Мертвая рыба

Он боялся говорить с ней о разводе. Подробно изложив свои намерения и условия сеньору Бартоли, который, как его заверил агент, является лучшим адвокатом по бракоразводным процессам в Испании, он предпочел снять номер в отеле и не встречаться с будущей бывшей женой. Вчера он звонил Педро, с просьбой забрать его вещи из дома. Друг, едва услышав, что речь в кои-то веки зашла о разводе, не сказал ни слова, ограничившись сухим «окей». Наверняка, Найва уже рассказала ему, что случилось в Лупьяне, не забыв упомянуть тот факт, кто по итогу стал инициатором развода. Альваро хотелось, чтобы разговор с Педро сложился иначе: они хорошо друг друга знали, он доверял ему и, наверное с единственным из всего каста, мог обсудить то, что не давало ему спать уже вторые сутки — его собственное поведение. Был ли он в действительности тем мерзавцем, каким представил его Марио? Ициар считала иначе. Или, возможно, была слишком добра к нему. А может, просто влюблена. Как иначе объяснить, что всего через пару часов после того, как ее бывший парень набросился на нее, она прибежала искать утешения в его объятиях? Она пришла не к Марио, не к Луке, не к Дарко и не к Родриго. Она пришла к нему. Это его она целовала так, словно нуждалась в его поцелуях больше, чем в кислороде. Это ему она позволяла держать свои руки там, где ему хочется, не чувствуя ни страха, ни дискомфорта. Конечно, она закрыла дверь своего номера перед его носом, пожелав приятных сновидений, едва они вернулись в отель тем утром. Но он знал, что не мог требовать от нее большего в тот день. Как бы ему не хотелось чувствовать ее дыхание на своей обнаженной груди, он знал, что это именно тот момент, когда нужно поставить ее комфорт выше собственного желания. В любом случае, до понедельника он был абсолютно свободен от съемок. Но слишком занят форсированием того, на что жизнь и продюсеры выделили ему целых четыре года, которые он, конечно же, проспал, оставляя все на последний месяц съемок: он обязан был позвонить Ициар как можно скорее, а еще лучше, поговорить с ней лично. Именно поэтому следующим утром он стоял у дверей ее съемной квартиры в Мадриде с корзиной фруктов. Полевые цветы? Он не Сальва, а она не Ракель. Розы? Слишком вычурно. Шампанское и коробка конфет? Мой Инспектор, добрый вечер, вам не нужен секс на вечер? А ей он был не нужен, как бы сильно не нуждался в нем сам Альваро. Фрукты — то, что нужно. Вкусно, полезно, демонстрирует его заботу и ни к чему ее не обязывает. Но стоило ей открыть дверь, как Альваро нервно сглотнул, понимая, как тяжело ему будет держать себя в руках. Ициар стояла перед ним в легкой пижаме, состоящей из коротких шорт и топика на узких бретельках, и, несмотря на то, какой сонной она выглядела, какими спутанными были ее волосы и как отчаянно пыталась она подавить зевок, Альваро не мог думать ни о чем, кроме того, что скрывает эта шелковая ткань. Ициар понадобилось несколько секунд, чтобы окончательно вернуться из царства Морфея и улыбнуться своему гостю: — Заходи давай, чего стоишь? Но Альваро не был способен вернуться из мира грез столь скоро, поэтому Ициар пришлось схватить его за руку и затащить в квартиру, пока любопытная старушка напротив не добралась до дверного глазка. — Я только быстро приведу себя в человеческий вид и сразу вернусь к тебе, — сказала она, засыпая зерна в кофемашину. Ициар не было, казалось, целую вечность, хотя едва ли прошло хотя бы пять минут с того момента, как она оставила его посреди своей кухни, которая была объединена с залом. Он никогда не был у нее раньше, в отличии от каста полиции, которые забегали к ней на кофе едва ли не каждый день, или Найвы и Эстер, которые и вовсе могли жить у нее по нескольку дней подряд, лишь выбегая в ближайший магазин за очередной порцией алкоголя. Ее квартира, хоть и была съемной, но все же успела впитать атмосферу своей хозяйки: лампочки в ее доме не были слишком яркими, вызывавшими у обитателей жилища эпилептические припадки, а напротив, светили мягким желтым светом, создавая приглушенную атмосферу. На стенах висела большая картина навесного моста над пропастью и несколько мелких картин уличных художников, мимо которых Ициар никогда не могла пройти мимо. А в углу виднелся далеко-не-мини бар. — Ты, может, чего посерьезнее, чем кофе хочешь? — Ици вышла из своей спальни, на ходу завязывая волосы в хвост. «Хочу. Тебя» — подумал Альваро, но вслух, разумеется, сказал совсем другое: — На самом деле, если ты собираешься завтракать, то я бы присоединился, — И почему он не догадался заказать себе завтрак в номер? — Тебе разонравились блинчики Бланки? — через спину бросила смешок Ициар, громыхая сковородками. — Я больше не живу с ней. Ициар резко обернулась, смерив Альваро подозрительным взглядом. И пяти лет не прошло, как он съехал от жены. — Так что, я буду весьма признателен, если ты дашь мне номер агента, через которого арендовала эту квартиру, — попытался вывести разговор в более непринужденное русло Альваро, но Ициар знала, что кроме тех яиц, которые она прямо сейчас безжалостно разбивала на сковородку, других в комнате просто нет: — Ну, у меня есть свободная комната, если ты… На лице Альваро промелькнула тень грусти. И о чем Ициар только думала, приглашая его пожить у нее? Можно подумать, он только и ждал того, что она предложит ему свободную комнату. Хотя сама Ициар не понимала, что грусть заключается не в ее квартире, а именно в свободной комнате. Но для того, чтобы переехать не в свободную комнату, а в ее собственную спальню, ему нужно было действовать раньше. — Найва сожрет меня с потрохами, если узнает, что ей придется ехать домой после очередной вашей тусовки, — попытался намекнуть он. Но Ициар все еще думала, что он просто пытается не навязываться: — Ох, поверь, с этим не будет проблем. В конце концов, она всегда может переночевать в моей комнате. Альваро словно долбануло разрядом в тысячи вольт, и он с удивлением посмотрел ей в глаза. Ициар засмеялась: — Нет, мы разделяем с ней достаточно большую кровать и гетеросексуальные предпочтения, чтобы ты так смотрел на меня, — она с трудом сдерживала смех.