Спасти его

На лестнице грохотала музыка. Я пробиралась между ног и тел. Меня едва замечали: народ ширялся, оттягивался, совокуплялся. Я вообще-то пришла поискать Наруто. «— У Хидана в субботу вечером собирается народ, — сказал Наруто на следующий день после гибели бомжа. Мы снова сидели у канала, швыряли камешки в консервную банку. — Меня туда звали. Еще бы не звали. И ты подваливай, в любое время после десяти. Недалеко от моего дома. Разъёбанная пятиэтажка. Там сразу услышишь на каком этаже туса.» Я не знала, что ответить. Лис произнес все это будто бы между прочим, но приглашение на субботнюю вечеринку слишком уж смахивало на свидание, а я не собиралась играть во все эти слюнявые игры. Я только-только привыкла к тому, что у меня есть приятель, с которым можно погулять, переходить к чему посерьезнее пока было рано. И вообще, вслух-то я этого никогда не произносила, а про себя думала: если уж заводить серьезные отношения, то с человеком порядочным. Я, понятное дело, подумывала о таких отношениях, хотя и довольно редко, и всегда воображала себе кого-нибудь симпатичного, ну, может, не на все десять, но уж на твердую девятку. Уж всяко не такого, как Наруто, — тощего, дерганого да еще и вонючего. Которому, кроме всего, жить осталось пару недель. Надо бы разобраться, кто он вообще такой, может, придурки-однокласснички вообще-то и правы. Только сделать это по-тихому, чтобы ни мне, ни ему не попадать в глупое положение. Я же не стерва. — Наруто? — сказала я, изобразив голосом знак вопроса. — Ну? — Слушай, тогда, в школе… зачем ты это? Зачем полез? Он нахмурился: — Так он тебя оскорбил, Киёми. Я же слышал: ты говоришь то, что думаешь. То, что чувствуешь. Какое он имел право над этим смеяться? — Ну, знаю я, что он придурок, но ты-то тут при чем? Выставил себя непонятно кем. Да и меня тоже. — А что, я должен был стоять и смотреть? — Не знаю, только мне не нужен рыцарь-защитник. Я сама могу за себя постоять. — Он вроде как улыбался. Я сделала паузу. — Ничего смешного. Мне от этого только хуже, — добавила я. — Теперь они все постоянно трындят про нас с тобой. Что мы, мол, парочка. Наруто отвернулся, поразглядывал руки. Костяшки на правой почти зажили. Во рту у меня пересохло, но нужно было доводить дело до конца: — А ты ведь знаешь, что мы никакая не парочка, да, Наруто? Он посмотрел на меня: — Что? — Мы не… не это самое. Мы просто друзья. Он как-то странно помрачнел и ответил: — Ну да, конечно. Просто друзья. Друзья — это хорошо. У меня сложилось впечатление, что думает он как раз обратное. Внутри я вся кипела, проклинала тот день под мостом. С людьми вообще ужасно трудно. Какого фига я с ним связалась? Он встал, подошел поближе, протянул руку. «Сейчас, блин, полезет обниматься, — подумала я. — Он что, вообще ничего не слышал?» Но рука вдруг сжалась в кулак, и он несильно стукнул меня в плечо. — Слушай, чел, я же тебя просекаю. Я уже сказал: не буду я говорить тебе ничего хорошего. А теперь, как ты мне мозги прочистила, так и делать не буду. Уговор? Если кто тебя станет обижать, не мое дело. Будут грабить на улице, пройду мимо. Увижу, что ты горишь, даже и не поссу на тебя. Уговор? Я ухмыльнулась; мне полегчало. Так-то оно лучше — с шуточками и без соплей. И вообще-то он прав: он начинает меня просекать. Никому еще не удавалось вот так вот меня поддразнить, заставить улыбнуться. Я только что его оттолкнула, а тут мне вдруг почти захотелось потянуться к нему, обнять. Почти. Я, понятное дело, не стала. Вместо этого руки наши встретились в воздухе, соприкоснулись костяшками, кулак к кулаку. — Живем, чел. — Да, Наруто, — ответила я. — Живем. — Ну, так ты придешь в субботу? Никакая это не свиданка, просто