Уроборос

Отрывок из дневника Фламеля:       «Он ненавидит пророчества и тех, кто их изрекает.       Прошло немало времени с тех пор, как я узнал об этом, с тех пор, когда он объяснил причины своей вящей неприязни. И это заставило меня задуматься о многих-многих вещах; тех, которые произошли, и тех, которым ещё только предстояло случиться...»       Дамблдор всегда чувствовал себя рядом с Уроборосом маленьким ребёнком, которому впервые показали чудо, чудо в человеческом обличии. И сейчас оно было, мягко говоря, весьма недовольно. Чай в кружке вскипел и тут же обратился льдом, по тонкому фарфору побежали трещины, от резкой смены температур.       Дамблдор поёжился и вздохнул, он должен был заранее предугадать такую реакцию, какой облик бы не принял Уроборос – одно оставалось неизменно – ненависть к пророчествам.       – Ты не только поверил какой-то шарлатанке, но и позволил воплотить сказанное в жизнь, да и ещё и сам повёлся?! Ты, что, пока меня не было свои мозги в кислоте сварил, Альбус?       Доски протестующе заскрипели от резкой смены давления, красные искры заплясали по комнате, корёжа всё до чего прикасались. Кровь струйками полилась из носа и запачкала мантию.       – Тебе всего лишь надо было подтереть память двум людям, и этого идиотизма бы не произошло. Никаких воскрешений, никаких брошенных детей, никаких лишних смертей. А ты, старый идиот, в игру решил сыграть! И как, понравилось? Ты стольким людям жизнь испортил! Если бы ты подсунул рецепт философского камня тому идиоту, то тот бы умер как только запустил массив, но ты себя кукловодом посчитал.       Эдвард протянул Дамблдору платок. Его глаза все ещё холодно блестели, пусть он уже и успокаивался.       – Глупый ребёнок! Сколько дерьма теперь за тобой разгребать.       Эдвард тяжело вздохнул и запустил массивы, приводя комнату в порядок.       - Завтра на суде ты защитишь мальчишку, а также объявишь имя нового профессора зельеварения, а на место профессора ЗОТИ поставишь того черноволосого с мрачной миной, из него выйдет толк. Понял? – холодно поинтересовался он, скрестив руки на груди, а после сделал несколько шагов к окну.       Дамблдор кивнул, тихо пробормотав слова благодарности. Не прощён, но и не убит. Пока можно выдохнуть.

***

             В министерстве царил самый настоящий хаос. Волшебники и волшебницы метались по этажам будто от этого зависели их жизни. Конверты стайками носились над головами, повышая градус раздражения и запутывая ещё сильнее. Гарри ошеломлённо вертел головой, обескураженный и сбитый с толку. Подобное он видел впервые. В водовороте суматохи какой-то служащий схватил его за руку и потащил к лифтам. Уже в кабине он узнал, что служащего за ним послали, потому что место заседания было перенесено.       В зале суда, полном народу, его встретили нервно потеющий министр Фадж и члены Визенгамота. Все они выглядели так, будто всю ночь без продыху работали как кони с горящими углями под ногами в качестве мотивации.       – Гарри Джеймс Поттер, вы обвиняетесь в незаконном применении магии в присутствии маггла, а также в применении магии вне стен Хогвартса несовершеннолетним. Вы признаёте свою вину?       – Да, сэр, но я защищался от дементоров!       Лицо Фаджа скривилось, будто он съел лимон, волшебники зашептались между собой, недоверчиво переглядываясь. Министр выдавил устало-насмешливую улыбку:       – Дементоры охраняют Азкабан! Они не могли покинуть свой пост, это немыслимо!       – Дементоры покинули свой пост? Как интересно...       Оглушительная тишина вдруг накрыла зал. Фадж с ужасом уставился на кого-то позади Гарри. Поддавшись любопытству, мальчик повернулся. Позади него, сцепив руки за спиной, стоял Эдвард Элрик. Его одежда была простой, и даже больше, она была маггловской, чёрные брюки, белая рубашка и – «Вау, - подумал Гарри, – профессор Дамблдор невероятен в плетении сложных причёсок» – изящно заплетённые косы. Золотые глаза казались холодными и бездушными, словно стекло на морозе. Лёгким шагом Эдвард приблизился к Гарри и встал рядом, выпрямился и окинул взглядом зал. Розовое недоразумение, сидящее рядом с министром, заверещало своим писклявым девичьим голосом, и разом ухудшило обстановку:       – Молодой человек, – снисходительно начала она, окинув новоприбывшего брезгливым взглядом. – Это закрытое заседание, вы не можете здесь присутствовать!       – О, правда? – уровень сарказма в его голосе заставил бы Малфоя-старшего давиться от зависти. Женщина в розовом – Гарри не знал её имени, но заранее решил, что оно у неё наверняка ужасное, самой женщине под стать – покраснела от ярости.       – Что вы себе позволяете!? Покиньте помещение немедленно, невоспитанный маггл!       И Уроборос улыбнулся.       Если бы у Смерти было воплощение, то она улыбалась его губами, смотрела его глазами и говорила его голосом.       Кто-то выдернул Гарри из неудобного стула и вывел в коридор. Мистер Уизли дрожащей рукой взъерошил волосы Гарри. В его глазах читались ужас и беспокойство. Взяв мальчика за руку, мужчина быстрым шагом направился к лифту и повел его за собой.       Гарри хотел вернутся в зал суда и увидеть чем всё закончится, но что-то в нём тряслось от ужаса лишь о мысли открыть дверь, пока там находится ОН.       Артур практически летел по коридору, таща за собой Гарри. Они залетели в лифт, дверь захлопнулась. Они успели добраться до атриума, когда вой защитных заклинаний оглушил и дезориентировал. Здание задрожало и жалостливо застонало, просев на один этаж. Люди падали и спотыкались, заклинания сплетались в причудливое светопредставление. Уизли-старший во всеобщей панике добрался до камина и торопливо пробормотал нужный адрес, лишь надеясь, что в спешке произнёс все правильно. Зелёное пламя поглотило их и выплюнуло в особняке Блэков.