Спасти его

Класс Какаши- сенсея  все еще гудел. Мне предстояло справляться с однокласниками в одиночку — Лиса на три недели отстранили от занятий. Собственно, больше он в школу так и не вернулся. Думаю, знай он об этом заранее, он бы не ограничился тем, что поставил Кибе фингал под глазом и рассек губу. По классу гуляли слухи: Узумаки забрали в полицию и все такое, строились догадки, что Киба с ним сделает, когда они снова окажутся в одном помещении. Пока же, за неимением лучшего, однокласснички решили поизмываться надо мной. — И как ты теперь без своего дружка? Кто же будет защищать твою честь? — Киёми и Наруто— сладкая парочка! Я, разумеется, послала их куда подальше, но это не помогло. Они кидались на меня, как собаки на кость. Пару дней я терпела, а потом поняла: всё, не могу. Уходила в школу как обычно, потом спетливала на задворки магазинов, забиралась в парк или спускалась к каналу и там болталась сама по себе. Жалеть меня не надо, мне было не привыкать. Я делала то же самое, где бы ни жила, в какую бы школу ни ходила. Сколько-то вы можете терпеть, но рано или поздно терпение лопается, и хочется единственного — побыть одной. Оно так со всеми подростками, но со мной в особенности. Ведь в школе ты постоянно среди других, как в инкубаторе, а я, как вам уже известно, плохо переношу других людей. Мне куда легче, когда я сама по себе. Все эти дни я, кроме того, старательно — и небезуспешно — избегала встреч с Лисом. Пару раз я его видела, но он меня нет — я об этом позаботилась. Мне было стыдно за ту историю в школе. Что он вообще себе думал, какого черта в это полез, выставил нас обоих идиотами? Когда я об этом думала, мне становилось грустно. Ведь несколько недель мне казалось: у меня есть приятель — или вроде того. Но эта ситуация, как и все остальное в моей жизни, слишком запуталась и сошла на нет. Если история с Кибой что мне и прояснила, так только то, о чем я и сама догадывалась: от Наруто  одни неприятности, а мне они ни к чему. И все же я по нему скучала. И вот надо же, не удалось мне выпихнуть его из своей жизни. Как дурной запах, который ползет за вами повсюду, как старая жвачка, приставшая к подметке, Лис скоро снова возник на моем горизонте. Короче говоря, мне было от него не отвязаться. Короче говоря, никуда мы друг от друга не делись. В общем, в ту среду я маленечко отвлеклась. Засмотрелась на одного старого бомжа. Он подкатился ко мне минут на десять раньше, попросить денег, и я почему-то пошла за ним по улице. Теперь он копался в мусорном бачке на другой стороне улицы, а я стояла, прислонившись к стене, и смотрела, и вдруг в нос мне ударила знакомый запах и чей-то голос гаркнул в самое ухо: — Как жизнь? Я вся сосредоточилась на старом хрыче, так что и оборачиваться не стала, просто сказала, будто бы мы расстались минут пять назад: — Лис, какое сегодня число? — Хрен его знает, кажется, двадцать пятое. Старый хрыч выкопал что-то из бачка — половинку гамбургера в обертке. Быстренько осмотрелся, не претендует ли кто еще на его добычу, и на миг глаза наши встретились. И я снова увидела его число: 25112009. Бомж сунул гамбургер  под мышку, прижал локтем и побрел дальше. Я двинула следом. — Ты это куда? — озадаченно спросил Наруто. — Куда хочу, туда и иду. Он нагнал меня. — А зачем? Я остановилась, не спуская глаз со старикана, который пробирался сквозь толпу, и ответила совсем тихо: — Хочу проследить за тем стариком в свитере. — Это еще зачем? Воровать по мелочи нам ни к чему, Киёми. Деньги у меня есть. — Он похлопал себя по карману. — Если тебе чего надо, говори. — Я не собираюсь его грабить, просто пошли за ним. Будто мы шпионы, — быстренько выдумала я, пытаясь превратить всё в игру. На физиономии у Лиса было написано: «Совсем с катушек съехала», однако он пожал плечами и сказал: — Ну ладно. Мы пошли. Немного ускорились, когда старикан впереди свернул за угол. Он теперь топал по боковой улочке, там было не так людно. Мы подобрались к нему метров на десять, тут он обернулся и приметил нас. Он знал: я видела, как он вытаскивает гамбургер из бачка. Испуганно, воровато отвернулся и почти бегом припустил дальше. — Засекли нас, чел, — сказал Наруто. — Что будем делать? Мне просто хотелось посмотреть, что с ним будет дальше, я