The Wilbur Van

      — Нет-нет-нет. Это хороший план, Вилбур, — сказал Томми, лениво пиная засушливую почву рядом с фургоном. — Просто ты выглядишь, как придурок, строя дорогу, которой никто не будет пользоваться,— он поднял голову в ожидании ответа.       Стоял жаркий день; высоко в небе палило солнце. Вилбуру было душно, но он метр за метром продолжал засыпать пустынные пески пузырящимся черным бетоном. Высокие температуры оказались его злейшим врагом, и город вдалеке мерцал, как мираж.       В мыслях этот план казался простым. Попытаться отвлечь внимание потенциальных клиентов от Квакити и направить их к своему фургону с гамбургерами, привлекая усталых путешественников, чей путь лежит в пустынях Лас-Невадас, более аппетитной едой. Подавать бургеры горячими, средней прожарки и неповторимо вкусными. Люди были бы в восторге, приезжая отовсюду, чтобы отведать сочный стейк, прожаренный на гриле с американским сыром, хрустящим красным луком, несколькими листьями салата и одним, и только одним помидором. По крайней мере, он на это надеялся.       Вилбур уже успел попробовать бургеры в Лас-Невадас, и они были неплохи на вкус. Очень неплохи. Ранбу, безусловно, мог конкурировать с ними на должном уровне, но ему нужен был правильный маркетинг и, главное, надо было помочь направить свою энергию в нужное для нее русло. И Вилбур еще покажет Квакити, кто здесь лучший вдохновитель и начальник.       Единственной проблемой, с которой он уже успел столкнулся, была труднодоступность и неразвитость здесь инфраструктуры.       — Заткнись, Томми, — выплюнул он, вставая на колени и лопая очередной пузырь воздуха на незастывшей поверхности своей бетонной дороги. — Люди будут пользоваться этой дорогой. Я успел поспрашивать, и каждый ответил, что они обязательно придут к нам, в Вилбургер, просто не знали, куда идти.       — Они сказали так только потому, что не хотят новых, блять, взрывов, — пробормотал себе под нос Томми.       Вилбур решил проигнорировать это.       — Они сказали так, потому что они не хотят, чтобы у Квакити была монополия, Томми, — Вилбур явно был близок к истощению, несмотря на не слишком впечатляющий прогресс в работе. — Они понимают опасность неконкурентной экономики.       — Сам ты неконкурентная экономика, идиот, — гордо возразил Томми, но улыбка быстро исчезла с его лица, встретив метающий молнии взгляд обернувшегося Вилбура. — Что‽ — заныл Томми, — Боже, как же мне скучно. За все время, пока ты занимался этим фургоном, ты не подал ни единого гамбургера.       Вилбур остановился и оперся на ладони, вжав их в песок.       — Просто достань мне еще цемента, Томми. — тихо сказал он.       Томми не ответил. Вилбур резко повернул голову, прищурился, пытаясь разглядеть силуэт Томми на фоне солнца и выжидающе замер. Силуэт кивнул и помчался обратно, к палатке снабжения, вниз по холму.       Прошло лишь 4 часа, но казалось, что все 10. Его деятельность нарушила покой, по меньшей мере, дюжине скорпионов, а королевская кобра чуть было не положила всем его усилиям конец, но Вилбур упрямо продолжал двигаться к своей цели. Дорога будет феноменальной. Испачканные потом куртка и носки Вилбура валялись неприглядной влажной кучей на перекрестке, пока он разглаживал все никак не поддающуюся ему неровность на краю дороги.       Томми принес ему бетон. А еще он принес Вилбуру стакан воды. Тот молча взял и то, и другое. Томми же, ненадолго остановившись, тихо направился обратно к фургону.

***

      С другой стороны песчаного океана, из своего города, Квакити наблюдал за Вилбуром с вершины башни. Он был одет в костюм без галстука и лениво игрался с покерной фишкой, которую взял себе во времена строительства казино.       В действиях Вилбура не было видно никакой угрозы. Так почему же Квакити чувствовал укол напряжения всякий раз, когда собирался организовать свое следующее конкурентное предприятие? Он не мог определить, было ли это чувством вины, ревностью ли или просто раздражением из-за этой назойливой мухи, неприятно жужжащей вокруг его тарелки с супом.       Он решил разработать план.       Знаете, у разума есть странный способ заставить человека хотеть предпринять что-то даже в ситуациях, когда бездействие принесло бы ему гораздо большую пользу. Разум всегда хочет залить горящее масло водой, пустить самолет в аэродинамическое сваливание и содрать с заживающей раны корку. Квакити, к примеру, всегда чувствовал желание отреагировать на действия своего потенциального врага.       Вилбур получает приглашение Квакити ранним вечером, когда была закончена примерно половина задуманной им бетонной дороги. Ирония состояла в том, что Вилбур был приглашен в приятную прохладу ресторана Лас-Невадас как раз в тот момент, когда палящее солнце начало исчезать за горизонтом. Оценив эту уловку, он усмехнулся, немного закашлявшись, а затем поднялся на ноги и направился к огням города.       Вилбуру подумалось, что линия горизонта Лас-Невадас выглядит пустовато. Город, словно случайно построенный посреди пустыни, казалось, держался лишь за счет бетона и диких количеств изоленты, и, если бы по этому месту неожиданно пронесся бы торнадо, мир бы не много потерял. Недавно он даже написал об этом стихотворение, игнорируя увлеченно о чем-то рассказывающего Ранбу.

