Queen's love

Закатный свет просачивался сквозь окна замка и натыкался на горящие свечи. Те слабо освещали богато уставленную комнату и два тела, сведённые в единую линию — темноволосую женщину у изголовья кровати и девушку, расположившуюся меж её бёдер. Её пальцы поглаживали обнажённую талию и линии рёбер, ведущие к груди, скрытой полупрозрачным шёлком. Женщина с чудными чертами лица и, как это правильно говорят о возрасте — в полном расцвете сил, перебирала рукой пышные рыжие волосы, изредка поворачивая голову и прислушиваясь к шагам в коридоре. Среди них ни одного знакомого и заставляющего сорваться с места. Королева знала: Он сегодня не придёт. — Куда Их Величество постоянно уходит? В углу комнаты — наспех сброшенная куртка из кожи и часть доспехов, полагавшаяся стражам замка, на столе возле окна — металлический набедренник и туника. И всё это принадлежало воину, лежащему между ног правительницы и целующему её обнажённый живот. Королева только улыбнулась и глубже зарылась пальцами в пушистые волосы — мягкие, густые, днём искрящиеся на солнце, а сейчас поблёскивающие золотом в отблесках закатных лучей — но их обладательница решительно подняла голову и беспокойный взгляд светло-голубых глаз. — Куда? Их Величество может пропадать много где. Особенно сейчас, когда на Него обрушилась тонна работы и Он целые дни проводит за письменным столом, а ночи — в библиотеке над книгами. И хотя у королевы были свои предположения, где (а именно в чьей постели) находился супруг в столь позднее время, она бы не стала говорить о догадках любовнице. Женщина поднялась на подушках, чем заставила девушку подтянуться за собой, и погладила её по щеке, за что получила поцелуи в нежную ладонь. — И у королей есть тайны, Марселайн, — она прошлась пальцами от подбородка к уху, где заправила непослушный рыжий локон, — и о них лучше не распространяться. Марселайн долго смотрела ей в глаза, закусив губу. Всегда вспыльчивая и резкая, в королевских руках она ненадолго затихала (насколько это было возможно), чтобы через час вырываться в коридоры замка и продолжать нести службу. Прятаться среди бесконечных стен, чтобы сначала дойти до спальни, а затем добраться из неё обратно на пост, было куда проще, когда Марселайн дежурила возле дверей в личные покои. Если, конечно, к ней в напарники не ставили кого-то, особенно дотошно исполняющего свои обязанности. Когда за дверьми послышались глухие шаги, Марселайн вздрогнула и приподняла голову, но положила ту обратно на живот королевы, ведомая её рукой. — Он не вернётся так рано, — она взяла Марселайн за подбородок и взглянула ей в глаза, — что тебя беспокоит, душа моя? Марселайн закрыла глаза. Потом села, скидывая с себя покрывала и обнажая молодую грудь. Перебралась к Королеве на бедра, обхватив их ногами, и положила руки ей на плечи и шею, из-за чего шёлковая накидка чуть сползла с королевы и открыла ключицы. Та лишь коротко выдохнула и взяла Марселайн за запястья, когда она наклонилась и поцеловала её. — Я у Вас одна? — спросила Марселайн, когда отстранилась, и сглотнула, — Ваше Величество? — Единственная. И неповторимая, — Её Величество мягко улыбнулась и потянулась, чтобы поцеловать девушку, но она отвернула голову. Тогда королева приподнялась на подушках, из-за чего шёлковая накидка совсем слетела с тела, погладила Марселайн по шее, просящим движением повернула её к себе и поцеловала, — только ты среди женщин и только Он среди мужчин, и больше никого. Марселайн молчала. Взгляд останавливался то на глубоких глазах королевы, то на её груди, то перебегал на смятые простыни и тянулся к двери. Слишком надолго она задерживается здесь, слишком часто приходит, но разве можно не приходить, когда тебя приглашает сама королева? — А я у тебя? одна? — её размышления прервали, и Марселайн взглянула на правительницу, которая поглаживала предплечья своей защитницы. В глазах — то ли улыбка, то ли усмешка, мягкая, как и всегда. Девушка склонилась над ней, одной рукой упершись в спальное ложе, а другой трогая изящную шею, пока королевские руки придерживали её за запястье. — У меня может быть только одна королева, — Марселайн поцеловала её в щёку и отстранилась, чтобы слезть с бёдер и лечь рядом. Королева тихо засмеялась и повернулась на бок, где потянулась к рыжим волосам. — Но если у тебя кто-то появится, я не буду противиться, — она погладила девушку тыльной стороной ладони, а та сглотнула и отвела взгляд, устраиваясь удобнее на подушках, — тебе ещё предстоит устроить свою дальнейшую жизнь. Марселайн знала, что, пока она приходит в эту комнату и встречает взглядом обворожительную и тёплую улыбку, никакой «дальнейшей жизни» у неё построить не получится. Не считая, конечно, повышения в должности, о котором она старательно молчала, но на которое королева изредка намекала. О каком повышении можно думать, когда нарушаешь бесчисленное количество законов, едва касаясь своей возлюбленной? Марселайн давно перестала считать, сколько раз и за какие преступления ей должны уже были отрубить голову. Отсутствие нарушений означало бы преступление против самой себя, и на такое она не согласна. Разве возможно не переступать порог этой комнаты по первому зову госпожи? Здесь тепло и мягко, и Марселайн готова нарушить ещё столько же запретов, сколько уже нарушила, только чтобы вновь оказаться в по-королевски нежных ласках. И только один вопрос день за днём не давал ей полностью расслабиться в объятиях: — Думаете, Он знает? Королева протянула руки и сейчас гладила большим пальцем шею, покрытую бледными веснушками. — Думаю, Он знает обо мне столько же, сколько и я о нём. Марселайн нахмурила густые брови и сжала губы. Руки, до этого касавшиеся живота королевы, она притянула к себе. — Вы не ответили. — Даже если Он и догадывается, то ничего не говорит. Ему никогда не хватало… м-м… — королева окинула взглядом золотистый балдахин над кроватью, — проницательности. — Совершенно ничего не говорит? — Иногда просит поменять простыни в постели, — она засмеялась и в последний раз погладила Марселайн перед тем, как та села на кровати. Рыжие растрёпанные волосы заструились до лопаток, скрывая едва тронутые веснушками плечи. Короткие волосы — обязательное условие для всех стражей и стражниц… было. Пока королева не начала день ото дня трогать голову Марселайн, а та не призналась, что хотела бы иметь волосы немного длиннее. Она обернулась через плечо: — Я правда хочу знать, Ваше Величество. Королева улыбнулась, будто ребёнку, которому нужно объяснять очевидные вещи, и тоже села. — Я и говорю правду. Думаешь, почему я заказала новые ткани из Фландрии? Марселайн покраснела и отвернулась, не желая видеть, как королева сдерживает смех улыбкой. После медленно слезла на холодный пол, взяла с края кровати чулки и подняла взгляд. — Вы не будете столь добры и великодушны, Ваше Величество, чтобы помочь мне одеться? Надевать доспехи тяжело, неприятно и муторно, но это последнее действие перед прощальным поцелуем и выходом из спальни. После него Марселайн останется только идти по бесконечным холодным коридорам, забитым работой, проникающим сквозь окна робким светом и ожиданием следующей встречи, а королеве — надеть ночное бельё и лечь в кровать, дожидаясь своего законного супруга.