The Wilbur Van

      Ранбу очень сильно скучал по дому, да и не только по нему. Нахождение на окраине SMP лишало его очень многого. Он скучал по дому, скучал по Туббо и по Майклу.       И все же Ранбу что-то увидел в Вилбуре. Он увидел в нем человека, изо всех сил пытающегося сохранить наследие; человека, находящегося на самом дне, но пытающегося добиться искупления. Но, к сожалению, он также видел в нем человека с ненасытной гордостью, который был живой бомбой, готовой в любую секунду взорваться, и, что самое страшное, он видел в Вилбуре частичку себя.       Туббо вышел из служебного входа бургер-бара в Лас-Невадас и наткнулся на Ранбу, сидевшего на холме.       — Ой! Привет, Ранбу, — прощебетал Таббо, выбрасывая мусорный пакет, заполненный объедками, в мусорный бак.       — Хэй, Туббо! — Ранбу помахал ему в ответ.       — Просто прогуливаешься тут, у мусорных баков, да?       — Ну, ты меня знаешь, — почесал щеку Ранбу.       Между ними повисла неловкая тишина. Ранбу хотел сказать Туббо, что скучает по времени, которое они проводили вместе. Наверняка Вилбур не возражал бы, если бы они просто прогулялись между своими сменами?       — Эй, я хотел спросить… — сказали они оба в унисон и рассмеялись.       — Ты первый, — настоял Ранбу.       — Хорошо! Я хотел спросить, не хочешь ли ты зайти в мой ресторан поесть? Большой Кью сказал, что после окончания моей смены я могу приглашать кого угодно, если они купят что-нибудь не менее чем на 20 долларов, — улыбнулся Туббо, и Ранбу почувствовал волну облегчения.       — Я собирался спросить тебя почти о том же, — сказал он.       — Правда? — недоверчиво спросил Туббо.       — Да, я бы… мне нужно спросить Вилбура, я не думаю, что он заинтересован в том, чтобы я болтался в городе.       — Я могу принести тебе еду! Мы можем есть прямо на границе, каждый со своей стороны! — предложил Туббо, — Смотри! Я даже могу принести стол и стулья, и мы можем столкнуть их с холма в конце нашего пикника, чтобы посмотреть, который из них прокатится дальше всех! У меня есть теория, что стулья будут катиться дальше просто потому, что у них высокая закругленная спинка, а столы смогут двигаться только до тех пор, пока не приземлятся на свою верхнюю сторону. На мой взгляд, здесь шансы будут примерно 50/50.       Туббо расстегнул кухонный фартук и начал комкать его в руках.       — Давай так и сделаем, — сказал Ранбу, и все его заботы исчезли в одно мгновение.       Пикник в итоге получился превосходный. Ранбу, который, казалось, был не в состоянии отказаться от хотя бы одного блюда из изобилия, предложенного ему Туббо, медленно побрел вниз по холму обратно к фургону с бургерами, рядом с которым виделся силуэт Вилбура, курящего сигарету. Ранбу робко подошел к нему. Вилбур встречал его перед дверью фургона, как он делал лишь тогда, когда собирался попросить Ранбу сделать что-то пугающее. И подозрения подтвердились.       Планы Вилбура на этот вечер включали в себя ограбление.       План состоял в том, чтобы под покровом темноты украсть у Квакити коня по кличке "Бонер". Бонер был назван в более причудливое время в жизни Квакити, когда тот нес на плечах гораздо меньше ответственности. Вилбур хорошо знал, что этот конь был одним из немногих напоминаний о старом Л’Манбурге, которые Квакити привез с собой в Лас-Невадас. Очевидно, конь значил для него очень много.       Ранбу пытался отговорить Вилбура делать это, или хотя бы отказаться от участия в этом самому, но Вилбур упорствовал, опираясь на концепции высшего блага. Ибо как иначе они могли бы свергнуть обелиск тирании, если бы не начали с основания? В конце концов, это было небольшое ограбление, и для карьеры Ранбу, учитывая все обстоятельства, было бы лучше, если бы он согласился.       И так Ранбу оказался соучастником вновь.       Можно было ожидать, что преступники облачатся в угольно-черные или камуфляжные комбинезоны, но Вилбур просто взял и надел бордовый. Ранбу пытался заставить его облачиться в что-то черное хотя бы из своего гардероба, но Вилбур насмехался даже над мыслью о том, что его могут поймать на месте преступления.       — Может, хотя бы черное пальто? — спросил Ранбу.       — Нужно же мне хоть как-то заставить сердце биться, Ранбус, — ответил Вилбур, запихивая в рот горсть картофеля фри.       