тусовка. По-дружески. — Пока не знаю. Поглядим. Я много об этом думала. Собственно, каждую минуту с того момента, как он меня пригласил, и до того, как через пару дней я стала подниматься по этой лестнице. Сто раз говорила себе: не пойду. Куча причин, почему идти не стоит: во-первых, я не люблю людей, а они не любят меня; во-вторых, Хидан— известный козел и вообще бандюган; и, наконец, никуда меня не отпустит так поздно. С другой стороны, меня никогда еще не приглашали ни на одну вечеринку, и мне в принципе хотелось пойти, хоть раз поступить как нормальный человек. И я сказала себе: зайду ненадолго, погляжу, как оно там. Не понравится — можно и не задерживаться. А что до Куренай — главное, чтобы она ничего не узнала. Я выскользнула через черный ход, пока она смотрела в гостиной телевизор: туфли несла в руках, чтобы не грохотать по лестнице. Шла быстро, низко надвинув капюшон. В глубине кармана рука оглаживала пластмассовую ручку ножа. Его я прихватила на кухне, просто чтобы чувствовать себя поувереннее — у меня никогда не хватит духу пустить его в ход, я вообще-то не агрессивная, но ежели кто станет на меня наезжать, покажу им лезвие, пока они там разберутся, успею удрать. Словом, именно нож в кармане помог мне переступить порог и шагнуть в темноту. Еще одна маленькая, но полезная тайна. Жилище Хидана я отыскала без труда; чем выше я поднималась по лестнице, тем громче гремела музыка, тем больше торчков встречалось на моем пути. Я рассчитывала отыскать Наруто прямо на лестничной площадке, но куда там. Придется входить. Впрочем, вокруг тусовалось столько народу, что войти в квартиру оказалось непросто, пришлось проталкиваться. Если учесть, что я тут никого не знала, а прикасаться к людям не люблю в принципе, задачка оказалась не из легких, но отступать я теперь не собиралась. Да и вообще, я не высокая для своих лет, так что довольно легко просочилась сквозь толпу — никто на меня даже не обиделся. Внутри было даже хуже, чем я предполагала: духотища, музыка гремит так, что мысли не соберешь, народу толпа, в морду постоянно тыкаются вонючие подмышки, несет табаком, наркотой и потом. И каждую секунду передо мной — числа, совсем рядом, не спрячешься. Говорят, продолжительность жизни растет, да, только к подросткам из нашей округи это явно не относится. По большей части им предстояло дожить до сорока — пятидесяти; многим светило и того меньше. Следствие вот такого вот образа жизни, подумала я, — автомобильные аварии, алкоголь, наркотики, безысходность. Лучше такого, конечно, не знать. Я продвинулась метра на три, и тут меня охватила паника: меня зажали между каким-то парнем в мокрой от пота футболке и его подружкой — сплошные духи и лак для волос. Я понятия не имела, как двигаться дальше, а просвет за спиной тоже закрылся. Дышать было нечем, а шум стоял такой, будто гремело прямо в голове и звуки пытались вырваться наружу через уши, нос и глаза. Голова поплыла, ноги обмякли, но я сообразила, что не очень-то они мне нужны: окружающие держали меня на весу. И тут сквозь малюсенькую щелку я увидела знакомый принт на спине желтой футболки — футболка подпрыгивала вместе со своим владельцем в такт музыке. Лис! Я вдохнула полную грудь воздуха, опустилась на пол и стала понизу пробираться сквозь частокол ног. Выбралась наружу рядом с Наруто, постучала его по плечу. Он полуобернулся, и завел длинную руку мне за спину, на уровне талии. Я помнила про наш разговор, но не противилась. Ткнулась ему в бок — привычный запах его тела на сей раз показался почти приятным; он придерживал меня, дав возможность немного отдышаться. При этом он что-то говорил, но я ничего не слышала. Тогда он нагнулся и заорал: — Тут прикольно, чел! Вот… — Другой рукой он протянул мне здоровенный косяк. Я, похоже, была так оглушена всем предыдущим, что взяла не раздумывая. — Давай! — гаркнул Наруто мне в ухо. — Классная штука. Я глянула на косяк в своих пальцах — над кончиком вился голубоватый дымок. Обычная травка, ничего серьезного. А потом я вдруг вспомнила про маму, в какой странной позе она лежала, когда я ее нашла. Может, и она начинала вот так же? Курнуть для забавы? Нет, меня не заманишь на эту дорожку. Я вернула косяк Лису. — Ты чего? — удивился он. — Да так. Тут жарковато, мне бы попить. — Сними ты куртку, Киёми, а то расплавишься. Тут он был прав. Я чувствовала, что по лбу катится пот. Вывернулась из рукавов, стараясь никого не пихать локтями, стянула «кенгурушку» через голову. Про нож я, понятное дело, забыла. Он упал на пол. Я замерла, гадая, как на это отреагируют. Многие заметили, и ничего — только рассмеялись. — Эй, а вот этого тут не надо, мы разбойники честные. — Кто-то наклонился, подобрал нож и протянул мне. — Кого это ты привёл, Лис? Ишь какая крутая девка! Говоривший подмигнул — я поняла, что надо мной смеются. Пятнадцать лет, росту метр шестидесят– чего меня бояться. Наруто осклабился: — Так это Киёми. С ней лучше не связываться. Мелкая, но свирепая. Я вообще-то не люблю, когда меня обсуждают, но тут, в этой толпе, все выглядело так, будто говорили о ком-то другом. Меня это не касалось. Через некоторое время подвалил какой-то громила, перекинулся с Наруто парой слов. Он был сплошь в татуировках, именно что сплошь. Руки, шея, лицо — абсолютно всё. Собственно, обалдела я от татуировки на лице — в жизни ничего такого не видела. Наруто нагнулся ко мне и проорал: — У меня тут одно дельце. Сейчас вернусь. Они на несколько минут скрылись в какой-то дальней комнатушке, а я осталась стоять, соображая. Подойдя к Наруто, татуированный тип оглядел меня с ног до головы. И теперь в мозгах у меня плавало его число, а я пыталась сообразить, что бы это значило; я хоть и не затянулась тем косяком, но, видимо, надышалась дыма. Мозги работали со скрипом — я не то чтобы перестала соображать, но делала это очень медленно. 11.12. 2021. Что бы это могло значить? Потом я все-таки сосредоточилась. Получается, одиннадцатое декабря этого года. В этот день Татуированный откинет копыта. За четыре дня до Наруто. Блин, да что здесь такое творится? Узумаки рядом не было, новое число прожигало мне мозги, так что я здорово завелась. Прибилась к этим новым приятелям Наруто, но они не знали меня, а я — их. Закрыла глаза, сделала вид, что слушаю музыку, прикинула, сколько я здесь еще продержусь, заметит ли Лис, что я свалила, а если заметит, что об этом подумает. А потом что-то заставило меня открыть глаза — шум стал каким-то другим или кто-то меня толкнул, не знаю. В другом конце комнаты обстановка накалялась. Несколько парней, в том числе и Татуированный, кого-то пихали. Руки, плечи, локти — все шло в ход. А в самой гуще возвышался Наруто. Здоровенный, как каланча, но было понятно, что происходит. На него наезжали, над ним стебались. Он вскинул руки, будто хотел сказать: «Да ладно вам, ребята», — а они бесновались вокруг как гиены. Наруто– он длинный, слегка подкаченный, но когда я на него глянула, комок подкатил к горлу. Такой беззащитный. Через пару минут из комнатушки вышел еще какой-то тип, в бейсболке и темных очках. На первый взгляд ничего особенного, но было в нем что- то такое, в осанке, что ли. Представлять его мне было не нужно: явно Хидан, здешний главный. Он что-то сказал, и от Наруто мигом отстали. Лис начал благодарить, было видно, что он просто рассыпается в благодарностях, голова трясется, как у фарфоровой