих ромашек и два листочка с подсказками о твоем имени должны были быть у человека только на третьей неделе вашего общения, а ты что сделал? Ты слишком жаден, Хан. Прошло всего два дня, нельзя так шибко раскрывать себя. Пойми уже наконец, в нашем мире нет поблажек! – Богиня тяжело вздыхает, поднимая свой взгляд на мальчишку. – Все. Больше ни одного цветка и ни одной записки, ясно ? Иначе.. будет очень плохо. – Я понял.. Прости, Тэ, – опускает голову Хан, явно сожалея.

***

Семь минут давались на то, чтобы восстановить свой образ и придать существу человеческое обличие и видимость. Сказать честно – начало этого этапа было болезненным. Около трех минут Хан мог биться в истерике от боли, а остальные четыре были уже более терпимы, и он смело мог появляться в тепле дома своего нового друга – Ли Минхо. Минхо был довольно мягким и добросердечным, хоть и достаточно апатичным человеком. Он мог долго смотреть в одну точку и молчать до тех пор, пока Хан первым не нарушит между ними тишину. Хан чувствовал себя рядом с ним очень уютно, он впервые смог ощутить тепло родного дома и выпить самый вкусный в мире домашний кофе, о котором трещали все его одноклассники когда-то в прошлом. Три года Хан был взаперти. Он уже и забыл какого это - общаться с людьми и быть видимым для кого-то, помимо летающих и исчезающих в никуда богов. За все три года заточения Хан понял и осознал одну очень важную для себя вещь: нужно ценить жизнь. Какой бы она не была. Хан ценит то, какой шанс подарил ему Минхо и он будет наслаждаться каждым своим произнесенным словом, каждой прогулкой, да черт возьми, он будет радоваться даже тому, что сможет выпить обычной воды в доме у человека. Жизнь не стоит того, чтобы тратить ее на никому не нужные загоны и сомнения. Вторую ночь подряд он засыпал в комнате у Минхо, и ему было настолько тепло, он так сильно был счастлив с этим человеком, что в конце концов перестал давать отчет своим действиям. Хан сам по себе довольно прямой человек, делающий то, что ему придет в голову. Жизнь для него была слишком кратковременной, и он прекрасно понимал, что если будет тратить свое время на такие вопросы как: “ а что если? ”, “ а может не стоит...”, тогда жизнь исчезнет на глазах, а он так и будет сожалеть о том, чего когда-то не сделал или испугался. Поэтому блондин просто делает и даже не думает о последствиях. Да, таким образом он начал с легкостью целовать Минхо, хотя тот в принципе особо и не сопротивляется безумным действиям младшего. Время идет. Ночные прогулки и посиделки двух друзей с каждым новым разом превращаются в какие-то романтические истории. Ли угощает его вкусной едой и даже малиновым пирогом, и если бы Хан умел лить слезы, что в мире цветов наказанным запрещено, он бы расплакался прямо тогда, после первого съеденного кусочка вкусного мяса или долгожданного малинового джема, о котором он так долго мечтал. Если бы он только мог плакать, он бы рыдал в три ручья, как только взял в свои руки тяжелую и невероятно красивую гитару. В прошлом он много играл. А в средних классах вообще брал специальные уроки по вокалу, чтобы уметь не только играть красивые мелодии, но и петь живым голосом. Если бы у него была возможность, он не смог бы сдержать слез после того, как Ли попросил у него дать обещание о том, что он останется с ним и будет всегда рядом. Он бы разрыдался как ребенок, потерявший в толпе свою родную мать или другого близкого человека, ведь Хан никогда не сможет дать это обещание... Блондин уже смирился с тем, что он исчезнет, и никакого шанса на спасение у него нет. Даже Минхо не сможет усмирить гнев самого главного и авторитетного бога в мире цветов. Боги слишком жестоки, а Хан не глупый ребенок и прекрасно все понимает. Он благодарен хотя бы за такую возможность, почувствовать себя наконец нужным и живым человеком. Пусть и на один месяц. Только вот реалии происходящего оказываются слишком жестоки и теперь Хану страшно. Ему страшно, ведь если Ли полюбит его и привяжется к нему, то он не сможет простить себе этого. Мир будет жесток не только к Хану, но и к самому Минхо, ведь он каждую ночь будет ожидать младшего и ему наверняка будет больно, когда окно в его комнате никогда больше не откроется и в дом не залетит блондинистый парнишка с красным от холода носом и с не менее красивыми ромашками в руках. Ему будет больно, ведь Хан больше никогда не вернется, оставив после себя лишь последние дни уходящего года и аромат свежих цветов. А рассказать всю правду Хан не имеет права. Он осознанно причиняет боль своему уже родному и, наверное, единственному столь близкому человеку, а сделать с этим ничего не может, ведь это его наказание. Наказание, за которое он расплачивается самым жестоким способом. Хан не боится признать свои чувства. Он боится, что станет для Ли тем самым смыслом, любовью, да чуть ли не воздухом, о котором твердили боги, обещая дать шанс на свободную жизнь.