Когда часы пробили полночь, эта парочка грабителей начала подниматься по холму к городу. Единственными светильниками, указывающими им путь, были отражения от светящегося камня в фонтане, рассыпающиеся и подпрыгивающие по стенам городских зданий. Уличные фонари были выключены. Лас-Невадас не нуждался в них в ранние утренние часы, поэтому их отключали, чтобы немногие его жители могли спокойно спать без назойливого света в окно.       Они тихонько прокрались до угла бургерной Туббо, и Вилбур поднял кулак, давая Ранбу знак остановиться. Тот быстро осмотрел окрестности, прежде чем раскрыть ладонь и выйти на улицу.       Ранбу был напуган. Хотя, может, просто взволнован и восхищен такой возможностью. Иногда было слишком сложно отличить одну эмоцию от другой.       Пробравшись мимо ресторана, пробежав за стрип-клубом и протиснувшись между двумя строительными площадками, грабители увидели небольшой загон, построенный из деревянных заборов высотой до плеч, оставшихся после строительных работ. Там, тихо расположившись на песке, стоял Бонер.       — Возьмись за нее, — сказал Вилбур, передавая Ранбу грубую веревку, переделанную в поводок. Он взял один конец, а Вилбур забрался в загон и аккуратно привязал другой конец к шее Бонера.       — Вилбур, я не уверен, что хочу вести коня, — запротестовал Ранбу, безвольно сжимая в руках конец поводка. Вилбур схватил его, как шнур для детонации.       — Если ты боишься, мы сделаем это вместе, — подмигнул он Ранбу, прежде чем подвести Бонера к краю загона. Ранбу снял две деревянные панели с ограждения, позволив Вилбуру и коню выйти на улицу. Все трое, совсем не скрываясь, пошли обратно к фургону.       И через пару мгновений они были замечены.       — Что вы делаете? — тихо спросил Туббо, моя окна, пока они проходили мимо его бургерной.       — Не твое дело, Туббо, — ответил Вилбур. — Займись своими обязанностями.       — Этот конь принадлежит Квакити, — заговорил он, на этот раз громче.       — О боже. Ранбу, у меня нет на это времени, разберись с ним,— произнес Вилбур, быстро утаскивая Бонера как можно дальше.       Ранбу сделал несколько маленьких шагов к Туббо:       — Хэй, возможно, тебе стоит вернуться внутрь.       — Большой Кью велел мне позаботиться об этом коне, — ответил Туббо. — Я кормил его каждый день.       — Что ж, он в надежных руках, — солгал Ранбу. — Мы просто возьмем за него выкуп, но ты же знаешь, что Вилбур ни в коем случае не навредит ему. Он слишком мягок.       — Нет, он не такой, — выпалил Туббо с дрожью в голосе. — Верните коня. Прямо сейчас.       — Нет, Туббо, — сказал Ранбу, пытаясь быть твердым. Туббо, не обращающий внимание на то, что Ранбу возвышается над ним, швырнул на землю тряпку для уборки.       — В конце концов вы причините ему боль. Даже если вы не собираетесь, это все равно произойдет. Вилбур всегда причиняет боль невинным, и это несправедливо. Лошадь не сделала ничего плохого.       Ранбу не ответил. Он просто стоял, слегка сгорбившись и глядя на мальчика.       — Ранбу, заставь его вернуть лошадь, — тихо умолял Туббо, его голос был дрожащим, слабым и усталым.       — Нет, Туббо.       —Я должен сказать Большому Кью.       — Не говори Большому Кью, Туббо, это для высшего блага. Туббо почувствовал, как внутри него поднимается волна гнева:       — Вилбур ничего не делает для общего блага! Он все берет и берет, и делает все это лишь для себя, удовлетворяя свое желание мести этими маленькими пакостями. Разве ты не видишь? Он заставил тебя думать, что вы и он похожи, но это не так. Ранбу, ты лучше этого, я… — Ранбу почувствовал, как гнев внутри него достиг высшей точки кипения.       —Туббо! — рявкнул он. — Ради бога, просто дай ему шанс! Я знаю, что не всегда принимал лучшие решения по поводу того, кому я доверяю, но на этот раз я клянусь тебе, что все не так плохо, как ты думаешь! Я имею в виду, что люди меняются, люди становятся лучше, и если ты никогда не дашь им шанс доказать это, то ты застрянешь, ненавидя всех, кто когда-либо причинял тебе зло, и у тебя не останется никого…       Внезапно повисла тишина. На глаза Туббо начали наворачиваться слезы, и он быстро развернулся, уходя. Ниже по склону Вилбур радостно закурил еще одну сигарету.       — Молодец, Ранбус! — злорадствовал он.       Ранбу стало плохо.

