Пустота

Он уже давольно долго лежал на кровати, утопая в собственных мыслях и слушая монотонный, еле различимый диалог из соседней комнаты. Стеклянный взгляд упёрт в потолок, руки расслабленны, а губы сжаты в тонкую линию. Сероватые волосы разбросаны по подушке и не калышатся ни единым порывом сквозняка. Он выглядит, как статуя. Он устал. Невероятно устал, даже пропустил очередную лекцию в универе, которую знает наизусть ещё со школьных годов. Вдруг ухо различает едва уловимый стук о входную дверь. — Куромаку? М..можно войти? — раздаётся приглушённый дорогой древесиной голос. — Да, Зонтик, конечно. — ответил он и... не узнал свой голос. Нет, он всегда был немножко занудой, всегда говорил слегка монотонно, но сейчас ни тон, ни тембр не соответствовали ему обычному. Примерно на шестьдесят шесть процентов... хотя зачем он отнять считает? Ненавистная теория вероятности. Дверь скрипнула и в узкий проход втиснулся мальчишка в своём неизменном шарфике, так мило сочетающийся с длинными волосами цвета озерной воды. — Т..ты в порядке? Может приболел? От таких нервов то... — Зинтик быстро подбежал к приятелю и докоснувшись рукой до оба, быстро отпрыгнул в сторону, тремя кистью. — Да ты весь горишь... стой, лежи, я сейчас — пробормотал он, снова укладывая Куромаку обратно, не давая встать с постели. Через несколько минут мальчик прибежал, держа в руках белую аптечку и тарелку с чём-то горячим и видимо очень вкусным. — Ты пока померил температуру, а я принесу ложку. Нужно же чём-то бульон хлебать, правильно? — улыбнулся парень и опять умчался вниз. Куромаку находился в некоторой растерянности. Было неловко понимать, что за тобой ухаживают в такое трудное время, но и отказаться от помощи он не мог, не столько чтобы не обидеть Зонтика, сколько... чтобы не обидеть Зонтика. Он встряхнул старенький градусник, лежавший на самом дне аптечки ещё со времён Советского Союза и зажав подмышкой, лёг на кровать. Легко, совсем невесомо на его плечи опустился клетчатый плед, а холодные пальцы так приятно прошлись по макушке, массирую кожу головы. Он чуть не застонал от удовольствия. Ему так давно не было настолько хорошо... — Давай я тебе сказку расскажу? — улыбнулся Зоник и не дожидаясь ответа открыл первую попавшуюся книжку, начал читать о... свойствах натрия?! Ну хорошо, что хоть не учебник высшей математики достал. Под мерный стук капель дождя и тихий звук ставшего таким родным голоса, Куромаку медленно, но верно провалился в царство Морфея, мягко улыбнувшись, перед тем, как нырнуть в объятия Ирриды...

***

— Если я его знаю, а я его знаю, то прямая линия означает, что с тобой ещё не закончили — прошептал Вару, прочертив резную тонкую линию на листе ватмана. — Откуда информация? Тем более у тебя точно такой же шрам — так же тихо ответил Пиковый, разглаживая края листа. — О, нет, у меня другая история. — парень быстро повернулся к собеседнику. Нет, конечно Вару был на голову ниже короля и носы их не столкнулись. Он скорее уткнулся в грудь собеседника, молниеносностей краснея. Быстро отойдя на шаг назад, он снял очки и провёл пальцем по рассеченной брови. — Он оставил мне два шрама. Один в пустой темной комнате... всего с одним собеседником. Вроде Риккардо, или как-то так. И второй, почти незаметный — ещё одно лёгкое, едва уловимое касание до верхнего века. — Совсем недавно, показывая, что со мной покончено. Он не то, чтобы постил, он просто остыл. Я... как бы отработал долг. Порыв тихого ветерка проплыл по комнате, надувая тюлевую штору, трепля волосы обоих парней. — А за смерть, Пик, платят смертью. — уже одними губами сказал Вару, приблизившись к собеседнику слишком близко. Аккуратные ушки зелнноволосого налились кровью. Оба парня почувствовали необыкновенный жар... обычно при разговорах о смерти, становится холодно, по коже бегают мурашки... — Значит нужно насладиться последними деньками! — шепнул Пиковый, отходя к стенке. — Новость о моей скорейшей погибели нужно отпраздновать. Ты что предпочитаешь? Вино? Коньяк? Водка? Может пивас? — Какой же ты алкаш! — Ну какой есть! Я позвоню Эмме и Данте... можно ещё Рикка с Чарли дернуть. Ты тоже кого-нибудь позови. Я хочу сдохнуть восьмого числа, а восьмое уже через пять дней! У меня есть пять дней на полноценную жизнь! Смотря на пика сейчас, Вару видел Джокера. Этот сумосшедший взгляд, идиотская улыбка, узкие кошачьи зрачки... но сын ним, хоть и становилось по себе, все равно было весело, было хорошо, было раздражающе по свойски. С Джо было страшно.