"Я — отблеск золота Я — рисунок лилий Я — поток рассыпающегося песка Я — волна прилива Я — дразнящий серебряный свет, рассекающий небеса и оставляющий на них шрамы Я — оставшиеся надежды и мечты всех хороших людей, которые идут навстречу своей смерти Я — хромированный кинжал хирурга Я — высокопарный Лас-Невадас..."

      Когда они, наконец, встретились, потребовалось совсем немного времени, чтобы беседа Вилбура и Квакити переросла в споры.       — И для чего же? — воскликнул Вилбур, вскакивая на ноги и широко раскидывая руки. — Хочешь снова меня победить? Что, нужен мой фургон? Вот, забирай, — швырнул он ключ на стол пустого ресторана.       — Вилбур, мне не нужен твой фургон, — спокойно сказал Квакити.       — Забирай его!       — Вилбур, мне не нужен твой фургон.       Между ними повисла тишина, и Вилбур украдкой втянул воздух сквозь стиснутые зубы. Никто из них не заметил, как ресторан только что повернулся на башне в 5000-й раз.       Квакити просто спросил Вилбура, что тот думает о еде. Это переросло сначала в споры о компетентности здешнего шеф-повара, затем о компетентности Квакити, затем — о поведении Вилбура.       Все, что хотел спросить Квакити — может ли он забрать у него пальто.       — Ну, и чего же ты хочешь? — спросил Вилбур, указывая взмахом руки на других, несуществующих посетителей ресторана. — М? У тебя есть мои деньги, у тебя есть мое время. Черт, я даже сказал бы, что ты привлек мое внимание, — Квакити приподнял бровь, глядя на Вилбура, и остановился. — И для такого, как я, это уже немало, — Он откинулся на спинку стула.       Случайный наблюдатель, не знакомый с этими двоими, мог бы подумать, что Квакити просто угощает бездомного дорогой едой. Тарелки были пусты, но по их виду казалось, что ел один только Вилбур. Пятна от пюре удобно расположились на уголках его рта и рубашке. В воротник же Квакити была аккуратно заправлена салфетка.       — Тебе нужна моя честь? — высказал предположение Вилбур.       — Мне не нужна твоя честь, Вилбур, — ответил Квакити уже гораздо спокойнее, устав от игр Вилбура. Он натянуто улыбнулся. — Помимо твоего пальто, которое я был бы очень рад, наконец, отнести в гардероб, мне нужна твоя мудрость.       — О! Моя мудрость! — снова встал Вилбур. — Моя мудрость! Хорошо, как насчет того, чтобы разбить мне голову мясорубкой и достать ее оттуда? — Вилбур недобро усмехнулся, продолжая. — Или, может, киркой?..       — Сядь, Вилбур. — рявкнул Квакити.       Вилбур сел.       — Дело в том, что управлять страной очень непросто, — начал Квакити, и Вилбур закатил глаза. — От тебя зависит множество людей, они вкладывают в твои руки управление своими жизни, свое время и свое будущее… Это клише, но именно они в конце концов расплачиваются своими кровью, потом и слезами. И не думаю, что способен в одиночку добиться для них самого лучшего, — он продолжил. — Вилбур, я хочу предложить тебе должность здесь, у себя.       Эта фраза взбудоражила Вилбура, и он, наконец, направил все свое внимание на собеседника.       — Ты показал, что уже не тот, что прежде, и больше не представляешь для меня угрозы, так что, я думаю, ты готов вернуться в состав правительства.       — Вернуться в состав правительства? — спросил Вилбур. — Что… но в чем подвох? Если я...       — Никаких подвохов. — прервал его Квакити, положив контракт на стол перед ними.       Рукописный пергамент читается, проверяется и снова читается таким тщательным образом, на который, как казалось до этого, был способен только Квакити.       Вилбур затих и впервые за долгое время почувствовал себя униженным.       — Я не думаю, что смог бы управлять твоей страной, Квакити, — мягко сказал он. — Я глубоко ценю уважение, которое ты, наверное, имеешь ко мне, раз предлагаешь такие вещи, но я не думаю, что моя репутация даст хоть кому-нибудь здесь то душевное спокойствие, которого ты для них так упорно ищешь.       — Я остался бы президентом при изложенном раскладе, – ответил Квакити.       — Но тогда мне придется рулить всем из-за кулис. Если все раскроется, как люди смогут дальше доверять своему правительству?       — Тебе не пришлось бы управлять всем из тени.       — Что ты имеешь в виду? — со вздохом сказал Вилбур, и сорвавшиеся с его языка слова застыли в недолгой тишине.       — Ты был бы таким же управленцем, как и я, — сказал Квакити медленно. — Мы будем работать вместе.       — Ты хочешь заключить еще одну коалицию? — спросил Вилбур. — Большой Кью, я… Я думаю, что если бы снова оказался у власти, то бы хотел править один.       — Править? — Последовала еще одна пауза, и Квакити на мгновение показался таким же сбитым с толку, как и Вилбур, прежде чем его глаза загорелись пониманием, и он усмехнулся. — Ой. О Боже, конечно же нет, Вилбур. Ты не станешь править Лас-Невадас.       Униженное выражение лица Вилбура начало рассеиваться.       — Ты станешь моим вице-президентом!       Мир будто рухнул прямо к их ногам. Слова глухо упали вниз, словно гильотина, которая разрезала весь SMP на две идеально ровные части. Какое невероятное совпадение, что гильотина апокалипсиса, казалось, попала точно в центр черепа Вилбура.       И какое совпадение, что только Вилбур, казалось, видел или чувствовал, что это произошло.       — Ты для этого меня сюда пригласил? — ответил Вилбур дрожащим от подступающего гнева голосом. — Ты считаешь меня вице-президентом?       — Я считаю тебя квалифицированным лидером, да, — спокойно ответил Квакити.       — Ты хоть понимаешь, насколько оскорбительна твоя жалкая попытка благотворительности?       — Я не думаю, что это оскорбительно. Не забывай, я все же когда-то тоже был вице-президентом, — усмехнулся Квакити.       — Да, но я не могу позволить себе настолько низко пасть, — стукнул кулаком по столу Вилбур и встал.       — Вилбур, ты забываешься, — едко выплюнул Квакити.       — Ха, — ответил Вилбур, насмехаясь над интонацией собеседника. — "Вилбур, ты забываешься". Квакити, это ты, кажется, подзабыл, где твое место, когда ты рядом со мной. Ты в моей тени. Вот и действуй соответствующе.       Квакити нахмурился, и Вилбур продолжил:       — Может, это не просто совпадение, что каждая твоя идея терпела неудачу, если ее исполнением заправлял так же ты, — следующее предложение он произносил медленно, по одному слову за раз. — Ты ходячая серебряная медаль.       — Тем не менее, ты проиграл выборы, даже после попытки их сфальсифицировать, — оскалился Квакити, словно хлыстом поражая Вилбура с каждым новым словом и, в конце концов, отрезвляя. — Убирайся из моей страны.       — Ты меня выгоняешь?       — Да. Проваливай.       Повисла тишина. Вилбур оглядел ресторан, запоминая все, что пока мог, прежде чем его вышвырнут отсюда.       — Как насчет того, чтобы организовать для меня возможность возглавить хотя бы одну ветвь вашего правительства? — Вилбур, казалось, перешёл на мольбу.       Квакити остался непоколебим.       — Любые дополнительные слова, сказанные в твой адрес, будут пустой тратой времени для нас обоих.       — Послушай, Квакити, ты же умный человек...       — Если бы ты действительно ценил мой интеллект, то не говорил бы об этом вслух, — рявкнул Квакити.       — Я избавлю тебя от своего присутствия, тебе больше никогда не придется думать обо мне, я...       — Я и так вообще о тебе не думаю, — ответил Квакити, и лицо Вилбура резко помрачнело.       В комнате воцарилась тишина, которую нарушал лишь тихий писк вращающихся шестеренок башни под ними. Слова Квакити раскололи тишину, как тонкий лед.       — Ох, Вилбур. Как приятно, должно быть — иметь разум, совершенно не обремененный смущением.       Лифт звякнул и открылся прямо перед ним. Сквозь почти осязаемую рассеянность Вилбура, охватившую его, будто красная дымка, он все же смог каким-то образом нажать указательным пальцем кнопку первого этажа и, удерживая ее так долго, что это могло показаться подозрительным, отпустил ее, как только услышал звонок лифта.       Томми уже ждал его у подножья башни, лениво пересыпая песок из ладони в ладонь.       — Вилбур! Ну, как все прошло? — спросил он, вставая и направляясь к нему. — Смог приковать к себе его взгляд? Я бы и сам попытался, но я не из таких.       Вилбур не ответил, глядя куда-то мимо Томми, во внутренний дворик, на опрокинутое и занесенное песком кресло. Затем он улыбнулся, покачал головой и ответил:       — Теперь из всех возможных путей остался лишь один — вверх.