совсем не собиралась пугать этого доходягу, в его последний-то день. — Давай немного отстанем. Он, похоже, целит в парк. Проводим его дотуда — и хватит. Курнуть хочешь? Мы закурили и вразвалку пошли в сторону парка. В дальнем конце улицы все поспешал куда-то наш дедок. Он дошел до пересечения с широкой улицей — парк находился на другой стороне. Пошарил под мышкой — да, гамбургер на месте, потом оглянулся через плечо. Мы были довольно далеко, но видеть он нас видел и явно встревожился. Я как раз собиралась сказать Наруто: ладно, валим отсюда, но тут старикан, продолжая пялиться через плечо, шагнул на мостовую. Машина ударила его с глухим и страшным звуком. Он распластался по капоту, потом взлетел в воздух. Это напоминало телевизионную рекламу про соблюдение правил дорожного движения, только там-то снимают манекены — да? А тут все было на самом деле — настоящее тело, отчаянно дрыгающиеся руки и ноги, голова, дернувшаяся вперед, потом назад, удар об землю. На несколько секунд мы застыли. Послышались крики, вокруг начали собираться люди. Наруто бросился в ту сторону. — Пошли, посмотрим, как он там. Я не двинулась с места. Я не хотела больше ничего видеть. Если он еще жив, то скоро умрет. Не позднее полуночи. Сегодня — его день. С этим ничего не поделаешь. Лис уже добежал до конца улицы и тянул шею, пытаясь заглянуть через чужие головы. Я подошла тоже. Рядом со мной кричала женщина — визгливо, непрестанно. Подруга увела ее. Порой мне удавалось разглядеть тело. Груда поношенных разномастных тряпок и что-то внутри. Не кто-то — уже не кто-то. Этот кто-то ушел. Ушел туда, куда уходят все, где теперь моя мама. На небо? Если говорить про мою маму, так уж скорее в ад. Или никуда. Уходят — и всё. Я потянула Лиса за руку: — Пошли. Он выбрался из толпы, и мы зашагали к его дому. Наруто примолк, только иногда тряс головой: только иногда тряс головой: — Это мы его напугали, чел. Он с перепугу. — Знаю, — сказала я тихо. Он произнес вслух то, что крутилось у меня в голове: это мы виноваты. Это из-за меня он выскочил на дорогу. Не будь тут меня, он сидел бы сейчас в парке и жрал бы этот паршивый гамбургер. Может, от него бы и загнулся — подавился бы куском булки с котлетой. Или у него бы случился инфаркт. И тут вылезла мысль, которую я вечно гнала, а она все возвращалась: может быть, ему и не предназначалось сегодня умереть. Может, он умер, потому что встретил меня. Я и не заметила, как мы пришли к Лису домой. У калитки я остановилась. — Я, пожалуй, пойду к Куренай, — сказала я. Мне нужно было побыть одной, переварить все это. — Не, чел, давай-ка зайди. После такого, знаешь, не сидят в одиночестве. Была у меня и другая причина не заходить. Эти ореховые глаза, которые видят всю мою подноготную. Ну еще бы: Цунаде сидела на кухне, на своей табуретке. Лис  нагнулся и поцеловал ее. — Чего-то ты сегодня рано вернулся, — сказала она, глянув на кухонные часы. — Что? Половина второго. Баб, ты же знаешь, что меня временно выгнали из школы. Совсем крыша поехала? А у Киёми… свободный график. — Он осклабился, Цунаде улыбнулась в ответ. Видно, поняла что к чему. — Может, посидите дома, почитаете маленько? — Она перевела взгляд на меня: прямой, всевидящий, не спрячешься. — Дай сперва очухаться. Тут при нас одного старикашку сбила машина. Цунаде опустила сигарету. — Он жив? — Не, насмерть. Сдох прямо на дороге, там, возле парка. Мы всё видели. Голос его подрагивал. Похоже, не такой уж он крутой и непрошибаемый. Цнаде слезла с табуретки и пошла ставить чайник. — Ну надо же. Эй, садитесь. Я вам чайку заварю. Крепкого, сладкого, вам сейчас такого и нужно. Машины эти, мать их так. И дорогу-то не перейдёшь. Она принялась заваривать чай, а мы устроились в гостиной. Скоро она пришла с подносом, принесла три кружки и печенье. Поставила поднос на пуф в середине комнаты, а сама опустилась в кресло. — Эти кресла — не для моей спины. Давайте пейте. Я отхлебнула горячего чая, а Лис с бабушкой тем временем одну за другой запихивали в рот печенины, запивая чаем и глотая сладкую кашицу. — Это как: шли вы, шли и такое увидели? Я поймала взгляд Наруто. Зря волновалась, он тоже не горел желанием рассказывать, что последние минуты жизни этот бедолага провел в страхе, что мы его сейчас