***

— Ну так вот, и она мне такая: «Ах ты, сука»! — хохотнула Эмма, встряхиваясь баллончик с краской. Воздух сотрясся от громкого мужского смеха. Пятеро парней и Эмма обшаставшие наверное все проулочки и темные дыркаи между домами , разукрасили яркими Гравити кирпичные стены заброшек и выпили каждый штук по пять алюминиевых баночек пива, если не больше. Странно, как Рикк с Пиком ещё держались на ногах и тем более ещё не грохнулись с мотоциклов. Второе число проходило просто замечательно, не считая может осознания скорой смерти. И почему ему захотелось помереть восьмого? А да хуй его знает, сейчас главное хорошенько оторваться. Мерный стук баллончика, покрашенного в режущий глаз зелёный, как волосы Вару, взмах на удивление твёрдой после такого количества алкоголя руки и на стене красуется яркая попить под фееричной зарисовкой байкера в темном шлеме с солнцезащитным стеклом. — Пик и пика? Какой полёт фантазии, просто не могу. — фыркнула Эмма, ухватившись за руль мотоцикла приятеля, чтобы не свалиться. После добивающего глотка водки ее окончательно подкосила, ноги перестали держать, а язык заплетаться. — А ну ка... — Вару выхвалил из руки дрыхнущего на картонке Чарли баллончик с алой краской, сунув в безвольную руку полупустую бутылочку яблочного сока и подошел к вышеупомянутой подписи. Пиковый услужливо отошел на шаг от граффити, давая зеленоволосому право действовать и усмехнулся. Вару перекинул баллончик из руки в руку, высунул язык и мастерски потряс баночку, прочищая распылитель. — Поехали! — толстая алая линия обвилась вокруг буквы «и», соединяясь с салатовым знаком пиковой масти, так, что остовы конец перевёрнутого сердца стал остриём сатанинского хвоста и быстро чиркнув две линии потоньше над первой заглавной буквой имени Пикового короля, намолевал закрученные роки чертёнка. — Хах, и правда не плохо — хихикнул Данте, забирая из руки хрипящего Чарли бутылочку и отпив, сразу сплюнул содержимое. — Я думал это вискарь! И вообще, ты не думал, что сок нужно разбавлять, сладко же... — сок водкой е разбавишь, а пиво закончилось, так что не судьба, чувак — Пиковый отпил из горлышка бутылки и отбросил уже пустой балончик с краской в угол, чуть не завалившись на спину. — К слову, у тебя все с собой? — Угу. Как обычно. Перекинешь? — Данте указал на чёрную сумку мол: сам достань. Вынув из кармана телефон, Пик зашел в приложение и вбил нужную цифру в шкалу. Ожидания услышать одобрительное звяканье, парень уже клал мобильный в карман, как до слуха донёсся монотонный металический голос, сообщающий о неудавшемся переводе средств из-за, цитирую: «блокировки карты». — Твою ж мать... папаня карту заблокал... Эмма, кинешь ему по братски? Я тебе потом отдам с Курилкиной. — Да без «бэ», братуха! Хотя я до сих пор против всего этого бреда... Сегодня Пиковый король достал тонкую голубоватую тетрадь и тонким витиеватым прочерком вывел на обложке: «Пять дней до смерти.» Скурив треть «Дэвила», парень умелой рукой описал сегодняшний день во всех деталях... иногда буквы скакали вбок, вверх или вниз, показывая, в каком состоянии писатель. Зато весело... Последняя фраза: «четыре дня до смерти» стала финальной в коротком рассказе на пять страниц... Четыре дня... Как комично