Уроборос

Из дневника Николаса Фламеля: «Он любопытен, словно ребёнок. Всё, что могло его заинтересовать, подвергалось тщательному анализу, особенно магические существа. О, он обожает изучение магии. Помню он как-то обмолвился, что с Магией у них холодный нейтралитет: они следуют разным законам, но слишком интересны друг другу, чтобы одна выгнала другого окончательно. Однажды он сказал: «Истина ненавидит Магию, потому что в её основе нет логики, а в принципах существования – логической последовательности, нет упорядоченности. Его раздражает, когда я ухожу сюда. Это забавно, ведь мы одинаково любознательны...» Он никогда не плакал. Я осознал это только тогда, когда впервые увидел его слёзы. Это было ужасно. Осознание ударило меня с такой силой и причинило столько боли, что я предпочёл бы стереть себе память и не помнить той ужасной ночи. Тот пронзительный крик нес в себе столько боли, столько безутешного горя, что разрывалось сердце. Он рыдал, его тело сотрясали сильные судороги. Я прижал его к себе, пытаясь успокоить. Я не знал тогда, что принесло ему столько безудержных мучительных эмоций. А потом он завыл протяжно на одной высокой ноте и провалился в беспамятство. Беспамятство перешло в очень долгий сон. Его тело застыло в стазисе. Я множество раз видел это, но никогда зрелище не казалось мне столь тревожным». Что ж, Гарри думал, что этот день не принесёт больше странностей в его жизнь, но вероятно, кто-то свыше решил впихнуть норму странностей за три месяца в одни-единственные несчастные сутки. Оказывается Дамблдор умеет заплетать косички, и не обычные, а целое произведение искусства. Оказывается «Эдвард Элрик» старше Хогвартса. Оказывается, что Николас Фламель с подачи «Эдварда Элрика» познакомился с Пернеллой, и именно тогда он преподавал трансфигурацию в Шамбартоне. В этот странный день можно было многие предложения начать со слова «оказывается». Гарри чувствовал нарастающую головную боль и старался отстраниться пока сидящая рядом Гермиона обстреливала Элрика бесконечным потоком вопросов. Рон жевал булочку с бессмысленным взглядом, отключившись от мира где-то в начале беседы. В разговоре мелькнуло упоминание, что Элрик преподавал зельеварение в Хогвартсе, к потоку вопросов подключился Снейп. О Мерлин. – Моя основная специализация - алхимия, но говорят, что алхимия родилась на кухне, – говоря это, Элрик посмеивался, – то же можно сказать и о зельеварении, – Снейп возмущённо дёрнул бровью, но смолчал, – кстати профессор Снейп, меня долгое время здесь не было, я бы хотел обсудить позже с вами новшества этого чудного предмета. Снейп кивнул. Близнецы переглянулся и идеально синхронизировались, планомерно уничтожая пачку печенья. Джини с возмущённым пыхтением отвоёвывала пару штук, не забывая, тем не менее, наблюдать за происходящим. Возможно, она жалела, что у неё нет пары лишних ушей. Гарри всё же осмелился задать жгущий язык вопрос: – Мистер Элрик, почему вы называете профессора Дамблдора Брайаном? В комнате стало так тихо, что можно было услышать биение сердца. Дамблдор, покраснев, продолжил заплетать волосы Элрика, с тихим щелчком закрепив очередное украшение из шкатулки. Элрик захихикал, Дамблдор покраснел ещё сильнее, присутствующие в комнате с интересом ждали ответа. У Гарри было стойкое ощущение, что ничего они не получат. Так и вышло. Не получили. Элрик ловко увёл течение разговора в другое русло, кстати не менее интересное – речь зашла об основателях Хогвартса. Пожалуй, каждого присутствующего шокировало, что Слизерин с Гриффиндором были закадычными друзьями и соперничали без малейших признаков ненависти друг к другу. Гермиона невольно подумала, что если бы не тот-кого-нельзя-называть, они, вероятно могли бы дружить со змеями. Хитрость и амбициозность, но эти качества почему-то приписали отъявленным мерзавцем. Чистое предубеждение остальных домов не дало и шанса детям змей. – О, кстати, первое время Салазар травил меня всем, что его гениальные мозги могли придумать, было забавно, – мистер Элрик ностальгически улыбнулся. Гермиона побелела как мел, Рон, подавившись, закашлялся, а Снейп выглядел настолько удивлённым, что его брови, казалось, вот-вот грозились скрыться в шевелюре. Тем временем гость продолжал рассказ: – Ровена однажды его за это избила учебником трансфигурации, кстати рукописным и очень тяжёлым. Салазар тогда шифроваться лучше стал, но попыток своих не бросил. Поначалу, по крайней мере. Даже это не спасло. Хлопок аппарации прервал рассказ. Элрик болезненно скривился, Дамблдор защёлкнул последнюю заколку, и в комнату зашёл Люпин. – О, Истина. Оборотень, обращённый ещё ребёнком! Люпин дёрнулся, Сириус насторожился, и его глаза загорелись, на мгновение показалось, будто он вот-вот в бой ринется. Гарри уже рот открыл, чтобы хотя бы словесно защитить Ремуса. Но не успел. Эдвард резко метнул в Люпина неизвестно откуда взявшийся в руках серебряный гвоздь, который воткнулся по самую шляпку меж бровей. Люпин упал на пол без чувств. Сириус закричал, метнувшись к другу, Муди выругался и начал сыпать проклятиями в Элрика, но, опять-таки, безуспешно. Дети, перепуганные и бледные не знали куда деться: Гарри потянулся за палочкой, Гермиона последовала его примеру, Рон и Джинни просто замерли в ступоре. Именно в этот момент Люпин со стоном сел, держась за голову, и все застыли будто в комнате поставили сцену на паузе в магловском фильме. Гарри подумалось, что это на редкость дурацкое сравнение, но долго думать об этом было некогда. Всё снова пришло в движение. Сириус тряс друга, как тряпичную куклу и спрашивал, как тот себя чувствует. – Ой да всё с ним нормально, – негромко отозвался Элрик со своего места, поправляя заплетённые волосы. – Я всего лишь стабилизировал его обороты, чего так паниковать? – А можно сначала сказать, а потом сделать? – прошипел Грюм рассерженно, только сейчас убирая палочку. Элрик задумчиво посмотрел на аврора, а Дамблдор с лёгкой улыбкой покачал головой. Ослепительно улыбнувшись, Эдвард искренне ответил: – Нет, так неинтересно. – Неинтересно??? – взорвался Рон, наконец, выпадая из ступор. – А пугать всех так интересно? Улыбка Элрика стала шире. Ремус рассеяно тёр серебряную точку на лбу, а Гарри решил подойти ближе, хотя страх до конца так и не прошёл. – Думаю, вам остаётся лишь привыкнуть к такому поведению, – с улыбкой сказал Дамблдор. – Потому что я хотел бы предложить тебе, Эдвард, снова преподавать в Хогвартсе. Гермиона обречённо поняла – если этот мистер Элрик согласится, то шутки близнецов перейдут в категорию лёгких забав. Причём сразу для всей школы. Если не для магического мира.