собачки. Потом он вернулся ко мне. — Давай, Киёми, нам пора. Он ухватил меня за плечо, а я, вместо того чтобы вывернуться, позволила ему довести меня до дверей: мне очень хотелось наружу, я давно пожалела, что пришла. — У тебя все в порядке? — спросила я. — А то, еще бы. Просто класс. Просто класс. Давай, сваливаем. — Пока мы пробирались сквозь толпу, он продолжал трясти головой и что-то бормотать. Теперь мне не пришлось прокладывать дорогу: перед нами расступались. Все ведь видели эту потасовку в углу, на Наруто теперь стояла особая печать. После этой духовки, воздух снаружи показался просто ледяным. Мы молча спустились по лестнице. Наруто, похоже, не собирался мне ничего объяснять, пришлось спросить самой: — Что там, блять, приключилось? — Ничего. — Не держи меня за дуру, Лис. У тебя вдруг — ни с того ни с сего — появляется новый музыкальный центр, заводятся деньги, тебя приглашают к Хидану, а три недели назад он бы на тебя и не чихнул, даже если бы от этого зависела твоя жизнь. Видела я этих типов вокруг тебя. Ты в какую хуйню вляпался? — Да нет, Киёми, ничего такого. Вернее, ничего такого, с чем я не разберусь. Они… просто хотели убедиться, что я не струсил. А я и не струсил! Все будет классно. Всего-то делов — отнести кое- куда один пакетик, принести другой обратно. — Пакетик? — Сердце у меня упало. — Блин, Лис, на что это они тебя подрядили? — Да я так, помогаю немножко. — Мы теперь шли по главной улице. Наруто торопливо осмотрелся, потом метнулся к дверям какого-то магазина и поманил меня за собой. Такой, понимаешь, весь таинственный — просто умора. Если бы нужно было со всей улицы выбрать одного типа, у которого совесть нечиста, все бы дружно указали на него. Я втиснулась с ним рядом. Наруто распахнул куртку, выпустив в ночь облако знакомого запаха. — Ты чего? Он улыбнулся как человек, у которого есть тайна и которому просто не терпится ею поделиться. Сунул руку во внутренний карман, достал какой-то конверт. Наклонился ко мне и сказал почти шепотом: — У меня тут две штуки. Я выглянула из нашей щелки. Вроде поблизости никого, кто мог услышать. — Рот закрой, — сказала я. Наруто фыркнул: — Честное слово. Две тысячи. Видишь, Киёми, мне доверяют. Вон что доверили. — А если тебя по дороге ограбят или еще чего? Даже в темноте было видно, как он осклабился. — Ага, ограбят. У меня вон какой охранник, еще и с ножом. Будешь моим телохранителем. — Заебал, — сказала я. Теперь чувствовала себя полной дурой, что притащила этот ножик. — Просто без ножа в темноте как-то неуютно. — Да я ж тебя не ругаю, чел. Дело хорошее. У меня тоже есть. — Убери ты этот чертов конверт, пока кто-нибудь не увидел, и пошли. Он засунул конверт обратно, мы пошли. Я не хотела настроение Наруто, но, с другой стороны, не хотелось, чтобы он вляпался во все это еще глубже. — Наруто, он тебя просто использует. Не было бы это опасно — он бы сам все сделал; правда, я без понятия, чего ты там делаешь. Но арестуют-то тебя. В тюрягу захотелось, да? — Да чего со мной случится? Я же не маленький. Потусуюсь с ними несколько месяцев, ну, пару лет, а потом завяжу. Когда у тебя деньги в кармане, тебе все дороги открыты. И тут я подумала, похолодев: Нет для тебя никаких дорог, идиот. Тебе осталась пара недель тут. И мне стало грустно, невыносимо грустно. Дело в том, что между Наруто и мной происходило что-то странное. Я впервые в жизни не просто наблюдала за человеком. Я переживала за него. Я вдруг начала надеяться, что не так прочла его число, что это просто выдумка, что оно — ненастоящее. Хотя прекрасно знала: настоящее. Хочешь не хочешь, а он через две недели умрет. А я — так хотела ему помочь. Больше того — я хотела спасти его.