ограбим. — Да, вроде того. — Жуткое дело, а? Никогда не скажешь, что тебя ждет за следующим углом. Лис отошёл в туалет, оставив меня с его бабушкой  наедине. Она поерзала в кресле и нагнулась ко мне поближе: — Ты там как, Киёми? Мало приятного в таком зрелище, а? Я кивнула: — Да. — Видела уже когда покойника? Или впервой? Блин, она что, меня допрашивает? Надо было ей просто ответить: не хочу я про это. Но я уже говорила, что в ней было что-то особенное — не посопротивляешься. — Маму, — сказала я тихо. Рот у нее округлился, и она кивнула — будто заранее про это знала. Мне это понравилось, что она не смутилась, не начала восклицать, как это страшно и ужасно. Просто кивнула. Поэтому я продолжила: — Я ее сама и нашла. Она умерла во сне. От передозировки. Не специально. В смысле, я так не думаю. Просто не повезло. Бабка снова кивнула. — Не повезло. Как и моему Джирае. Помер в одночасье, в тридцать девять лет. Инфаркт хватил беднягу. Никто и подумать не мог, что у него сердце не в порядке. Никаких симптомов. Вон он, смотри, на камине. Я посмотрела на деревянную полку над камином. И верно, среди фарфоровых собачек и медных подсвечников красовалась фотография в рамке из тех выпендрежных, что делают в ателье. Снимок черно-белый, только голова и плечи. В глазах искорки. Всего-то бумажка в рамке, но почему-то она притягивала, хотелось улыбнуться в ответ. — Давай, лапа, достань-ка его. — Неохотно, настороженно я подошла к камину. — Давай бери. — Я потянулась к рамке. — Да нет, не фотографию, Киёми, — резко остановила меня Цунаде. — Прах, вон он там, в ящечке. Что за… И верно, фотография стояла рядом с крепким деревянным ящиком. Я помедлила. — Давай, он тебя не укусит. Я отодвинула пару фигурок, взяла ящичек в руки. Он был на удивление тяжелый — плотное, гладкое дерево, а сверху металлическая табличка: «Джирая, скончался 12 января 2003 года в возрасте 39 лет». Я осторожно сделала несколько шагов и поставила ящичек на пуф, рядом с подносом. Цунаде нагнулась над ящичком, провела ладонью по крышке. — Все говорят: скверно умирать молодым, но он прожил прекрасную жизнь, молодую жизнь. Никаких вот этих, — она положила руку на поясницу, — болей и болячек, тупости. Нет, он жил полнокровной жизнью, жил как лев и умер — как свет погас. Так-то. — Она щелкнула пальцами. — И ничего в этом нет плохого. — Она снова опустила ладонь на ящичек, погладила большим пальцем табличку. — Вот только мы по ним уж очень тоскуем. По умершим. Тоскуем, и всё. Лис отлепился от дверного косяка, на который опирался, и обхватил бабушку руками: — Это ты так решила подбодрить Киёми? Дура ты старая. — Эй, полегче. — Она вскинула руку, пытаясь влепить ему оплеуху. Он перехватил руку на лету, чмокнул бабушку в щеку. Когда он отпустил ее ладонь, Цунаде опуская руку, мимоходом погладила внука по щеке. — Он вообще-то хороший парень, Киёми. Очень хороший. Поставь дедушку на место, сынок. — Цунаде-сан, — я заговорила, толком не подумав, — а какая аура была у него? У Джираи? На лице у нее отразилось удивление, а потом она улыбнулась, показав полный набор зубов. — Много бы я дала, чтобы знать, лапа. Но видеть их я начала только после его смерти. Горе и все такое — видимо, во мне и открылся какой-то духовный канал. А до того я их не видела. А потом — сразу же тихим, задушевным голосом: — Что ты видишь, Киёми? — Я вжалась в спинку дивана. — Что ты видишь? Я же знаю, что видишь. Мы одного поля ягоды, Киёми. Обе знаем, что такое потеря. Она поймала меня врасплох. Так хотелось все ей рассказать. Страшно тянуло взять ее костлявую руку в свои, почувствовать ее силу. Я знала, что она мне поверит. Я поделюсь своей тайной, сброшу хотя бы часть своего одиночества. Я медлила на самом краю — она тянула меня к себе. Сейчас все случится… — Бабуль, если ты вот так будешь мучить всех моих гостей, у меня друзей не останется. Хватит, оставь ты ее в покое. — Голос Наруто как мечом, рассек протянувшиеся между нами энергетические линии. Я будто выскочила из ловушки. — Пошли, чел, покажу тебе свой новый музыкальный центр. Полный отпад. Он повел меня к себе в комнату. Выходя из гостиной в прихожую, я обернулась. Цунаде так и не отвела от меня глаз, все сверлила взглядом, пока нашаривала пачку и зажигала новую сигарету.