***

      На следующий день в Раю на окраине Лас-Невадас, под дубами у озера, штаб-квартира Вилбура и Томми была полна света. Сварочная горелка выбрасывала искры, яркие, как светлячки в темном вечернем небе, а очень усталый Томми методично выкладывал редстоун на твердом каменистом полу. Квакити наверняка увидел бы это зрелище из своего окна в Лас-Невадасе, однако сейчас он мирно спал, готовясь к своему обычному утреннему подъему.       Томми пытался сосредоточиться на своей работе, стараясь свести на нет свою усталость, насколько это было возможно, лишь изредка отвлекаясь, чтобы шутливо поболтать о чем-то с Вилбуром. Тот наслаждался компанией и смеялся вместе с ним, но все же очень беспокоился о результатах работы Томми, ибо, если хоть один редстоун не будет соединен должным образом, вся цепь разорвется.       — Вилбур, — спросил Томми с ноющей интонацией.       — Да, Томми? — ответил Вилбур, приглушенный сварочной маской, пристегнутой к лицу.       Томми фыркнул и вытер нос предплечьем.       — Откуда ты знаешь, что этот план сработает?       — Не имеет значения, какой именно план я придумаю, — произнес Вилбур. — Всё, что хочет Квакити — это убедиться в том, что я не выиграю.       Разум Вилбура работал как фейерверк. У него были интенсивные вспышки идеи и бурная энергия, возникающая при её проблеске, но ему было трудно поддерживать эту энергию дальше в своей работе. Как будто в его черепе жили два разума, один из которых дремлет в бездельничающем кресле, нежно потягивая лимонад и наблюдая за беспорядком через два близоруких окна. Другой сидел у руля; невежественный, испуганный, но бесконечно уверенный. Время от времени лежащий разум нарушал тишину и предлагал гениальную идею, а затем снова впадал в апатию. Затем рабочий ум пытался претворить мысль в жизнь.       Тем не менее, он чувствовал, что прожил так долго, следуя своей интуиции и преследуя эти бури, и настолько привык к настойчивости и уверенности, что в следующий раз, когда расцветет фейерверк, он будет приветствовать его, как старого друга.       Этот фейерверк расцвел в его сознании местью.       Вилбур устроил чудесную ловушку. К взрывному устройству была прикреплена нажимная плита, изгибающая провода таким образом, что они срабатывали только при освобождении плиты от давления. Это означает, что TNT взорвется не тогда, когда кто-то встанет на него, а только тогда, когда этот кто-то сойдет с него. Эта пластина была каменной, а это означало, что любой человек или существо могло привести в действие ловушку.       — Так почему ты выбрал коня Квакити? — спросил Томми.       — До него было легко добраться, — усмехнулся Вилбур. — На самом деле, Квакити нет дела до этого коня, я просто показываю ему то, на что способен.       Бонер, мирно стоял и жевал старый ковер в другом углу комнаты, совершенно не подозревая, что его вот-вот взорвут, потому что он всего лишь конь, который не говорит по-английски.       — Но откуда ты знаешь, что ему нет до коня дела? — спросил Томми.       — Я просто знаю, — ответил Вилбур немного резче, чем обычно.       — Но ты уже говорил подобные вещи раньше, и это было неправдой. У тебя уже есть достаточно впечатляющий послужной список лжи, — сказал Томми.       — Я никогда не лгал тебе, — проговорил Вилбур твердо.       Атмосфера веселья и шуток быстро испарилась из комнаты.       — Ну, я имею ввиду… — начал Томми, — Даже это — неправда. Меня обманывали многие, и ты точно в их числе.       Вилбур покачал головой:       — Я никогда тебе не лгал.       — А как же яма? А как насчет твоих речей о том, что Туббо предаст нас, тогда, в Ламанбурге? Или когда ты сказал, что никто не причинит вреда Туббо на фестивале?       — Но если я сам действительно верил во все это, значит ли это, что я лжец? — поднял свою маску Вилбур.       Томми задумался.       — Ну, не совсем, но…       — В этом-то и разница между мной и Шлаттом. В этом разница между мной и Филом. В этом разница между мной и Квакити.       Искры перестали лететь, поэтому выражение лица Вилбура невозможно было распознать.       — Я никогда не лгал тебе. Я ошибался, но никогда не лгал тебе, Томми. Я не буду лгать тебе. Ты доверяешь мне, Томми? Потому что сейчас я чувствую, что ты мне не доверяешь.       Эти слова, произнесенные Вилбуром, эти слова, успокоившие самых сильных людей и сотворившие целые нации, больше не действовали на Томми. Они просто заставили его немного испугаться. Томми много раз слышал, как Вилбур говорит подобное, но легче не становилось. Он чувствовал, что сделал что-то не так, просто изложив свою точку зрения, и чувствовал себя врагом, когда все, чего он хотел, это ответ.       — Я доверяю тебе, Вилбур, — тихо сказал он.       Вилбур снова опустил забрало и продолжил свою работу.       После долгой ночи ловушка была расставлена. Они легли спать; Вилбур уснул спокойно и крепко, а Томми так и не смог.       Туббо оказался неправ. Стол откатился дальше всех.